the whole world, it is sleeping (but my world is you)

У бунгало получается сближать их как во время завтраков поздно утром (скорее рано днем), так и за ночными разговорами, где они узнают друг о друге многие вещи. Луи чувствует себя так, будто находится на американских горках. Сейчас он может смеяться до слез, забывая обо всем в мире, а через минуту уже слышать печальную историю о детстве Лиама. Он полагает, что это замечательно. Он любит сюрпризы, неожиданные порывы. Так он даже не представляет, что его ждет дальше. А еще рядом с ним Гарри. Невероятный, талантливый, смелый Гарри. Когда он поет, у него сияют глаза, и Луи не может оторвать взгляда от него, пока парни сидят вокруг костра и практикуют дерьмовые каверы. Они поют как старые песни, так и популярные хиты, а также слишком много раз повторяют Wonderwall, и, по мнению Луи, это одно из самых счастливых и мирных времен. Из-за костра волосы Гарри сверкают, а его улыбка невероятно заразительная, поэтому Луи двигается еще ближе к нему, ютясь под одеялом, и поет от всего сердца. - Могу сказать, что мы не так уж и плохи, парни, - гордо утверждает Лиам, когда время переваливает за час ночи. - Не так уж и плохи! - с издевкой повторяет Найл. - Да мы просто, черт возьми, удивительны! - Да, да, - соглашается Зейн. - Теперь, когда мы сошлись на одном, мы можем пойти спать. Я устал. Трое из парней встают, но Луи просто вздрагивает, когда дует ветер, а теплые ладони Гарри крепче обхватывают его запястье. - Я останусь здесь немного дольше, ребят, если вы не против. Они бормочут, что согласны, и уходят. Гарри прижимается к нему, и Луи тихо говорит, как только дверь закрывается: - Я могу отвести тебя внутрь, если хочешь. Гарри качает головой. - Нет, ты же знаешь, что я уже могу дойти сам. К тому же, я хотел узнать, могу ли остаться с тобой, или ты хочешь побыть в одиночестве. - Нет, все в порядке! Я просто любуюсь огнем, - шепчет Луи. - Ты точно хочешь, чтобы я остался? - с сомнением спрашивает Гарри, наклоняясь вперед, будто готовясь уходить. - Да, точно хочу, болван, - поэтому Гарри снова откидывается назад, и Луи крепче обнимает его за плечи. - Я всегда буду хотеть, чтобы ты остался, - бормочет он. - Не забывай об этом. - Не забуду, - кивает парень, делая глубокий вздох. - Что случилось, Гарри? - Ничего, ничего. Мне просто грустно, вот и все. Мы уезжаем завтра. - Это было отличное время, малыш, - отмечает Луи. - Скоро нас ждет Дом Судей! Это не так уж и плохо. Ты же будешь писать мне сообщения на своем сверхумном говорящем телефоне? Гарри кивает и ухмыляется. Чтобы позлить шатена, он нажимает кнопку на часах, и они произносят: - Один час пятнадцать минут. - Задница, - бормочет Луи. Гарри громко смеется, утыкаясь лицом в его плечо, чтобы заглушить звук. - Тебя еще что-то беспокоит, Хазза? Мне почему-то так кажется, - Гарри громко вздыхает, щекоча воздухом кожу Луи. Он не может не задаваться вопросом, что же может быть причиной его беспокойства. - Ты же знаешь, что можешь рассказать мне. В свете костра Луи видит, как Гарри моргает. - Я знаю, но иногда просто... Я никогда не говорил о таких вещах. Ни с кем. - Хорошо, я не настаиваю. Но я всегда буду готов выслушать тебя. Гарри ничего не отвечает. Молчание длится очень долго и уже перестает быть уютным, но Луи ждет, пока Гарри его нарушит, ибо странное чувство в животе подсказывает, что это должен сделать именно он. - Луи, можно спросить у тебя кое-что? - Ты уже это сделал, love, - шутит он. Луи сожалеет о своей шутке, как только видит хмурую складку между бровями Гарри. - Серьезно. Это важный вопрос. - О, да, конечно, Гарри, - выпаливает Луи, мысленно проклиная себя за то, какой он идиот. - Как ты выглядишь? - тихо, практически застенчиво и неловко спрашивает