the whole world, it is sleeping (but my world is you)

- Я выгоняю тебя, - говорит Лиам, указывая на открытую дверь. - Ты не можешь сделать это, - дуется Луи. - Могу и делаю это прямо сейчас, - Пейн кладет ладони на плечи Луи и рывком поднимает его на ноги. - Иди в дом к своему парню, Лу. У вас там есть большие двуспальные кровати. В любом другом случае Луи, преисполненный гордости и впечатленный, поднял бы бровь в ответ на подобный остроумный комментарий из уст Лиама, но не сейчас. - Он не мой парень, - в защиту говорит шатен. Лиам отступает и убирает ладони с его плеч, уставившись в пол и выглядя недоуменным. - Но я все же пойду. В середине пути по коридору Луи чуть не врезается в Гарри, у которого получается выдавить улыбку. - Эй, Лу, - Луи до сих пор поражает то, что Гарри может узнать его всего лишь по шагам, хоть это и мог быть Лиам, Зейн или Найл. - Гарри, - отвечает Луи, и удивительно, в его голосе не слышно грусти. - Я шел к тебе. Мне нужно принять душ, но я не помню, куда мы положили шампунь. - Ладно, пойдем, я помогу тебе. Их руки касаются, но не держатся, Луи ведет его в свою комнату, чтобы дать шампунь и кондиционер, затем включить воду в душе и оставить одежду на сиденье унитаза. Он наблюдает за выражением лица Гарри, что кажется разочарованным, потому что Луи ничего не сделал: не поцеловал и не оставил нежные прикосновения на коже, как раньше. Не предложил принять душ вместе. Луи знает об этом, он видит это в лице парня. Он задается вопросом, как они дошли до такого. Он задается вопросом, как научился различать печаль на лице Гарри. Он задается вопросом, когда печаль стала постоянной в их отношениях. Он ждет. Гарри молча возится рядом. - Луи, - зовет он, благополучно искупавшись (в одиночку) и развалившись на одной из кроватей. Луи притворяется, что читает книгу, и поднимает от нее глаза; пусть даже Гарри не видит, что он делает, это все же заставляет его чувствовать себя более занятым, создает вокруг лже-успокаивающий воздух, который, на самом деле, не успокаивает, какова бы причина для нервов ни была. - Что случилось? - спрашивает Луи, пытаясь говорить спокойно. Очевидно, Гарри замечает. Гарри садится на кровати с печальным выражением лица. Его губы немного распухли от покусывания. - Не я должен задавать тебе этот вопрос? - видимо, Луи все же облажался. - Что случилось с тобой? - Ну, - начинает Луи, и Гарри разочарованно вздыхает. - Этот вопрос был риторическим, и я хочу узнать, что происходит — это вроде медленного расставания? Или стоит назвать по-другому, потому что мы ведь даже не встречались, и — ладно. Ладно, - повторяет он. Луи не знал, что он слышал. Как он услышал это? Луи щиплет себя, хоть и знает, что это не сон — извращенный кошмар. - Я не глуп. - Гарри... - Луи пытается заново начать говорить, тихо и взволнованно. - Прекрати! - восклицает парень, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. Он вытирает их, и у Луи едва хватает сил смотреть на него. - Послушай меня. Если ты не хочешь этого — все хорошо, окей. Не важно. Но я не хочу, чтобы ты обращался со мной так, будто я слабый и хрупкий, потому что я не такой, а ты, похоже, не понимаешь этого. Не тащи меня за собой как чертову игрушку. Я думал, ты знаешь меня лучше, чем кто-либо другой, и, возможно, было очень глупо влюбиться в тебя. Или, знаешь, было глупо думать, что ты тоже любишь меня. Его голос вздрагивает, и сердце Луи разрывается, когда Гарри начинает по-настоящему плакать, ведь это не то, чего он хотел. Это не то, что должно было произойти, и он сожалеет, что не признался Гарри в любви еще в ту ночь на креслах-мешках, сожалеет, что неправильно относился к нему во время пребывания у него дома, сожалеет, что не ответил на его звонок, сожалеет, что упустил возможность делать что бы то ни