Глава 8
29 сентября 2014 г., 00:13
Луи просыпается, когда Гарри все еще спит, и осознание того, что этот кудрявый мальчик сейчас лежит в его объятьях и злится уже гораздо меньше, будто окатывает ледяной водой. Шатен прижимается губами к коже Гарри на стыке шеи и плеча, вдыхая его запах, крепче обнимая за талию, потому что ему необходимо чувствовать, убедиться, что он все еще в реальности.
Совсем немного времени спустя Гарри начинает шевелиться, пока губы Луи нежно щекочут его шею, и когда он открывает глаза, то обнимает парня еще сильнее.
- Доброе утро, - говорит он все еще хриплым ото сна голосом.
- Доброе, солнышко, - шепчет Луи, используя именно это прозвище потому, что он видит его перед собой. На губах Гарри играет мягкая улыбка, а выражение лица — ни что иное, как тепло и счастье. Нежный свет, проливающийся на них, освещает всю комнату, белизну кровати и бежевый цвет стен.
- Можно поцеловать тебя? - спрашивает Луи, чмокая парня в щеку.
- Утреннее дыхание, - тихо предупреждает Гарри.
- Не важно, - выдыхает тот, потому что ему, на самом деле, совершенно наплевать на это. Особенно сейчас, когда перед ним Гарри, сонно-теплый и податливый.
- Тогда да, если хочешь.
Луи так сильно хочет этого. Он столько хочет от него, даже поцелуй с утренним дыханием. Он медленно прижимается губами к его губам, все еще будучи более осторожным, чем раньше. Он кладет ладонь на щеку Гарри — чтобы сказать, что он здесь, что он останется с ним навсегда, — и они целуются медленно, постепенно, почти нерешительно. Луи отстраняется спустя несколько мгновений, зная, что не сможет сделать это, если поцелуй продлится дольше. Он гладит Гарри по щеке и спрашивает:
- Тебе хорошо спалось?
Гарри ерзает в его объятьях, будто стесняется говорить, будто то, что он хочет сказать, слишком хрупко и разобьется, когда достигнет ушей Луи.
- Лучше, чем за все предыдущие недели, - шепотом признается он, обдавая кожу парня теплым дыханием.
- И мне, - говорит Луи так же тихо, так же хрупко. Он оставляет поцелуй на подбородке Гарри.
- Мы можем полежать так какое-то время? Мне нужно подумать.
- Сколько угодно, Гарри, - бормочет шатен. Он делает глубокий вдох, и чувствует, как где-то в боку колет, из-за чего приходится прижать ладонь к тому месту. Он снова хочет поцеловать Гарри. Прижать его к себе. Любить, не торопясь. - Сколько угодно.
Воздух вокруг них безупречно подходит проходящему моменту: теплый, ласковый, но в то же время непростой и хрупкий. Луи все кажется нереальным — будто все может сломаться в любую секунду. Он пытается не заострять на этом внимание, фокусируясь на Гарри, положившем голову ему на грудь прямо под сгибом шеи, ладонях Гарри в его собственных, мягком дыхании Гарри, теплом и уютном.
- Знаешь, я очень люблю тебя, - говорит Гарри через некоторое время. Сердце Луи легкое, как воздушный шарик с гелием. Кажется, будто он может улететь. Он делает глубокий, успокаивающий вдох, чтобы не сделать какую-нибудь глупость — не завизжать, не захихикать, не закричать от счастья (потому что он, безусловно, сделал бы это). Это все Гарри, вот что он делает с ним. - Мои чувства все те же, и я доверяю тебе. Я верю каждому твоему слову. Сейчас я лишь зол, потому что ты заставил меня усомниться во всем, что между нами было, а также заставил меня расплакаться несколько раз, но, - Гарри глубоко вздыхает. - Я очень сильно люблю тебя, и, возможно, мне стоит согласиться на твое предложение однажды ударить тебя. Аккуратно, конечно же. На самом деле, если мы попробуем заниматься йогой, это наверняка случится, у меня не очень хорошая координация.
Луи тихо смеется, ибо не может делать что-либо иное, слушая голос парня.
