А мы тут плюшками балуемся...

- Эй, Лукашка! Пссс! - раздался в ночи знакомый лидеру "Свободы" голос, немного намекающий на то, что его владелец пьян. Лукаш раздраженно вздохнул, открывая глаза, которые открываться ну совсем не желали. Нехотя выпустив из объятий счастливо дрыхнувшего генерала, фримен развернулся к обладателю голоса, приподнявшись на локтях. Едва только он это сделал, ему в рожу устремился свет фонарика. - Гофман, ты что ль? - лидер, закрывая глаза рукой, наугад лупанул возможное имя пришельца. Как оказалось - удачно. - Ага... - донёсся до ушей Титькина страдальческий стон. - Ты чего здесь-то? Сказал же тебе Славка: Звягинцев с отрядом к Янтарю ушёл, нет его... - Да я по другому делу... - Лукашу показалось, что рыжий виновато улыбается. "Странно, - думал лидер. - И перегаром вроде не несёт..." В следующий момент Гоф направил луч фонаря на себя, при этом даже не моргнув. Лукаш же, стоило зрению мало-мальски проясниться, ахнул: некогда рыжие волосы анархиста окрасились в цвет крови и слипались толстыми прядями. Лидер бы заржал, если б не трагичность ситуации - слишком уж комично выглядел Гофман. В темноте, не было бы фонарика, Титькин вполне принял бы товарища за Джигурду. Решив на время отложить расспросы о том, откуда это его подчинённый такой красивый нарисовался, а ещё лучше - предоставить их майору, а если вообще идеально - объединиться с Дениской в опросе рыжего, Лукаш поднял задницу и, в последний раз оглянувшись на тихо сопевшего в подушку Воронина, подхватил друга под белы рученьки и сопроводил на второй этаж. После, матерясь вполголоса, перерыл все свои вещи и вещи генерала в надежде найти хоть какие-то медикаменты. А когда нашёл задрипанную аптечку и вернулся, Гофман уже успел заснуть и храпел, раскинувшись звёздочкой на кровати.

***

Утром у постели больного кроме сонного Лукаша стоял ещё и Воронин, задумчиво почёсывая подбородок. Хмурясь, лидер "Долга" наконец выдал свой вердикт: - Нет, я, конечно, понимаю, что ты у нас врач от бога и всё такое, но голову, всё же, по-другому бинтуют... Лидер "Свободы" смущённо фыркнул. - Можно подумать, ты в этом профессионал. - Не профи, конечно, - согласился должанин. - Но тот, кто долговцев в свободное время видел, тот в травматологии разбирается... - Всё так плохо? - Лукаш вытаращил глаза. Генерал покачал головой. Гофман время от времени стонал что-то невразумительное, но просыпаться, по-видимому, не собирался. - Ты Дениске-то сказал? - после затянувшейся паузы нарушил тишину Лукаш. - Ага, - кивнул Воронин и, прислушавшись, с каким-то победным видом выпрямился. - Три, два, один... - ГДЕ? - в комнатушку влетел майор, попутно нанеся несовместимую с жизнью травму дверному косяку. - Дрессировка, хули, - гордо кивнул Лукашу генерал. От грохота тем временем очнулся Гоф и расфокусированным взглядом осмотрел собравшихся. - Э, а чего так народу много? - вопросил он, вертя башкой. - Ну давай, золотце, рассказывай, - нарочито ласково поинтересовался Дениска, поглаживая бинтованную башку фримена. - Где ж ты так звезданулся? Гофман, предчувствуя пиздюли, напрягся. Лидеры же уселись в любимом кресле Звягинцева по своему обычаю: Лукаш непосредственно жопой на кресле, Воронин - у него на коленях. - Да мы в карты играли с пацанами. На желание. Я проиграл, и... спрыгнул со стены в сугроб. Рыбкой. - Ясно. Кто ж тебе такое желание загадал? - хмуро спросил Титькин. - Не-не-не, Повар тут ни при чём, - ни разу не спалил собутыльников рыжий. - Всё было бы нормально, если бы не камень... - Какой камень? - Здоровенный, сука! - обиженно надулся Гоф. - Кто ж знал-то? - Хорошо хоть не в аномалию... - с облегчением вздохнул майор. Лидеры тем временем шептались: - Слушай, у меня один капитан в далёком прошлом - психиатр, - ошеломлённо говорил Воронин. - Может, он посмотрит твоих ребят, а? А то страшно чего-то уже становится... И убьём двух зайцев сразу: и твоим диагноз определим, и Сударь молодость вспомнит... Как тебе? - Н-никаких психиатров! - возмутился прежде Лукаша Гоф. - Я полностью здоров! - А ты докажи... - зловеще прошипели долговцы.