было с ним на Новый год. Он сожалеет об очень многом и даже не знает, как сказать это, что с этим делать. Луи делает глубокий вдох и думает о костре. - Гарри, пожалуйста. - Пожалуйста что? - ворчит Гарри, его губы все еще трясутся, а глаза красные от слез. - Ты помнишь последнюю ночь в бунгало? - Гарри ничего не отвечает. - Тогда я сказал тебе, что всегда буду хотеть, чтобы ты остался. Это по-прежнему так. Гарри глубоко вздыхает, будто не может поверить в то, что Луи помнит подобные когда-то сказанные слова, и посмеивается настолько горько, что Луи снова приходится ущипнуть себя. - Зачем? Чтобы ты снова разбил мне сердце? Обращался со мной, как с игрушкой? Потому что я понимаю, Луи. Я смог приблизиться к тебе. Я каждый раз просил тебя, чтобы получить крошечный поцелуй, и не чувствовал неловкости. Должен ли я жалеть об этом? Наверняка. Жалею ли? Увы, я не могу заставить себя. Луи лишь чувствует, как сердце бьется о ребра, а глаза становятся немного влажными. - Значит, вот как ты думаешь? - хрипло спрашивает он. - А как должен? - Гарри закусывает губу. - Пожалуйста, спроси Лиама, поменяется ли он с тобой местами, я не могу... - Да, я... - начинает шатен, все еще смотря на парня. Прежде, чем он успевает сказать еще что-либо, Гарри переворачивается на другой бок, к стене, и закрывает глаза. Луи никогда не ненавидел звук закрывающейся двери, но в эту ночь он презирал его только потому, что все это действительно было похоже на конец.

***

Луи мучает себя целых две недели. Он уважает личное пространство Гарри. Зейн пытается помочь Луи, но тот не подпускает его близко к себе. Дело в том, что хоть Луи и довольно открытый человек, он так же быстро может замкнуться в себе. Он делает это будто щелчком переключателя и целых четырнадцать дней отгораживается от всего. Изрядное количество раз он плачет в душе, но, когда дело доходит до проживания с Зейном и Найлом, он вечно пытается нацепить лучшую из фальшивых улыбок и игнорировать проблему, пусть даже всем известно о ней. Луи наблюдает за Гарри и видит, что теперь он улыбается только на сцене. Он часто ходит с закрытыми глазами и не позволяет никому сопровождать себя. Он также не разрешает никому прикасаться к себе, и Луи корчится и извивается на постели при мысли, что именно он помогал Гарри расслабиться. Луи никогда еще не негодовал так из-за его действий. Он продерживается всего четырнадцать дней, четырнадцать беспокойных ночей и закатов, когда не получается сбежать от своих мыслей, а потом больше не может терпеть. Он не может мириться с мешками и синяками под глазами. Он не может спать в одиночестве и думать о тех вещах, которые так и не сказал. В некоторые моменты Луи пытается. (Конечно, недостаточно сильно, но все же пытается.) - Могу я помочь тебе с твоей сумкой, Гарри? - спрашивает Луи однажды после шоу. - Я вполне способен все сделать сам, большое спасибо, - отрезает Гарри. - Мы можем поговорить, пожалуйста? - просит Луи на следующий день. - Не знаю, как тебе, а мне сказать нечего, - они оба знают, что это ложь. - Ты в порядке? - шепчет шатен, пока они на сцене. - Лучше не бывало, - заверяет Гарри, и Луи знает, что это его вина, но понятия не имеет, как все исправить. В конце концов, Луи сдается и идет к Зейну, потому что любит поощрять веру Малика в то, что он — всезнающее существо, ведь в определенные моменты он действительно может быть им. Он сидит в комнате после впустую потраченного дня, и Зейн смотрит на него, как будто знает. - Я глуп? - спрашивает Луи. Он сожалеет об этих словах, как только они слетают с его губ. - Луи. Что я говорил тебе о вопросах, ответы на которые ты уже знаешь? - Зейн, - дуется Луи, пытаясь быть — ох, вау, какой сюрприз — серьезным. - Луи, - издеваясь, повторяет парень в том же тоне. - Ты уже знаешь, что я