- Хотел бы я обладать умением придумывать шедевральные метафоры, тогда бы я экстравагантным образом сказал, как люблю тебя.
Я люблю тебя, как солнце любит луну, отдавая ей половину своего света каждый день, чтобы земля увидела, как она прекрасна.
Я люблю тебя, как рыба любит море, зная, что оно слишком необъятное, но веря, что всегда можно будет отыскать путь домой.
Я люблю тебя во взглядах, а не на словах. Я не могу перестать смотреть на тебя.
Если бы любовь была единицей измерения давления, я бы любил тебя до взрыва.
- Ты особенный, Лу, - говорит Гарри, и Луи надеется, что он действительно достаточно особенный, чтобы быть с ним.
- Итак, - медленно начинает Луи, меняя тему. - Что ты думаешь о том, чтобы одеться, заказать завтрак и читать книгу по Брайлю во время занятий йогой?
Гарри смеется в плечо парня и бормочет:
- Не уверен, что мы смогли бы когда-нибудь сделать все по-отдельности, так что давай делать все поочередно. Но, вообще, это звучало мило.
Луи хихикает и прижимается губами к щеке Гарри, берет его за руку и не отпускает, все еще чувствуя себя слишком легким, подобно воздушному шарику, но имея рядом с собой скалу, что всегда будет удерживать его на земле.
***
В ванной комнате Луи прижимается к Гарри, пока они чистят зубы, положив ладонь ему на поясницу как напоминание, что он рядом. Все тело Луи наполняется расцветающим теплом, и он слегка сжимает ткань свитера, в который Гарри переоделся. Когда Гарри сплевывает в раковину, на уголке его губ остается немного зубной пасты, и Луи наклоняется, чтобы стереть ее пальцем. Глаза Гарри широко раскрыты, излучают тепло, и он прижимается к Луи, облизывая губы. - Можно тебя поцеловать? - спрашивает шатен. - Прекрати спрашивать, - упорно повторяет Гарри. - Не нужно спрашивать. Я лишь так хочу вернуться к нормальной жизни. - Мы вернемся к ней. Даже лучше, чем просто к нормальной. К нормальной в квадрате, - его слова — полнейший бред. Он обнимает парня за шею, делая вид, что не замечает, что тот стал даже выше него. - Так странно, - отмечает кудрявый. Луи никогда не давалась математика, но он бы ни за что не признал это. - А теперь поцелуй меня, придурок, - смеется Луи, повторяя те же слова, что Гарри произнес всего несколько месяцев назад. Гарри хихикает и наклоняется вперед, и сперва глупая улыбка мешает поцелую, но потом она исчезает, и он кладет руки на бедра Луи, прижимаясь к его губам, чувствуя тепло и головокружение. Кажется, будто они влюбляются снова и снова, — Луи уверен, что так действительно может быть. Грудь вот-вот лопнет от счастья, и все донкихотские чувства, которые преследовали его всего несколько часов назад, исчезли. Он знает, что все происходящее между ними реально, он ощущает доверие в каждом прикосновении и понимает, что это никуда не уйдет. - Я люблю тебя, - бормочет Луи, отрываясь от губ Гарри, потому что может признаться в этом. Потому что чувствует это. Он всегда был таким человеком, который говорил то, что у него на уме. - Ты будешь признаваться мне в любви каждые пять минут? - Вероятно, - ухмыляется Луи. - Я не вижу ни одной причины, по которой стоит на это жаловаться, честно говоря. - Мы будем настолько банальны, - объявляет Гарри, но в его словах столько радости, да, именно поэтому Луи любит его.***
