На крючке!

Джонин чувствует, как чужие пятки, а в том, что это они – он не сомневается, толкают без особого напряга его в бок снова и снова, пока он не падает с кровати, встречаясь с полом. - Сделаешь так ещё раз – и спать будешь в ванной. – слышится сверху недовольный голос, и Джонин болезненно стонет после того, как на него приземляется его собственная сумка, с которой он ходит на учёбу. - А куда мне было её положить? – ноет он, переворачиваясь на спину, на прохладном полу, и поглаживая ушибленные при падении с кровати конечности. Уже через мгновенье ушибы получают и другие части тела, когда вор оказывается рядом и, в силу того, что он сильнее и старше, седлает бёдра младшего, прижимая того к полу, и хватает за грудки, хорошенько встряхивая и прикладывая затылком и спиной о пол. - Кто из нас здесь на птичьих правах живёт, м? – шипит доведённый до ручки Джунмён младшему в лицо. - Я. – отвечает мальчишка, пряча виноватый взгляд. – Больше не буду бросать вещи на твои документы. Обещаю. – говорит он, пока взгляд ищет точку опоры. - Это последнее предупреждение. – отвечает Джунмён, отпуская его и поспешно вставая. Мальчишка тянется следом и хватается за чужую руку. Вор оборачивается, окидывая его взглядом, и, вырывая руку, уходит вглубь квартиры, а Джонин снова чувствует себя ничтожеством. Докатился. Что он может дать? Что, пока пользуется чужими благами – водой, едой, электроэнергией, крышей, техникой, машиной, одеждой, бытовыми вещами? Джонин предпочитает не отвечать на этот вопрос, только выскальзывает на балкон в гостиной и закрывает за собой дверь. Окна балкона смотрят прямо на вход в полицейский участок, он прячется с ноутбуком в углу, у большого кресла на толстом пушистом ковре, и долго сидит в одиночестве, ругая и проклиная себя. По мнению родителей, он живёт у кого-то из одногруппников, потому что сейчас в Академии экзамены, и ему так легче готовиться и добираться, а на деле ведёт себя, как самый настоящий паразит. Который выпрашивает нежность как ребёнок, но получает её как взрослый. Неужели кто-то когда-то отказывался от бесплатного удовольствия? Джунмён взрослый. Это наблюдается во всём. В том, как говорит, одевается, как ведёт себя, в том – какой он сам. А Джонин – просто мальчишка рядом с ним, который закрывает глаза на то, как Джунмён буквально набрасывается на него с поцелуями, и это происходит только потому, что старшему нужно выпустить пар. Но, опять-таки, от бесплатного удовольствия никто не отказывается. После месяца совместного проживания Джонин впервые понимает, как теперь он может себя называть, и до крови кусает губы, точно зная, как бы сейчас из-за этого ругался брат. - И что мы тут штаны просиживаем, чужие, между прочим? – Джунмён опускается рядом, на ковёр, устремляя взгляд на младшего. Джонин отрывается от экрана компьютера и во все глаза глядит на мужчину. - Я твоя шлюха, да? – прямо спрашивает он, заглядывая в карие глаза напротив. - Скорее, дурак. – замечает Джунмён. – Ещё предположи, что ты здесь в сексуальном рабстве, и я держу тебя силой и пристёгиваю наручниками к кровати. – старший усмехается, забавляясь собственными словами и словами младшего. - Я могу уйти? – интересуется младший, хотя и так знает ответ. - Можешь. – получает кивок. - Но я не хочу. – вздыхает мальчишка. - Потому что дурак. – подытоживает Джунмён. - Потому что мне некуда идти. Я должен узнать, кто убил моего брата. – решительно отвечает Джонин, захлопывая крышку ноутбука. - И что дальше? Что будет, когда узнаешь? – интересуется вор. - Сделаю всё, чтобы ему воздалось по справедливости. – отвечает мальчишка. - Ты бы пары лучше не пропускал, блюститель закона. – мужчина смеётся. - Я в тупике и не знаю, что делать дальше. – Джонин вздыхает, и его кренит направо, от чего он тут же прижимается к старшему, складывая голову у него на плече. – Я знаю правду о смерти брата, но совершенно