the whole world, it is sleeping (but my world is you)

До настоящего времени в жизни Луи было много моментов, которые бы определяли его личность. Он может припомнить несколько: как он кланялся на премьере Бриолина, видя гордые, впечатленные и искренние улыбки и слыша аплодисменты, или как он рассказал своей маме, что любит парней. Даже прослушивание и то, что все судьи сказали «да». Эти моменты были навечно запечатлены в мыслях Луи. Но это — это нечто совсем иное. Он не может дышать, потому что вещи сменяют друг друга слишком быстро. Сейчас его выгоняют, говорят, что он не подходит для шоу и не может продолжить его, имея при себе лишь свою мечту, — он недостаточно хорош. Затем, минуту спустя, его тащат назад на гребанное интервью, чтобы рассказать о том, как это чертовски ужасно, когда рушатся твои мечты, но здесь он узнает, что у него все же есть одна-единственная лучшая в его жизни возможность. Он видит парня с сияющей улыбкой и прекраснейшими глазами, что пожимает его руку так, будто это последнее, что он может чувствовать, а потом заключает Луи в самые надежные, самые гордые, самые теплые объятья. Луи знает этого парня. Он видел его на прослушивании, на стуле в очереди, когда он давал интервью. Его зовут Гарри, и у него самый потрясающий голос и самая грустная история, которую Луи когда-либо слышал. Луи уверен лишь в одном: он совсем не хочет, чтобы история этого парня была грустной. У него большие искренние зеленые глаза, и он ничего не видит. Луи помнит его слова «я слепой» во время этого интервью и шок на лицах окружающих. Также он помнит смешок Гарри сразу после этого и думает «почему ты смеешься?» и «я хочу познакомиться с тобой». Это и так происходит, понимает Луи, когда Гарри с широкой и милой улыбкой шепотом спрашивает, может ли он помочь ему спуститься со сцены. Луи берет его под руку, и они вместе спускаются, присоединяясь к интервью с другими парнями из образованной группы, и у Луи в животе что-то странно сжимается от нетерпения. Они начинают знакомиться друг с другом. Все они. Парни решают, что им нужно скорее подружиться, а Гарри тихо упоминает бунгало, которым владеет его отчим, что Луи считает блестящей идеей. Итак, они едут туда, чтобы лучше узнать друг друга.

***

В бунгало тепло, уютно и по-домашнему хорошо, а также чувствуется какая-то часть Гарри. Луи влюбляется в это место с первого шага в нем, потому что наверняка знает, что здесь будет много незабываемых моментов. Для пятерых из них только что открылась дверь в крупнейшую область непредсказуемости и таинственности. А Луи это очень по душе, потому что он любит все новое. Он любит, когда вещи свежи и переменны, так что эти незнакомцы, с которыми его не так давно связали, а также начинающееся приключение будет с ним всю жизнь. Когда Гарри открывает дверь в домик (после бесконечного разговора с Энн: «Да, я буду в порядке. Ребята здесь. У меня есть все, что нужно, мам» — на что Луи изумленно улыбается), Луи кладет руку на его спину и говорит: - Я так рад. Это место невероятное! Ты знаешь, когда приедут Найл, Лиам и Зейн? Где мы будем спать? Тебе с чем-нибудь помочь? - только сказав это все, Луи понимает, что задает слишком много вопросов сразу. Но он не берет свои слова обратно. Гарри тихо смеется и протягивает трость вперед, чтобы убедиться, что у него на пути ничего не стоит. Он делает несколько нерешительных шагов, но Луи сразу понимает, что это не его дом, так что Гарри его не знает. - Если тебе куда-то нужно, я приведу тебя, ладно? Я могу, если ты хочешь, - предлагает шатен. - Можешь отвести меня вниз и налево? Я не люблю лестницы, потому что не могу понять, где они заканчиваются. Я живу на ранчо, так что таких проблем у меня обычно не возникает. Луи нерешительно протягивает руку, чтобы обнять Гарри за талию. - Да, да, конечно. Куда мы идем? Гарри нежно смеется и делает шаг вперед, когда чувствует, что Луи начинает двигаться. - Ты задаешь слишком много вопросов. Мы идем в гостиную, где будем спать. Я имею в виду, здесь есть другие комнаты, но их не достаточно, поэтому я подумал, что интереснее будет быть всем вместе. - Умно, - бормочет Луи, находя лестницу. - Здесь их три, ладно? Сейчас первая, - Луи спускается вниз, обнимая парня за спину. - Пройдешь дальше? - Спасибо, - шепчет Гарри, когда они спускаются. Луи даже не успевает сказать, что его не стоит благодарить, когда тот продолжает. - Зейн и Лиам будут здесь меньше, чем через час, а Найл чуть позже, потому что ему еще нужно долететь и поймать такси. Но... нам сюда, - в гостиной два дивана, большой телевизор и пять надувных матрасов с целой кучей подушек и пуховых одеял. - Мама все устроила сама. Здесь все нормально? - Абсолютно замечательно, Гарри. Спасибо, что пригласил нас. - Я лишь думал, что так будет правильно, - говорит Гарри, и Луи не может не согласиться.