Спустя чуть больше часа все блюда пусты, а открытый ноутбук Луи расположен на кровати. Сам он сидит на коленях на полу, пытаясь читать таким образом, и это, вероятно, одна из худших его идей. - Ладно, - говорит Луи. - Думаю, мы должны начать с основ, да? - Основы — это хорошо, - соглашается Гарри. - Я понятия не имею, что нужно делать. В данный момент он валяется на спине на желтовато-белом ковре номера. - Первая называется «поза ребенка». Согласно этому сайту, ее нужно делать, когда ты в сомнениях. - Что я должен делать? - Я буду делать вместе с тобой, ладно? - Гарри кивает. - Встань на колени, - парень фыркает и поднимает брови, но делает так, как ему говорит Луи, опускаясь на колени и ожидая дальнейших инструкций. - Теперь нужно сделать что-то вроде наклона вперед, кажется. Так, чтобы все еще сидеть на бедрах, вытянуть руки перед собой и повернуть голову вбок. Гарри следует указаниям, пусть и не совсем точно, и Луи нежно гладит его руки, полностью распрямляя их, а потом проводит пальцами по спине, чтобы помочь расслабить мышцы. - Прекрасно, - шепчет Луи. - Какие ощущения? - Немного давит на легкие, но, в целом, я чувствую освобождение. - Может, нам лучше заниматься голыми, - в шутку предлагает Луи. - Можно? - Гарри загорается этой идеей. Итак, они занимаются йогой без одежды. Луи пытается объяснить следующую позу — собаки мордой вниз, — которая выходит на удивление легко. Она действительно проста, Гарри приходится лишь встать на руки и на ноги, держа спину прямо. Луи продолжает мягко гладить его спину и выпирающие позвонки. Несколько раз он чувствует, как парень дрожит. - Ты тоже делаешь эту позу? - спрашивает Гарри, которого в таком положении уже едва держат руки. - Хочешь, чтобы я ее сделал? - Пожалуйста, - просит он. - И закрой глаза. Луи делает так, как ему сказано, вставая в позу и закрывая глаза, и слышит, как сам Гарри опускается и придвигается к нему. Спустя несколько секунд шатен чувствует большие ладони у себя на спине и губы, пытающиеся найти его ухо. - Ты знаешь, насколько красив? Я недостаточно часто говорю тебе это. Я был ужасен по отношению к тебе, думает Луи где-то в глубине души, но отметает эти мысли, сосредотачиваясь на настоящем, а не на прошлом. - Я мог бы сказать то же самое, - выдыхает он. Ладони Гарри все еще блуждают по его спине, а потом опускаются к заднице, нежно и легко касаясь лишь пальцами. После этого Луи чувствует довольно сильный шлепок и падает на пол. - Ты сказал, что я могу ударить тебя! - начинает смеяться Гарри несколько секунд спустя, зная, что Луи валяется на полу, с недовольством глядя на него. - О боже, это было забавно. - И ты решил, что этот момент подходит? Я занимался йогой! - Я люблю внезапные действия. - Придурок, - бормочет Луи. - Вы, сэр, придурок. - Ммм, не то чтобы я против этого. Луи в ответ с любовью закатывает глаза и садится, касаясь шеи Гарри, а затем целуя его. - Ты такой дурак, - говорит Луи, и, кажется, у него уже даже глаза в форме сердечек. - Давай еще заниматься йогой, - требует Гарри. Они пытаются выполнить множество других поз, которые также включают позу дерева (и она, вроде как, казалась легкой, но у Гарри проблемы с сохранением баланса, поэтому Луи приходится держать его за талию), воина (которую у Луи не совсем получается правильно объяснить; она включает в себя ноги под странными углами и расставленные в стороны руки; парни постоянно задевают руки друг друга и наконец сдаются) и мостик (который, на самом деле, является самым ужасным, если не считать гладкие бедра Гарри, изгибающиеся над полом). Немного вспотев, они сдаются, залезают на все еще заправленную кровать и берут одну из тяжелых книг Гарри по Брайлю, чтобы попытаться читать. - Не могу поверить, что ты впервые прочитал Гарри Поттера на гребанном Брайле, приятель. Это невероятно. Щеки Гарри становятся слегка розовыми, и он открывает первую страницу. - Вот ключ, ладно? Луи смотрит на него. Тут всего лишь куча точек. Он совершенно ничего не понимает. - Может, ты просто прочитаешь мне все, - Луи делает паузу. - Точно, да. Ты обязан почитать мне. - Эй, эй, нет. Ты по крайней мере попробуешь, - настаивает Гарри. Луи