ничего не знаю про этого блондина, твоего заказчика, поэтому стою на месте. - Ты стоишь на месте не поэтому. – исправляет Джунмён, и Джонин чувствует, как его обнимают за плечи. – Ты стоишь на месте потому, что не видишь элементарного. Ты слишком глубоко копнул, не разобравшись с тем, что лежит на поверхности. Ты уже знаешь, что Сэхуна убили, и даже как это сделали. Подумай, какую ещё информацию и возможность даёт тебе это знание, и ответ, что делать дальше, придёт сам. Дедукцию со счетов не списывай, иди от общего к частному, и всё получится. А ты как ребёнок, которому дали багет с джемом. Он кусает то тут, то там, пытаясь добраться до сладкого варенья, но никак не может его найти, а всё потому, что стоит просто начать есть сначала. Джонин затихает, а потом поднимает взгляд на вора, встречаясь с ним глазами, и подаётся к его лицу, когда и Джунмён наклоняется навстречу и первый целует в губы. Будильник звенит, словно сумасшедший, под ухом, совсем близко, так, словно Джонин на нём лежит. Он вскакивает на ноги, теряясь, где находится, наступает на телефон, на котором и правда лежал, тут же убирает ногу, оступается и падает, понимая, что от травм его спас только мягкий ковёр балкона. Он проспал здесь всю ночь, и, снова поднимаясь на ноги, Джонин только складывает в кресло небольшую подушку и клетчатый плед. На часах ещё семи нет, а это значит, что его будильник завели нарочно, чтобы он не проспал в Академию. В квартире пусто, хотя время ещё раннее, ключей от машины на привычном месте нет, а значит, у Джунмёна снова работа. За месяц Джонин уже привык. Он плетётся на кухню готовить себе завтрак и звонит родителям, зная, что те уже проснулись на работу, пока ждёт, что тостер выплюнет гренки. Давно пора было заехать домой и взять необходимые вещи, чтобы вор не ругался на него лишний раз. Прося маму собрать все то, что ему понадобится, он обещает вызвать домой курьера, а в гости заехать на выходных, и отправляется в Академию. Вчерашние слова вора на балконе не дают покоя. Джонину кажется, что тот знает что-то, чего не знает он. Кажется, что то, о чём говорил Джунмён, лежит на поверхности, руку только протяни. Преподаватель на первых двух парах рассказывает о методах умозаключения, и Джонин снова вспоминает про дедукцию, а следом и про индукцию. Если он знает, что брата убили и изнасиловали, знает, что это не самоубийство, что ещё он может получить благодаря этому знанию? Вор ведь к этому пытался его подтолкнуть? Время и место смерти ни о чём не говорит, повреждения только о причине, но самоубийство с изнасилованием? Был ли его Сэхун случайной жертвой или…? - Можно выйти? – вскидывая руку, тут же просит Джонин, хотя прекрасно знает, что этот строгий преподаватель скорее всего завалит его за контрольной за такую наглость. - Куда вам, Ким? – интересуется профессор. - Я хочу отлучиться в библиотеку. – честно говорит Джонин. - С какой целью? – снова следует вопрос. - С целью изучения номеров периодичной печати. – снова следует честный ответ. Профессор с несколько мгновений глядит на него совсем серьёзно, но следом кивает, и группа почти охает. Джонин, решив, что сегодня его день, благодарно кланяется и выскальзывает прочь из аудитории, забирая свои вещи. В библиотеке, решив далеко не заглядывать, Джонин берёт подшивку центральной газеты столицы всего за два года, в результате получается две огромных, форматом А2 по вертикали, папки с подшивками периодики. На сайте издания новости чистят и архивируют, а в печатном виде: что написано пером – не вырубишь топором. Он занимает большой стол, раскладывая подшивки, и готовит блокнот с ручкой. Подрубрика «Криминал», занимающая половину рубрики «Новости», пестрит заголовками и даже иногда снимками. Джонин проглядывает подшивку номеров за год и не находит ровным счётом ничего, оседая за стол и потирая затёкшие мышцы спины. Может, он не там