парень. - Ох, - где-то в глубине души Луи знает, что, вероятно, говорит это слишком часто. - У меня довольно светлые каштановые волосы и голубые глаза, но я полагаю, что ты не знаешь цвета, да? - Гарри качает головой. - Эм, у меня высоко расположены брови и острый подбородок. Некоторые люди говорят, что я довольно женственный? Не знаю. Лицо Гарри выражает сосредоточенность, будто он пытается представить его. - Я... я не часто прошу об этом, потому что не люблю пугать людей или заставлять их чувствовать себя некомфортно, но можно я, эм, потрогаю тебя? - он морщится на этих словах, и Луи сразу берет его за руку, чтобы успокоить, как бы говоря: нет, все в порядке. - Делай то, что хочешь, Гарри, - шепчет Луи. - Все, что помогает. Гарри кивает, и его глаза блестят. Луи берет вторую руку Гарри в свою и кладет обе на свои щеки. Гарри судорожно вздыхает, гладя пальцами кожу Луи. Это кажется странно интимным, но правильным, и шатен сжимает колено парня. Длинные пальцы Гарри очерчивают его подбородок, сухие губы и нос, поднимаясь к бровям. Он осторожно проводит кончиками пальцев по векам, а потом находит волосы и трогает их. Гарри оглаживает его шею, плечи и выступающие ключицы, которые открыты благодаря широкому вороту футболки. Он сжимает бицепсы, и Луи делает глубокий вдох. - Ты красивый на ощупь, - шепчет Гарри. - Пусть это и звучит довольно жутко. Луи хихикает и кладет руки на его ладони. - Зато имеет хороший смысл, - смеется он, теперь уже гладя лицо Гарри. - Ты достаточно мягкий. Да и выглядишь очень-очень мило. - Ладно, давай, - хмыкает тот. - Расскажи мне, как я выгляжу. Луи поднимает бровь, пусть даже Гарри не может видеть замешательство на его лице. - Неужели тебе никто не рассказывал? - Нет, - медленно говорит Гарри. - Я просто хочу услышать это от тебя. - О, я настолько особенный? - Возможно, - застенчиво отвечает он. - Но это не относится к делу. Рассказывай. Луи внимательно смотрит на него в приглушенном свете догорающего костра, что отражается в его зеленых глазах. Иногда Луи поражается тому, как он невообразимо прекрасен. У него волосы цвета темного шоколада, вечно спадающие на лоб, и рубиново-красные губы. - Знаешь, ты такой парень, ради которого люди будут стоять на коленях, - начинает Луи, потому что не может придумать ничего другого, да и его слова — правда. - Ты высокий, но еще есть куда расти, тебе же всего шестнадцать. Также ты довольно бледный, что неудивительно, ведь ты живешь в Англии, где никогда нет солнца. В любом случае бледность тебе к лицу. Твой нос, - бормочет Луи, проводя по нему пальцем. - Правильной формы, но ноздри огромные. Хотя это не так уж и плохо. Все дамы точно бы упали в обморок из-за твоих волос, Гарольд, - шатен видит, как Гарри морщится, но ничего не говорит. - У тебя прекрасные коричневые кудряшки. Думаю, больше всего мне нравятся твои глаза. Они большие, широкие и всегда говорят правду. Они самого теплого, самого чудесного зеленого цвета, который я когда-либо видел. Поверь мне, Гарри, ты великолепен. Луи делает глубокий вдох, когда заканчивает говорить, тянет парня ближе к себе и крепко обнимает. - Спасибо, - шепчет Гарри в его плечо. - Не благодари. Я имел в виду каждое сказанное слово. Они сидят у огня, пока дерево не сгорает дотла, и Гарри не может держать открытыми свои красивые глаза.

***

One Direction, как их назвал Гарри, попадают в Дом Судей. Они поют Torn от всего сердца, и глубокий голос Гарри помогает им пройти. Большую часть времени Луи даже не может сделать вдох и лишь понимает, что это еще не конец. Ничто не заканчивается, они будут в прямом эфире на глазах у всей Великобритании. Это довольно-таки важный момент. Ощущение руки Гарри в его собственной еще никогда не было настолько правильным.