вздыхает, но делает вывод, что терять ему нечего. - Хорошо, но, может быть, мне стоит начать с чего-то легкого? Расскажи мне, где какие буквы. Гарри улыбается и берет его за руку. Он обхватывает указательный палец Луи, выпрямляет его и прижимает подушечку к выбитым на листке точкам. - Здесь написано «Гарри», - говорит он, широко улыбаясь. Луи любит его. - Это магия, - вздыхает Луи. - Не могу поверить, что ты можешь это прочитать. Гарри улыбается еще шире, краснеет сильнее и возвращается к ключу. - Так, я проведу твоим пальцем по каждой букве, ладно? - Ладно, - отвечает Луи и позволяет порхающим бабочкам заполнить желудок, пока его палец ощущает различные комбинации точек, а Гарри хрипло шепчет на ухо: - А, Б, В, Г... - Одна точка в левом нижнем углу означает заглавную букву, две подряд означают, что все слово написано заглавными буквами, для цифр тоже есть символы. Гарри продолжает объяснять, а Луи сидит с приоткрытым ртом, широко распахнутыми глазами и излишним обожанием по отношению к этому мальчику. - Черт, ты удивительный, Гарри. Ты на самом деле самый невероятный человек, которого я когда-либо встречал. Ты... ты, черт возьми, не видишь, но все равно можешь делать все, что могу я, и даже больше. Господи, знаешь, ты будто самая яркая звезда. Гарри лишь обхватывает запястья Луи, прижимая ладони парня к его щекам, резко целуя в ответ, сплетая свой язык с его и прижимая кончики пальцев к коже на запястье, где чувствуется учащенный пульс. Он становится чуть медленнее, когда Гарри отстраняется и шепчет: - Я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя, - это мантра, которую он никогда не хочет прекращать, песня без конца, стихотворение, которое читает каждый нерв в его теле. Он снова сжимает запястья Луи. - Я люблю тебя во всех цветах, о которых ты мне рассказывал. Я помню все те прелестные вещи, которые ты говорил мне. И ты так же великолепен. Луи не знает, как воспринимать это. Он убирает запястье левой руки из хватки Гарри и переплетает их пальцы. - Почитай мне, lovely. Итак, Гарри начинает водить пальцами по выпуклым точкам на странице, и Луи снова теряет дар речи. Как только он прочитывает первые несколько листов, шатен, охваченный благоговением, снова заставляет его остановиться. - Гарри, ты читаешь быстрее, чем я. Тот склоняет голову. - Я практиковался в течение долгого времени, так что... - Когда ты научился? - Ну, - начинает Гарри, раздумывая. - Кажется, я начал в более позднем возрасте, чем большинство людей, лет в шесть или семь. У меня просто было довольно много времени для практики, потому что мне больше некуда было тратить свободное время. Именно поэтому я читал. Я был довольно серьезным и решительным ребенком. Луи смеется над его глупой улыбкой и обводит губами линию челюсти, подготавливая к поцелую. Он нежный и сладкий, и хотя Луи хочет услышать больше чтения Гарри, поцеловать его он жаждет сильнее. - Хаз, малыш, мы почитаем еще немного позже? - бормочет Луи ему в губы. - Хочу поцеловать тебя. Люблю тебя. Гарри кивает, поэтому Луи убирает книгу с его колен и кладет на тумбочку с тихим глухим стуком. Он устраивается более комфортно, скорее на Гарри, чем рядом с ним, и проводит пальцами по его волосам, чувствуя под собой тело, к которому так привык, но которое также успел позабыть за несколько недель. Он сильнее хватает кудри и царапает ногтями кожу головы, затем позволяя пальцам опуститься к шее, словно дуновению ветерка, осыпающего звездной пылью кожу. Гарри скулит в рот Луи, быстро возбуждаясь, а его губы становятся ярко-розовыми от укусов. Он засасывает кожу на шее Луи и трется промежностью о его бедро. - Мы можем... эм. Луи смотрит сверху вниз на него, его широко раскрытые глаза и розовые