смотрит? Может, просто не видит? Может, и сам не уверен в том, что ищет? Кому: Джун – Мне нужна твоя помощь! Ответа на сообщение не приходит и в течение получаса, но Джонин не рискует звонить. Он берёт подшивки на абонемент домой, на сутки, радуясь, что в его Академии такое можно провернуть, и дополнительно просит подшивку газеты за пять лет, плюс три к тому, что он уже взял. Подшивки жутко тяжёлые, пары закончились, и Джонин, отправляя сумку на плечо, кое-как обнимает папки, благодаря библиотекаря и направляясь в университетский двор, чтобы дойти к остановке. Он чувствует, как подшивки уже почти готовы упасть, замирая на одной ноге и коленом другой помогая им удержаться у себя в руках, когда взгляд цепляется за останавливающуюся у тротуара, где он стоит, машину, и с облегчением выдыхает, узнавая синюю BMW. - Ты ограбил библиотеку? – интересуется Джунмён, когда выходит из машины и открывает заднюю дверь, чтобы Джонин мог сгрузить подшивки на свободные сидения, с облегчением улыбаясь. - Спасибо. – благодарит он, когда забирается в машину на соседнее с водительским сидение и наблюдает, как возвращается в машину Джунмён, а потом, когда машина скрывает их от чужих глаз, тянется к вору, чтобы благодарно поцеловать в уголок губ. Старший вскидывает бровь, мол, что за прилив нежности, а мальчишка прикрывает глаза, пристёгиваясь, и собирается слегка вздремнуть, пока они едут до дома. Застеленная кровать оказывается вся заложена подшивками, Джонин кое-как оставляет местечко по середине и, как только видит, что Джунмён снял костюм, переодевшись в домашнее, забирается туда и громко зовёт куда-то на кухню: - Джун. - «Хён» забыл. – привычно отзывается Джунмён, но всё же приходит на зов, замирая на пороге. – Во что ты превратил мою кровать? – фыркает он. - Мне всё ещё нужна твоя помощь. – Джонин хлопает по свободному островку на кровати рядом с собой, приглашая. Вор садится рядом, выжидающе глядя на младшего. – Ты вчера сказал, что я не вижу того, что лежит на поверхности, и я подумал, а что, если Сэхун – не единственная жертва этого маньяка? Что, если он убивал ещё? Тогда стоило бы поискать сообщения о подобных убийствах в газетах. Я просмотрел выпуски нынешнего года в библиотеке, но ничего не нашёл. – Джонин вздыхает, растерянно глядя на старшего. - И ты хочешь, чтобы нашёл я? – Джунмён хмурится, подпирая щёку кулаком. - Хочу, чтобы исправил, если я ошибусь. – отвечает Джонин. – Я тебе доверяю. Пожалуйста. – просит мальчишка. Джунмён глядит в его огромные молящие глаза и хмурится сильнее. - А вот это зря. – замечает он, но младший игнорирует его слова. – Давай свои средства массового манипулирования. Джонин открывает подшивку пятилетней давности, складывает им с Джунмёном на колени, когда оба устраиваются поудобней, опираясь о подушки за их спиной, и начинает листать. Периодические сообщения о том, что в разное время, в разных местах исчезали юноши, которых находили изнасилованными и убитыми, начинают появляться в середине первой подшивки пятилетней давности. К тому времени, что они доходят до газет текущего года, Джонин уже спит. - В такие места мне ещё не доводилось доставлять букеты. – Исин дёргается слишком бодрому и удивлённому голосу, пугаясь, и вскидывает взгляд. На пороге, с огромным букетом, судя по всему, курьер, и Исину требуется несколько мгновений, чтобы въехать во всё это. В морг цветы уж точно обычно не доставляют. – Чжан Исин? – интересуется курьер, выглядывая из-за букета, и патологоанатом кивает, поднимаясь со своего места. - Да, это я. – отзывается медик, делая несколько неуверенных шагов навстречу. - Человек, приславший Вам букет сюда, весьма оригинален. – нервно посмеиваясь, курьер протягивает бумажку, в которой нужно расписаться, и вручает Исину букет. Тот принимает его из чужих рук и возвращается за стол. Букет оказывается в вазе, наполненной водой, на краю стола, и