***

С осенью приходит дом Х-фактора, и их комната превращается в настоящий свинарник всего за три дня. Больше похоже, что за первые десять часов, но Луи нравится думать иначе. Они сразу же пытаются решить небольшую появившуюся проблему. Луи держит руку на пояснице Гарри всю первую неделю, пока тот запоминает новый временный дом, его стены, лестницы и свою нижнюю койку, расположенную прямо под Луи. Он довольно быстро осваивается, и шатен не может не думать о бессчетном количестве раз, когда улыбался ему и его смелости и силе. Всю первую неделю они настраиваются на новую жизнь. Они привыкают к групповым приемам пищи и к маленькой ванне, которая никому не нравится, а также к постоянным репетициям. Саймон поучает их, используя свою «предельно честную» систему, но он добрый, и с ним работать гораздо легче, чем может сперва показаться. Луи любит эту интенсивность работы, а также ему действительно нравится первый раз, когда они снимают видео дневники на нижних ступеньках лестницы. Гарри улыбается в камеру, пусть его искрящиеся радостью глаза и не видят ее, и сейчас он выглядит счастливее, чем когда-либо. Не так много времени у него уходит на то, чтобы открыться миру. Он очаровательный и дерзкий, и в нем есть все качества, которые понравились Луи с самого начала. Гарри дрожит перед первым выступлением, поэтому Луи гладит его по спине и говорит, насколько он удивителен, как он по-настоящему заслуживает этого. Они выходят и приводят всех в восторг. Луи замечает фанатов и голоса за их группу, которые поступают, не переставая.

***

Идет четвертая неделя, и ночью перед выступлением Луи просыпается, когда кто-то мягко хлопает его по плечу и выдыхает в лицо: - Лу. - Гарри? - Да. Луи садится и потирает заспанные глаза. Он видит Гарри прямо перед собой, наверное, он стоит на своей кровати. - Что случилось, love? - Не могу заснуть. - Кошмар? - Нет, - шепчет Гарри. - Нервничаешь? - Не совсем. - Что такое, малыш? - в тусклом свете, льющемся из окна, Луи видит нахмуренные брови Гарри. - Можешь спуститься сюда? - бормочет он. - Мне холодно. Луи улыбается, зная, что Гарри наверняка тревожит его по пустякам, но во всяком случае спускается, когда слышит, как парень возвращается к себе в кровать. Шатен пытается не наступать на вещи, что разбросаны по полу, и залезает под одеяло к Гарри, обнимая его за талию холодными руками и чувствуя, как он дрожит. Луи тихо смеется. - Что с тобой, Гарри? Я вижу, что ты хочешь поговорить о чем-то. Гарри вздыхает и утыкается лицом в шею парня. - Помнишь вечер в бунгало, ну, когда мы играли в «Я никогда не...»? - Конечно, - шепчет Луи. - Помнишь, как я сказал, что никогда не целовал парня? - он кивает, думая, что Гарри почувствует это. - Я вообще никогда не целовался. - Это нормально. - Ты поцелуешь меня, Лу? - спрашивает он, и это не тот нахальный и очаровательный Гарри. Сейчас он уязвим и смущен. И Луи хочет сделать это. Он хочет сделать это, но... - Нет, - выдыхает он. В какой-то степени он рад, что не очень хорошо видит лицо Гарри, потому что его выражение наверняка бы убило. - Я не могу сделать это, - бормочет Луи. - Не могу. - Черт, почему нет? - обиженно спрашивает Гарри. Он вырывается из объятий Луи, чтобы лечь так далеко от него, как это возможно на узкой кровати. Он вытягивает руки и кладет одну ладонь на живот шатена. Луи хочет взять его ладонь в свою, но знает, что не должен. Гарри глубоко и прерывисто вздыхает, прежде чем Луи успевает начать объяснять причину отказа. - Знаешь, иногда я думаю, что никто не полюбит меня из-за того, что я слепой. Ну, действительно полюбит. Не как мама, друзья, фанаты и тому подобное. То есть, настоящей