думаю, чувак. Когда я сказал не торопиться, я не имел в виду, что тебе нужно отдаляться. Я все вижу, ты же знаешь, Лу. Ты разбил его сердце, но он не прекращает любить тебя. Честно говоря, я не думаю, что он бы смог, даже если бы попытался. Тебе нужно объясниться с ним, я могу посоветовать лишь это. Луи влюбился так, как обычно прыгают с парашютом: первоначальное ожидание, знание того, что все начинается, ощущение свободного падения, спокойный полет, во время которого можно наслаждаться каждым мгновением, каждым видом и каждым звуком. Он разрушил все это как у себя, так и у Гарри. Теперь ему нужно все вернуть. Он так отчаянно нуждается во всем этом, что грудь ноет от боли, а каждый нерв в теле жжет, как от огня. - Ты честно считаешь, что он меня простит? - уточняет Луи. Зейн делает минутную паузу, раздумывая. - Честно, Лу. Тебе нужно принять все последствия, которые появятся с этими отношениями, какими бы они для тебя ни были, а потом ты должен пойти к нему и рассказать о своих чувствах и о том, что заставило тебя натворить все это дерьмо. Если ты сделаешь все правильно, то можешь не беспокоиться о том, что останешься без него. Думаю, ты сможешь сделать это, Лу, просто будь честен. Расскажи все полностью. Быть честным, отмечает Луи. Он сможет это сделать. (Он надеется.) Он благодарит Зейна объятьем. Спустя четырнадцать дней после того, как Гарри посмотрел на Луи с разбитым сердцем и полными слез глазами, Луи просит поселиться с ним, и когда они оказываются в одной комнате, Гарри почти сдается. - Я не могу. Я не хочу жить с тобой, - вскрикивает Гарри. - Ты не понимаешь? Я лучше буду жить один, если нельзя по-другому. Я лучше буду врезаться во все гребанные стены, но я не могу жить с тобой. - Гарри, - тихо бормочет Луи. - Перестань говорить мое имя так! - Как? - Так, будто ты жалеешь меня или что-то подобное, - что-то подобное, думает Луи. - Я не жалею тебя, ты же знаешь. - Знаю? - скептически спрашивает Гарри. - Да! - восклицает Луи. - Знаешь. Как-то раз ты сказал столько неправильных вещей. Ты знаешь меня, Гарри. Я... я никогда не врал тебе. Пожалуйста, скажи мне, что те вещи были неправильны. - Я не могу, - говорит Гарри. - Откуда мне знать? - Ты любишь меня, - шепчет шатен. - Ты сказал, что любишь меня, и я люблю... - Не говори это, - перебивает его парень. Расскажи все полностью, думает Луи. Он качает головой, но все же не позволяет этим словах слететь с губ, независимо от того, как сильно он хочет, чтобы Гарри услышал их. Он желает, чтобы Гарри понял, что он предельно честен с ним. - Ты знаешь, что когда человек говорит правду, его сердцебиение равномерное? А когда врет — пульс учащается. - И какое отношение это имеет к делу, Луи? - обычно Гарри нравится, когда Луи говорит что-то не в тему, но сейчас — совсем не обычная ситуация, да и слова Луи — не первое, что пришло ему в голову. Луи встает и берет Гарри за руку. Он прикладывает два его пальца к тыльной стороне своего запястья. - Почувствуй мой пульс, - он судорожно вздыхает. Подушечки пальцев Гарри гладят его кожу, и Луи слышит отдающееся в ушах равномерное биение собственного сердца, так что парень наверняка тоже его чувствует. - Я люблю тебя, - выдыхает Луи. - Я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя. Я так сильно люблю тебя, что это причиняет боль, и именно этого я испугался, понятно? Пожалуйста, поговори со мной. Гарри убирает пальцы от его запястья, но бормочет: - Ладно. Они садятся на одну двуспальную кровать, Гарри отказывается от помощи Луи и использует трость, чтобы дойти. Когда они садятся, бока их бедер соприкасаются, а пальцы настолько близки, что Луи едва сдерживает себя, чтобы не переплести их, но потом Гарри перекладывает ладонь к себе на колено, так что Луи сжимает и разжимает кулак в надежде отогнать