щеки. - Мы можем что, милый? - Можешь ты... я хочу... - у Гарри будто заплетается язык, и Луи просто гладит его по щеке. Он также целует его один раз, и Гарри вздыхает. - Ты можешь трахнуть меня? - и это самый грязный вопрос, слетевший с этих бархатных, точно лепестки цветка, губ, и он звучит слишком хрипло, но с истинным желанием. Сердце Луи подскакивает куда-то к горлу, и ему приходится остановиться на мгновение, потому что он ничего не может сказать в ответ. Гарри лежит под ним, недавно подстриженные волосы, кудрявые и мягкие, разметались по подушке, яркие губы приоткрыты, пальцы медленно поглаживают грудь Луи. Луи наклоняется и упирается своим лбом в лоб Гарри. Его дыхание опаляет лицо парня, когда он бормочет: - Ты уверен? После всего. - Пожалуйста, Лу, - выдыхает Гарри. - Я так давно хотел тебя. Я очень скучал. Хочу быть рядом с тобой. - Ты всегда будешь рядом со мной, Гарри, - Луи оставляет поцелуи на его груди, останавливаясь около сердца. - Вот здесь, - бормочет он. Гарри тихо хихикает, крепче обвивая ногами бедра парня и ладонями обхватывая его лицо. Они целуются еще дольше, таким образом говоря о своей любви, сливаясь в нечто большее — в нежный цвет; может быть, розовый, либо туманно-оранжевый, подобный теплу восходящего солнца. - У тебя что-нибудь есть? Потому что я не... у меня нет... - Эй, - бормочет Гарри. - Есть, мне помогла сестра. Они у меня в сумке в ванной, хорошо? - Хорошо. Луи несколько мгновений роется в ванной, оставив теплое тело Гарри и уже скучая по нему. В конце концов он находит бутылочку смазки и несколько презервативов. Взяв один, он возвращается к кровати, где, прикрыв глаза, лежит Гарри и медленно дрочит себе, очевидно, будучи не в состоянии больше ждать. Его дыхание становится тяжелее, грудь вздымается, с губ слетают тихие вздохи. Луи останавливается у подножия кровати и просто наблюдает за ним — самой ошеломляющей вещью в комнате, ценнейшей драгоценностью: прекрасной и желанной. У него получается заставить себя забраться на кровать лишь спустя несколько секунд, устроиться рядом с Гарри, а не на нем, провести ладонью по его груди и убрать его руку от члена, чтобы заменить ее своей. Другой рукой Луи нежно похлопывает по его бедрам, чтобы парень развел их в стороны чуть шире, и опускает пальцы к дырочке, чтобы посмотреть на реакцию. Гарри дрожит, его ноги покрываются мурашками, а брови нахмурены. - Не могу поверить, что ты делал это с собой, Гарри. Это так горячо, что ты ублажал себя так, - бормочет Луи ему на ухо, все еще медленно продолжая дрочить, беря смазку с кровати и размазывая ее по нескольким пальцам. - Это не было так хорошо, как будет с тобой. В одиночку никогда не бывает достаточно. Я не могу все сделать правильно, - говорит Гарри. - Но с тобой мне не придется беспокоиться. - Я позабочусь о тебе, love. Ты готов? - Медленно, - шепчет он. Луи медленно растягивает его, нежно целуя и любуясь тем, как его прекрасные глаза широко распахиваются и вновь закрываются. Его свободная рука остается на члене Гарри, либо блуждает по его голой груди, лаская соски и просто успокаивающе поглаживая кожу. Гарри издает едва слышные вздохи, и ему, кажется, нравится это, нравится быть открытым так, как он еще никогда и ни с кем не был. Луи все же ждет от него слов, подтверждения, что он готов, и, когда слышит это, то видит в Гарри целый мир и чувствует нечто гораздо большее, чем просто любовь. Эти эмоции прожигают его грудь, но затем появляется цветущее тепло, что заставляет пальцы на ногах поджиматься, а руки сильнее хвататься за бицепсы Гарри, чтобы ощущать хоть что-нибудь, за что еще можно держаться. - Пожалуйста, Лу, - просит Гарри. Луи целует его и садится между его бедер, раскатывая по