любовью, понимаешь? Боже, я, должно быть, кажусь таким глупым. Я стараюсь, чтобы это дерьмо никак на меня не влияло. Я знаю, кто я есть, и одним из моих приоритетов является никогда не воспринимать все как должное, но кто влюбится в слепого парня? Я не раздуваю из этой проблемы слона и стараюсь меньше говорить об этом. Стараюсь, чтобы это не вставало у меня на пути, но иногда мне больно, Лу. Очень-очень больно. В конце он задыхается, и Луи берет его за руку и тянет обратно, потому что Гарри никогда не должен плакать. Он дает волю слезам, когда Луи прижимает его к своей груди, гладит по голове и целует в лоб, потому что это единственное, что он может делать. Вокруг царит тишина, нарушаемая лишь их дыханием. У Луи что-то горит в груди, из-за чего болят все кости, и он не знает, что делать. В конце концов, он возвращается к своей морали, как и должен. Потому что даже если Гарри шестнадцатилетний невинный мальчик, он знает, о чем просит. Плюс, Луи следует золотому правилу, основе всей морали: честность — лучшая политика. - Эй, малыш, - шепчет Луи, когда заканчивает размышлять. Гарри всхлипывает и вертится в его объятьях, когда осознает, что только что сделал. - Ничего, ничего, - бормочет шатен, снова гладя его по голове. - Ты имеешь право плакать, Гарри. Ты имеешь право чувствовать. Никогда не стыдись этого. Поверь мне, я сам так много раз плакал в маминых объятьях, - он посмеивается над этим, хотя и прекрасно понимает, что Гарри не будет смеяться вместе с ним. Далее следует долгая, напряженная пауза. - Хочешь знать, что я думаю? Все, что ты сказал, — полная чушь. Ты выше этого, понимаешь? Ты не просто слепой парень. Ты Гарри чертов Стайлс, и тебе стоит думать лишь об этом. У тебя есть талант, невероятный талант. И у тебя есть сердце, за которое можно умереть, и смех, что заставляет меня хотеть остаться рядом с тобой навечно. Гарри еще сильнее утыкается в шею Луи. - А знаешь, что еще, Гарри? - выдыхает Луи, и тогда настает момент истины. - Я хочу поцеловать тебя. Хочу до невозможности. Гарри немного отодвигается от него. - Так сделай это. - Я не хочу ничего отбирать у тебя, Гарри, - вздыхает он. - Ты, черт возьми, ничего и не отберешь! - сердито восклицает Гарри шепотом. - Я не думаю, что твой первый поцелуй должен быть с тем, с кем ты по-настоящему не хочешь поцеловаться, - слова Луи бессмысленны. Он не может придумать причину для отказа получше. - Боже, ты полный придурок. Неужели ты такой глупый? - Луи хмурится. - Я хочу поцеловаться с тобой, Луи. Ты действительно думал, что я просил тебя и не хотел этого? То есть, ты думаешь, я мог пойти к Найлу или кому-то еще из парней и сказать: «эй, чувак, я еще не целовался, сделай мне одолжение»? Нет. Я хочу этого с тобой. Я многого хочу от тебя, Лу. Ну, теперь никуда не денешься. Очевидно, Гарри не из тех, кто ходит вокруг да около. Луи путается в мыслях. Но вместо того, чтобы хоть немного поспорить, он запускает пальцы в волосы Гарри. - Уверен? - Правда-правда-правда уверен. Луи наклоняется ближе в темноте, видит широко открытые глаза Гарри и задается вопросом, чувствует ли парень то же, что и он сам. Он задается вопросом, покрывается ли его кожа мурашками. Он задается вопросом, так же ли у него пересохло в горле. Он задается вопросом, чувствует ли он какие-нибудь запахи, или пахнет ли для него чем-нибудь Луи. Он задается вопросом, слышит ли он что-нибудь, например, дыхание других парней, дыхание Луи, шелест простыни под их ногами, стук собственного сердца. Луи прижимается своими сухими губами к губам Гарри, считает один, два, три и отстраняется. Гарри корчит ему рожу. - Ты только что поцеловал меня, как моя мама, - его