чувство потери. - Я не собираюсь начинать речь, как в кино, где я сказал бы, что буду двигаться дальше, если ты больше меня не любишь, или буду уважать твое решение, если ты не захочешь снова быть со мной, потому что, честно говоря, если по некоторым причинам ты вдруг начнешь презирать меня или никогда не поцелуешь, я наверняка буду просто лежать в постели и плакать в течение нескольких дней, а потом похороню себя в мороженом, - Луи может поклясться, что видит, как Гарри едва сдерживает улыбку. Он на самом деле не знает, с чего начать, потому что Гарри кажется отрешенным: у него закрыты глаза, а одна рука лежит на кровати. Хотя его лицо не расслаблено. Он сосредоточен, и Луи продолжает чувствовать растущее в груди чувство вины. Он кладет руку на пуховое одеяло в небольшом расстоянии между их телами, и Гарри глубоко вздыхает. - Мне очень жаль, - бормочет Луи. - Мне жаль, что я не любил тебя так, как должен был, ведь ты всегда хорошо относился ко мне, а я был настоящим мудаком. Я никогда прежде не был влюблен, Гарри, и когда я понял это, то до чертиков испугался. Сперва я решил игнорировать это, потому что не думал, что это пройдет, а потом мне в голову пришла мысль, что, если я не признавал любовь, то она могла не считаться реальной. Когда я был моложе, я не до конца понимал, каково это — быть геем, а также у меня никогда не было настоящих отношений. Но ты стал для меня всем, и если кто и был глупым, то это я. Я был гребанным напуганным идиотом — боялся отношений, боялся ярлыков, боялся поставить под угрозу группу, — поэтому подумал: эй, это ведь неофициально, так что я никому не причиню боль, правда? Очевидно, я не слишком умен, потому что причинял боль себе и, что более важно, тебе. Я даже не знаю, есть ли смысл в моей чертовой речи, но мораль ее в том, что мне жаль, я люблю тебя, а завтра, если ты захочешь, я научу тебя заниматься йогой, а ты попытаешься научить меня читать по Брайлю, но прямо сейчас ты можешь ударить меня по лицу, потому что я заслужил это. Луи снова не красноречив, потому что выдает все со скоростью пятьсот слов за две минуты, и Гарри сидит с задумчивым выражением лица, ибо вполне вероятно, что он почти ничего не понял. Он скрещивает ноги по-турецки, пока Луи смотрит на него. - Я не совсем уверен, что мне нужно сказать, - шепчет Гарри, и в его голосе не слышен гнев, лишь озадаченность. - Думаю, я точно не могу оставить тебя плачущим. Немного надежды закрадывается внутрь Луи. - Могу я задать тебе несколько вопросов? - Всегда, - отвечает Луи, вздыхая, чтобы избавиться от напряжения. - Ты доверяешь мне, да? - Абсолютно, - он не сомневается в этом, не смог бы, даже если бы попытался. - И ты... ты не, ну, относишься ко мне иначе из-за моих глаз? Я имею в виду, я никогда так не думал, но... - Гарри, ни за что. Твоя слепота не имеет с этим ничего общего. Это часть тебя, а проблема была во мне, в том, что я придурок. Я струсил и сожалею об этом. Гарри вздыхает. - Я все еще злюсь на тебя. Ты разбил мне сердце, - он делает паузу. - Я думал, что ты не любишь меня. Сначала я не был уверен, как ты мог подделать нечто подобное. Каждую ночь я лежал в постели и думал обо всем, что мы говорили и делали вместе, и понимал, что ты никак не мог притворяться. Когда-то у меня было довольно много надежды, но вчера вечером я плакал, потому что уже не верил собственным убеждениям. Луи снова сжимает руку в кулак, потому что не знает, может ли прикоснуться. - Я ненавижу себя за это, Гарри. На самом деле очень сильно ненавижу. Не могу поверить, что заставил тебя испытать подобное, потому что ты не заслуживаешь этого. Я просто был в замешательстве, понимаешь? Я никогда еще не был настолько привязан за всю жизнь. Я вообще не был ни к чему привязан. У меня была недостаточно преданная мне