члену презерватив и распределяя смазку. Он медленно входит и останавливается, прижимаясь губами ко лбу Гарри, пока тот не расслабляется полностью и не говорит: - Двигайся. Луи чувствует все. Каждый момент, который они провели вместе, любовь, которую они потеряли и вновь обрели, звезды в глазах Гарри и все, что он не может видеть, но и не должен. Луи неторопливо двигает бедрами, и Гарри откидывает голову еще дальше назад, приоткрывая рот. Луи покрывает поцелуями его шею, их тела медленно двигаются вместе, Гарри царапает его спину. - Я всегда задавался вопросом, - выдыхает Луи в ухо парня, все еще двигаясь медленно, ритмично. - Каково это для тебя. Насколько сильнее. Как ты все чувствуешь. Я знаю, что слишком сильно, и если бы ты мог посмотреть на себя. Ты... ты так красив. Гарри стонет имя Луи и двигается ему навстречу, дыша все чаще и чаще, крепко обнимая парня за талию и обхватывая ногами, скрещивая их за его спиной. Он невероятен, и Луи обязан снова поцеловать его, пусть и едва может дышать, практически сходит с ума. - Быстрее, пожалуйста, - просит Гарри, и Луи видит в его лице, что он действительно хочет этого, что он выдержит. Их тела все так же переплетены, но Луи трахает его быстрее, спинка кровати каждый раз ударяется об стену, и они дышат в одном ритме, чувствуя, что связаны всеми возможными способами. Одной рукой Луи тянется вниз, касаясь того места, где сливаются их тела. - Пожалуйста, - снова говорит Гарри. - Мне так это нужно. Его член трется о живот, и Луи сильнее прижимается к его телу, обхватывая, как плющ — ветку. Когда Гарри начинает трястись, Луи целует его, проникая языком в рот, и понимает, что парень кончает, испытывая собственный оргазм всего несколько секунд спустя, прижимаясь губами к шее Гарри и закрывая глаза, свободно падая без парашюта, но испытывая лучшие ощущения за всю свою жизнь. Успокоив дыхание, он открывает глаза и видит раскрасневшегося Гарри с розовыми щеками и удовлетворенной, теплой улыбкой на губах. Луи осторожно выходит из него, так, чтобы улыбка не исчезла с его лица. Стянув презерватив, завязав его и кинув в сторону урны, Луи ложится рядом с Гарри, пряча лицо у него на шее, где есть, по крайней мере, два засоса. - Дай мне полотенце, - ворчит Гарри. Луи по привычке закатывает глаза, но, будучи прекрасным человеком, встает и берет влажное полотенце, стирая сперму с живота Гарри. Тот ерзает из-за прохлады, и Луи улыбается ему, настолько сходя с ума от переполняющей нежности, что даже не может контролировать свое чертово лицо. Он чмокает Гарри в нос, а затем опускается чуть ниже, чтобы снова поцеловать его, но на этот раз в губы. - Возвращайся, - бормочет Гарри. - Я хочу твое тепло. Луи фыркает, но грациозно падает прямо на парня, заставляя его заскулить. - Обними меня как нормальный человек, придурок. Луи смеется и снова ложится рядом с ним, проводя рукой по влажному и холодному животу Гарри. Он прижимается губами к его плечу и остается в таком положении. - Лу? - Что такое, извращенец? - Серьезно, - шепчет Гарри, чуть более приглушенно, более секретно. - Серьезно, - эхом отвечает Луи. Гарри поворачивается, чтобы лежать лицом к лицу с парнем, смотря на него яркими зелеными глазами, но, увы, без зрительного контакта. Их носы почти касаются, и сердцебиение Луи спокойное. Он трогает руку Гарри только для того, чтобы чувствовать его кожу. Целует его губы, чтобы ощущать его присутствие. Слушает его дыхание, чтобы знать, что он рядом. Он помнит, как раньше постоянное пребывание вместе казалось темным предзнаменованием, а сейчас он ощущает лишь вспышки света и знает, что они никогда не расстанутся. Они связаны. И Гарри говорит: - Знаешь, и я буду всегда хотеть, чтобы ты остался.