тон сухой, а Луи ничего не может с собой поделать и начинает смеяться в его плечо. Ему даже не нужно поднимать глаз, чтобы угадать выражение лица Гарри, и он тут же чувствует себя виноватым. - Ладно, заново, все сначала. Гарри нежно похлопывает его по руке. Луи целует его. Он начинает медленно, кладет ладонь на его щеку и гладит мягкую кожу большим пальцем. Гарри моргает, и Луи любуется тем, как его ресницы задевают щеки, а потом целует его так, как и в прошлый раз, но неожиданно иначе. Луи чувствует все. Он двигает губами и чувствует дрожь, проходящую по всему телу и спускающуюся к пальцам ног. Он ощущает запах фруктового шампуня Гарри, а также особый аромат самого парня, когда проводит рукой по его волосам. Он пробует на вкус гигиеническую помаду, которую Гарри всегда использует, особенно когда приближается зима. Ему кажется, будто все эмоции сильнее и приятнее и мысленно интересуется, как чувствует себя Гарри, ведь его чувства всегда обострены. А еще он задается вопросом, ощущает ли он все то же, что и сам Луи. Луи пропускает кудри парня сквозь пальцы, стараясь сосредоточиться на самом поцелуе, а не на мысли о нем. Он расслабляется, позволяет себе ни о чем не волноваться и лишь наслаждаться соприкосновением их губ до тех пор, пока ему не нужно сделать вдох и увидеть яркие глаза Гарри и нечитаемое выражение лица. Гарри начинает хихикать, когда Луи прижимает его к себе. Плечо шатена заглушает этот звук, и когда Гарри, наконец, достаточно контролирует себя и поднимает голову, в тусклом освещении видна его улыбка до ушей. Через секунду от счастья снова переворачивается все внутри, и Гарри опять начинает смеяться, а Луи гладит его волосы, тревожно ожидая, что он скажет. Но он ничего не говорит. Вместо этого он перемещает ладонь с руки Луи на его плечо и до боли медленно наклоняется к его лицу. Гарри ждет, пока их губы соприкоснутся, чтобы понять, правильно ли он наклонился, и снова целует Луи. В этот раз он настойчивее и нетерпеливее, потому что уже знает, как и что нужно делать. Луи все еще держит руку на его щеке, гладя ее большим пальцем, отдавая и забирая, ожидая, попросит ли Гарри большего, хочет ли он этого. Как выясняется, Гарри даже не просит. Он просто берет, и Луи совсем не против этого. Гарри открывает рот немного шире, и Луи понимает его желание. Он обводит языком губы парня, касается его неба и прислушивается к его хриплым выдохам. Он целует Гарри медленно и зарывается пальцами в его волосы, пока не перестает чувствовать пальцы ног и не сходит с ума от переполняющих эмоций. Когда он отстраняется во второй раз, Гарри просто вздыхает, и Луи приходится посмотреть на него, чтобы убедиться, что этот вздох не печальный. Его губы снова растянуты в глупой улыбке, так что теперь настает очередь шатена смеяться. Он хихикает в шею Гарри, а потом понимает, где вообще находится, и начинает оставлять поцелуи на его шее. - Хороший первый поцелуй? - бормочет Луи, опаляя дыханием линию его челюсти. - Нет, - отвечает Гарри. У Луи замирает сердце. - Первый был дерьмовым. - Дурак, - парень шлепает его по руке. - Ммм, я устал. - Конечно, - смеется Луи, вставая с постели. - Эй, - хнычет Гарри, обхватывая рукой его талию. - Не уходи. Луи оглядывает темную комнату и остальные кровати и сдается. - Да, да. Хорошо. Почему бы и нет. Гарри смеется и наклоняется вперед, чтобы поцеловать его, случайно вместо этого сталкиваясь носами, а потом хихикает и трется своим носом об его в поцелуе эскимосов. - Я уже соскучился. - Ага, - шепчет Луи, чмокая его в губы. - Спи, love. - Спи, - повторяет за ним Гарри, поворачиваясь так, чтобы прижаться спиной к его груди. После этого он засыпает.