семья, работа в школе, на которую мне было настолько наплевать, что ни о какой привязанности и речи быть не могло, и друзья, у которых всегда был кто-то еще. Потом появился ты, и мальчики, и чертова группа, и вдруг я привязался к куче вещей. Это все просто... слишком давило на меня. - Я хочу, чтобы ты знал: все, что происходило между нами до той ночи у тебя дома, было совершенно искренним. Я хотел сказать, что люблю тебя, еще в ту ночь на креслах-мешках, а потом думал об этом каждый день. Я до сих пор хочу разделять все с тобой, я хочу, чтобы ты был всегда рядом, что бы мы ни делали. Гарри кивает и переплетает их пальцы осторожным движением. - Мы можем просто посидеть немного? Полагаю... мне нужно принять все. Мне нужно подумать. - Сколько потребуется. Луи не уверен, сколько времени проходит. Они сидят в гнетущем молчании, наполненном рваными вдохами. Парни касаются лишь ладонями, но Луи чувствует себя гораздо ближе к Гарри, чем за все предыдущие недели, и хочет быть еще ближе всеми возможными способами. В тишине он гладит его по руке и ощущает ответное прикосновение. В голове пустота, но тяжелое сожаление все еще сидит внутри. Он задается вопросом, исчезнет ли оно, потому что это было бы отлично. Он просто хочет вернуть своего мальчика, он сделает все, на что будет способен, чтобы искупить свою вину. Потребуются определенные действия. Спустя несколько минут Гарри спрашивает: - Почему ты не целовал меня? - Это заставляло меня быть ближе к тебе. Это заставляло меня любить тебя сильнее. И я так хотел этого, что заставил себя ничего не делать. Или попытался, по крайней мере. Гарри выглядит спокойнее, менее серьезным, но морщинка между бровей все еще не исчезает. - Скажешь это еще раз, пожалуйста? - Луи не нужно спрашивать, о чем он говорит. Он чувствует подушечки пальцев Гарри на внутренней стороне запястья. - Я люблю тебя. Я влюблен в тебя. Я никогда не отпущу тебя, Джек, - говорит Луи, его сердцебиение не учащается, и он позволяет себе отпустить шутку только для того, чтобы прощупать почву, убедиться, что ничто не изменилось. - Лгун, - смеясь, бормочет парень. - Ты, черт возьми, отпустила, Роза, - поддразнивает он. - Не в этой жизни, - обещает Луи. Гарри наклоняет голову. - И я все еще твой самый лучший друг, которого ты будешь любить и лелеять вечно, а также осыпать домашним печеньем? - он смеется громче, растягивая губы в улыбке. Луи так любит его. Любит его за то, что он простил, он понял, он нащупал пальцами пульс Луи и выслушал его. - Если только ты хочешь сожженное печенье, то конечно, - посмеивается шатен. Гарри громко хохочет и осторожно гладит рукой щеку Луи. Его глаза открыты, показывая светло-зеленый цвет, и пальцы утыкаются в бок носа Луи. Он снова смеется, гораздо тише, и шепчет: - И я могу поцеловать тебя? - Когда захочешь, - отвечает Луи, и когда Гарри делает это, у него внутри болит от того, как он по этому скучал. Поцелуй легкий, и Гарри сохраняет дистанцию (условно говоря). Движения их губ нежны и осторожны, они не продолжаются больше тридцати секунд, и Гарри отстраняется, выглядя удовлетворенным, а Луи улыбается. - Мне не нравилось быть без тебя, - признается Гарри. - Я собирался сказать то же самое, - смеется шатен. - Неужели мы слишком банальны? Луи пожимает плечами. - Возможно, но мне абсолютно все равно. - Прекрасное отношение, как всегда, - шепчет Гарри, и парень улыбается ему в плечо. Рука Гарри все еще на его лице, гладит щеку. - Мы можем лечь? Мне нужно поспать и подумать о сожженном печенье и прощении тебя. - Мы можем поспать. Я люблю тебя. Мне очень жаль. - Перестань извиняться. Мне просто нужно немного времени, хорошо? - Сколько угодно, - обещает Луи. Они опускаются на кровать, и Гарри понимает, что еще никогда не чувствовал себя правильнее в объятьях парня.