***

Их времяпрепровождение состоит из большого количества еды, разговоров и смеха, и Луи считает, что стоит поиграть в «Я никогда не...», чтобы лучше узнать темные тайны друг друга. В первую ночь, как только они обустроились, наигрались в компьютерные игры и выпили вдоволь дерьмового вина из холодильника, Луи предлагает игру. Гарри краснеет еще сильнее (видимо, алкоголь окрашивает его щеки, и Луи это нравится), Найл громко одобряет, Зейн ухмыляется, а Лиам улыбается шире, чем за весь предыдущий вечер. - Хорошо. Все в игре. Я думаю, по подростковым стандартам, перед началом я должен огласить официальные правила, то есть никаких осуждений, все, что произошло в Вегасе, остается в Вегасе, бла-бла-бла и подобная ерунда. Согласны? - все кивают. - Окей, тогда... я начну? - не то чтобы это вопрос. Он сильнее закутывается в одеяло, под которым лежит вместе с Гарри, и обнимает кудрявого парня за плечи. - Я никогда не... - начинает Луи, тщательно раздумывая, - нарушал закон, - он делает паузу для большего эффекта, - и был пойман. Никто не поднимает палец вверх. - Ничего себе, - вздыхает Луи. - Ни один из вас. Я искренне потрясен, - Найл хихикает, а Гарри смеется в его плечо. - Идем дальше. Зейн? - Я никогда не блевал от того, что слишком много выпил. - Зейн! - восклицает Луи. - Я разочарован в тебе. Здесь же должно быть что-то грандиозное, - он с долей драматичности поднимает указательный палец. Он оглядывает парней и замечает, что Найл присоединился к нему. Зейн бросает в его сторону сердитый, но игривый взгляд. После этого Луи чувствует руку на своей ноге, и Гарри шепчет ему на ухо: - Лу. - Что такое, Гарри? - Ты можешь, эм... Ты можешь говорить мне, кто поднимает палец, потому что, ну, знаешь... я не вижу? - Гарри опускает голову, но Луи видит, что его щеки до сих пор красные, поэтому гладит его по голове. - Конечно. На мою фразу никто, а сейчас я и Найл. Не бойся просить о чем-либо, Гарри. Никогда. - Хорошо, - кивает тот. Луи не может не задаваться вопросом, почему Гарри настолько некомфортно. Кажется, еще много предстоит узнать. - Я никогда не, эм, занимался сексом, - бормочет Лиам. Он такой же красный, как Гарри, или даже сильнее. Луи сдерживает смех, потому что Лиам сказал это серьезно, и дело даже не в том, что Пейн девственник, а в том, как он стесняется этой темы. Он поднимает еще один палец, и Зейн тоже. - Ли, приятель, спокойнее. Мы любим секс. Секс приятен. Не стесняйся секса. - Или его отсутствия, - добавляет Найл. Лиам смеется, расслабляясь. - Помните, - говорит Гарри. - Никаких осуждений. Луи торжественно кивает в знак согласия. - Я и Зейн, - шепчет он Гарри. - Моя очередь! - снова оживляется Найл. - Я никогда не sharted*. - Прости? - переспрашивает Луи. - Да, эм, что? - недоумевает Гарри. Найл разочаровано качает головой. - Какие же вы необразованные. Ну, это когда ты хочешь пёрнуть, но вместо этого обделываешься. Как комбо, понимаете? Это самая непредсказуемая из функций организма, - и он говорит это все с такой серьезностью, что вскоре все хохочут и практически плачут от смеха, а Гарри, смеясь, запрокидывает голову на плечо Луи. - О Боже, Найл, - выдавливает Гарри, задыхаясь от смеха. - Ты же не серьезно? - Ну, со мной ведь такого не произошло! - парирует Найл. - Я просто хотел узнать, только ли с моим приятелем Шоном это случилось. Нам было по четырнадцать, и он съел какое-то пряное дерьмо из Нандоса. Мы просто зависали вместе, знаете, смотрели футбол по