только тогда Исин замечает записку в маленьком конверте, что спрятан в упаковочной фольге цветов. «Я провинился. Позволишь сгладить свою вину и пригласить тебя на ужин?» Фань. Исин удивлённо вскидывает брови, прочитав, и дёргается вновь, когда на столе вибрирует его собственный телефон. В смс время встречи, и это даёт понять, что пора закрывать холодильник и отправляться домой, приводить себя в порядок, он ведь принял приглашение на ужин, не так ли? В дверь звонят в уговоренное время. Исин последний раз окидывает себя в зеркале глазами и одевает куртку поверх рубашки, когда открывает дверь. - Привет. – с порога здоровается Ифань, мягко улыбаясь, от чего Исину кажется, что они, чёрт возьми, снова студенты университета. Что он вернулся в то время, когда Ифань ждал его на пороге каждый день, и они вместе шли на пары, где их встречали Джунмён и Лухан. То время казалось самым счастливым в жизни, а потом всё покатилось к чертям собачьим! - Привет. – отзывается Исин, делая шаг вперёд, и закрывает за собой дверь. В машине Фаня Исин чувствует себя не совсем уютно, они всю дорогу молчат, патологоанатом наблюдает за городом вокруг и возвращается в реальность только тогда, когда машина тормозит у ресторана. Ифань открывает ему дверь и даже руку подаёт, а Исин мысленно фыркает на такой жест, но поддаётся. Пока у него нет причин ненавидеть старшего, хотя бы потому, что за те годы, что они не виделись, Исин, чёрт возьми, успел соскучиться. Блондин исчез неожиданно, даже не попрощавшись, просто стёр любые напоминания о себе, словно его и вовсе не существовало. И друзья решили сделать вид, что так и было, от чего Исин начал терять голову. Казалось, поехала крыша, он отчётливо помнил всё, что было с ним. Помнил, как сказал, что любит, помнил, как Ифань улыбнулся и поцеловал в губы совсем нежно, а на следующий день его и след простыл. И сколько бы Исин не спрашивал, ни Джунмён, ни Лухан не рассказывали ему о Фане, делая вид, что вообще не знают такого. Но потом, когда Исин и вовсе впал в отчаяние, друзья пришли к нему с бутылкой виски и рассказали ту правду, которую от него скрывали. Фань вовсе не поменялся. У него те же привычки, те же слова и улыбки, и пока он сидит напротив, в ресторане, Исин пытается вспомнить, в какой же момент они оба совершили ошибку, что всё, что их связывало, пошло прахом. - У меня много вопросов. – серьёзно признаётся медик, на что старший кивает. Он готов сейчас ответить на каждый, столько лет прошло, он не хочет снова терять Исина. Только не сейчас, когда хочется, чтобы рядом был кто-то, с кем он сможет разделить груз своей ноши хотя бы морально. Желательно, чтобы это был близкий человек. И если раньше, решив, что может навредить Исину, Фань ушёл, то сейчас он прекрасно понимает, что и защитить младшего сможет он сам, даже от самого себя. – Куда ты пропал в конце третьего курса? - Разве Мён и Хань не ответили тебе на этот вопрос? – Ифань вздыхает. - Почему знали они, но не знал я? – вытекает ещё один вопрос. - Я не хотел подвергать тебя опасности. – отвечает старший. - Но их ты смог этой опасности подвергнуть… – Исин вскидывает бровь, сплетая пальцы в замок. - Син, они – не ты. Я знал, знал, что они справятся с правдой. – Ифань вздыхает и откидывается на спинку стула, когда официант приносит им заказ, а по бокалам разливается красное вино. - С какой правдой? – снова сыплет вопросами Исин, делая короткий глоток вина. – О том, что твой отец – глава китайской мафии? О том, что твой брат не смог смириться со смертью вашей матери? О том, что ты ведёшь отцовские дела здесь, в Корее? Ифань молчит, глядя, как искрится в свете ламп вино в бокале, и вскидывает глаза. - Да, Син. – кивает он, глядя младшему точно в глаза. – Так нужно было. Я пытался спасти брата и не перечить отцу. – Ифань вздыхает. – И спасаю его до сих пор. – он опускает взгляд, и Исин теряется. Он чувствует