телику или что-то вроде того, и тогда он пёрнул раз, а потом все началось само собой. И это все, что им нужно, чтобы снова разразиться в припадках смеха. Когда все успокаиваются, тяжело дыша, Лиам говорит: - Знаешь, твой друг на самом деле не одинок. Это случилось со мной один раз, - все ахают. - Мне было примерно семь! - восклицает Лиам в свою защиту. Он опускает голову, пряча лица в ладонях. - О мой Бог. Я не могу даже думать об этом. Это был один из самых неловких моментов в моей жизни. Зейн хлопает его по плечу. - Лиам, чувак, все в порядке, - он понижает голос. - Не забудь поднять палец. Смущение не освобождает тебя от этого. - Гарольд? - зовет Луи. - Да, Лу? - Твоя очередь. - О, эм, - Гарри делает паузу, чтобы подумать, и закусывает губу. Луи знает, что Гарри не видит его взгляд на себе, но задается вопросом, может ли он его чувствовать. - Я никогда не, эм, целовал парня. - Боже, я точно позорно проиграю. Вы что, мстите мне? Все хмурятся в ответ, но Луи поднимает палец, и, на удивление, Найл и Зейн делают то же самое. Шатен смотрит на них. - Я был пьян, - объясняет Найл, не особо волнуясь об этом. - А я нет, - пожимает плечами Зейн. И, окей, все круто. Луи наклоняется к уху Гарри. - Я, Зейн и Найл, - Гарри кивает. Он выглядит заинтригованным, но все еще немного взволнованным по причине, которую Луи по-прежнему не разгадал. Он играет с волосами Гарри и снова наклоняется к нему. - Хочешь лечь? Гарри бормочет согласие и ложится на колени Луи. Его лицо выражает удовлетворенность, а глаза мирно закрыты. - Снова моя очередь, да? - спрашивает Луи, ни к кому не обращаясь. - Дайте подумать. Я никогда не... читал целую книгу за один присест. Скучно, знаю, но моя фантазия, кажется, иссякла. К тому же это правда. - Иссякла, - хмыкает Найл, и Луи незамедлительно фыркает в ответ. Все в круге поднимают палец, и Луи не уверен, гордиться ли ему или испытывать отвращение. - Вы, значит, довольно умные. Каждый? Господи. - Эй, Гарри, - говорит Зейн. - Получается, ты читал Брайля? Луи видит, как лицо Гарри светится, а его красивые губы растягиваются в улыбке. Он энергично кивает. - Конечно! Одно из моих самых любимых занятий. - Чувак, это же так сложно, - отмечает Лиам. - Не думаю, что смог бы сделать нечто подобное. - Я тоже, - соглашается Найл. - Английский временами может быть дерьмовым, но Брайль — настоящий ад, Гарри. Луи наигранно вздыхает. - Видимо, так и есть, ведь он изобретен человеком по имени Луи. - Это на самом деле так? - спрашивает Зейн, чтобы убедиться, что Луи не просто валяет дурака, потому что он может. - Луи Брайль, - подтверждает Гарри. - Известный факт. - Окей, я соглашусь с тем, что Гарри наверняка тяжело читать Брайля, - Гарри краснеет, когда Луи это говорит. Шатен наклоняется к его уху, кажется, в миллионный раз за этот день, и спрашивает: - Ты же научишь меня когда-нибудь? Гарри кивает так яростно, что Луи боится, что он вывихнет шею. Остальная часть игры заканчивается проигрышем Луи и победой Гарри и Лиама. Они узнают, что есть не так много вещей, которых Томлинсон не сделал (на что он хихикает), и что Зейн курит и время от времени рисует произведения искусства. Это была замечательная игра. Луи по-прежнему думает, что «Я никогда не...» — отличный вариант, но когда ты играешь с девственными незнакомцами, которые теперь являются твоими товарищами по группе, а действие алкоголя прошло, игра может потерять нужный эффект. Ну да ладно. Это ведь только начало.