такую непреодолимую тоску в груди, протягивает ладонь и прячет её в большой ладони старшего, чувствуя, как Ифань сжимает в ответ. - Как ты жил всё это время? Расскажи. – просит Ифань, поднимая на него глаза и целуя тонкие пальцы. - Я, как и ребята, окончил университет, и мы разъехались искать свои пути. Спустя два года после окончания учёбы я переехал в Сеул, устроился на работу. – Исин пожимает плечами. – Ничего необычного. Никаких увлекательных мафиозных историй, перестрелок и сделок. – осторожно улыбается он и видит улыбку в ответ. Ужин сходит на нет, и после Исину кажется, что все его когда-то утраченные мечты снова станут былью. Они с Ифанем долго катаются по ночному городу, до середины ночи, когда огни витрин сменяются огнями ночных светил, и когда машина в очередной раз останавливается теперь уже напротив большого двухэтажного дома, Исин млеет и тает. Они остаются сидеть в машине несколько долгих мгновений, пока впору не насыщаются на какой-то короткий миг поцелуем, и в следующие минуты Исин уже находит себя в коридоре дома, прижимаемым к стене, пока крепкие руки бережно обнимают худую талию, а тёплые губы спускаются поцелуями вниз по шее. Исин кричит, стонет, царапает и кусается, что-то неразборчиво шепчет, отвечая на «я люблю тебя», выгибается дугой на кровати и послушной марионеткой в умелых руках. Тает, плавится, млеет, умирает и воскрешается вновь, и под утро, когда розовеет небо, засыпает на чужой груди счастливым настолько, каким был в последний раз ещё в университетские годы. Откуда-то издали доносится звук работающего телевизора и метушни, Исин лениво разлепляет веки и потягивается, ощущая сладкую негу во всём теле. Он переворачивается на живот, обнимая подушку, и несколько минут просто наслаждается тёплыми солнечными лучами, что падают на обнажённую кожу из огромного, во всю стену, окна. Большой шкаф напротив кровати открыт, Исин видит сложенные свои вещи там, в которых был вчера, и улыбается. На полках с идеально сложенными вещами он находит большую футболку, впитавшую в себя аромат чужой туалетной воды, и поспешно одевает, натягивая следом боксеры. На кухне и правда кто-то есть, и по мере того, как Исин спускается вниз, понимает – кто. Пахнет вкусным завтраком – омлетом, беконом и гренками. Исин перепрыгивает через несколько ступенек, чтобы скорее оказаться в кухне, когда входная дверь скрипит. - Син, спускайся завтракать. – Ифань вытирает мокрые руки о небольшое полотенце, оставляя его у себя на плече, выходит в коридор и замирает. На пороге у входной двери Тао. Спокойный, как та самая дверь, хладнокровный, судя по тому, что у него руки по локоть в крови, в прямом смысле этого слова, чёрные глаза глядят отрешённо, зрачки расширены. Он слегка потрёпанный и дышит тяжело. И замерший напротив Исин – только спросонья, но быстро утративший все крупицы сна, с широко раскрытыми глазами и побелевшими пальцами. - Исин-а, поднимись, пожалуйста, в спальню, хорошо? – просит старший, целуя медика в висок, и помогает развернуться в сторону лестницы. Исин делает, как просят, и, когда исчезает наверху, Ифань поворачивается к брату, а потом хорошенько замахивается и лупит по лицу тяжёлой ладонью пощечину так, что у Тао дёргается голова. - Пришёл в себя? – интересуется Ифань, складывая руки на груди, когда донсен устремляет на него глаза. – Я просил тебя не приходить сюда, кровожадный псих. – рявкает старший и тут же прикрывает губы ладонью, останавливая себя. Исину не стоит этого слышать. Ифань хватает младшего брата под руку и волочет в ванную, запихивая туда прямо в одежде и в обуви и включая воду. На то, чтобы привести брата в чувство, отмыть и напоить успокоительным и снотворным, а потом уложить в кровать, уходит около часа, но когда поднимается наверх, Исина Ифань там уже не находит. Видит только записку на столе. «Ты не спасёшь его, Фань! Его уже ничто не спасёт»