На крючке!

В окнах, что выходят во двор, нет света. Джунмён устало трёт переносицу, когда выбирается из машины и бредёт в сторону подъезда, вяло перебирая ногами. День выдался поистине бесконечным, и сейчас каждая клеточка тела желает покоя и отдыха. Вор входит в коридор, открыв дверь квартиры своим ключом, и, не включая света, разувается. В квартире тихо и, кажется, пусто, но Джунмён знает – это не так. На дворе час ночи, и Джонин точно дома, он просто спит или ещё чем занят. Вымотанный сегодняшней беготнёй, долгими поездками и сложным заказом, Джунмён, всё так же, не зажигая свет, буквально на ощупь бредёт в спальню, намереваясь завалиться на кровать прямо в костюме. Здесь горит ночник, но комната пуста. Вор садится на кровать, тяжело вздыхая, и прикрывает глаза, давая себе немножко посидеть в тишине, набраться сил и всё-таки раздеться, когда откуда-то сверху падают прохладные капли, и Джунмён вздрагивает, распахивая глаза. Мальчишка, склоняясь над ним, забирается ему на колени, упираясь коленками в кровать по обе стороны от его бёдер, и обнимает одной рукой за шею, другой умудряясь виртуозно держать большой круглый бокал и бутылку вина за тонкое горлышко. Он в белом халате, с мокрыми волосами, только из душа. - Очень интересно. – хмыкает вор, наблюдая за Джонином. - Устал? – интересуется в ответ мальчишка и получает короткий кивок. Джонин выдёргивает зубами пробку из бутылки и заполняет алым вином бокал, пожимая плечами на вопросительный взгляд вора, мол, я тут бутылочку одолжил, ничего ведь? Заполненный бокал отправляется в руки Джунмёну, и тот неспешно пьёт, неотрывно глядя на мальчишку, сидящего на его коленях. Алые капли остаются на губах напротив, и мальчишка слизывает их, подавшись к чужим губам. Всё так же молча, в полумраке, делая глоток прямо из горла и наклоняясь к желанным губам, целуя их, делясь вином, Джонин склоняется снова и снова, ощущая только привкус вина и отдавая всё остальное Джунмёну. Когда зрачки в карих глазах вора становятся широкими, а приоткрытые губы испускают томный выдох, Джонин понимает, что довёл вора до нужной себе кондиции. Он оставляет почти пустую бутылку вина, бокал, и обнимает мужчину обеими руками, заглядывая в глаза. - Джун, - зовёт негромко в чужое ухо, прикасаясь к нему губами. - Ммм? – отзывается вор, обнимая, наконец, стройную фигуру в ответ. - Поцеловать? – мальчишка оказывается напротив, совсем близко, и облизывает пухлые губы, не прикасаясь и не давая прикоснуться мужчине. – А что мне за это будет? – интересуется он следом, когда Джунмён не получает своего поцелуя и тут же хмурится. - А что мы за это хотим? – его голос становится совсем низким и негромким, Джонин вздрагивает, чувствуя, как по спине вниз сбегают мурашки, когда крепкие руки ложатся на его колени и поднимаются под халатом вверх, по бёдрам к талии, приятно касаясь обнажённой прохладной кожи. - Мы хотим знать имя блондина, который заказал меня тебе, кто он такой и как связан с убийством моего брата? – отзывается Джонин, сквозь трепещущие ресницы поглядывая на мужчину. – Такая мелочь, - шепчет мальчишка в чужое ухо следом, склоняясь к нему. – По сравнению с тем, что ты сможешь получить дальше, Джун… Джунмён вздыхает, обнимая чужую талию сильнее. - Хорошо. – выдыхает он, и младший мысленно ликует, обхватывая губами мочку чужого уха. – Только… - Только – что? – спрашивает он, чувствуя, как руки вора с талии перебираются вверх по его спине, и пропускает момент, когда Джунмён фокусирует взгляд и усмехается уголочком губ. - Только… – мальчишка охает. Его сжимают в крепких руках, роняют на грудь, а потом подминают под себя, нависая сверху и вдавливая в кровать. – Джонин, ты знаешь, что чем старше вино – тем оно легче? – совершенно серьёзно, ни капли не пьяный, интересуется вор, глядя мальчишке точно в глаза, и Джонин поражённо охает, а следом возмущённо фыркает. - Как ты?... – дуется он. – Ты же был пьян!... – Джонин едва успевает договорить, почти вскрикивая от неожиданности, когда мужчина переворачивает его на живот на кровати и садится сверху, заключая его руки в обе свои, а потом привязывая их только что снятым галстуком к изголовью кровати. Вор обхватывает чужую талию и помогает мальчишке стать в колено-локтевую позу, а потом развязывает пояс халата и кое-как избавляет младшего от него, снимая со спины и плеч и складывая куда-то Джонину под голову, вместо подушки, поскольку руки привязаны. Красивая смуглая кожа ещё влажная после душа, с редкими каплями, и Джунмён не может отказать себе в удовольствии пробежаться кончиками пальцев вверх по позвоночнику мальчишки. - Отпусти! – требует Джонин, дергаясь и предпринимая попытку освободить руки. - С какой это радости? Ты живёшь у меня уже проклятых несколько месяцев и до сих пор не понял, с кем имеешь дело? Не понял, что со мной шутить опасно? – вор хмыкает и наваливается на мальчишку сверху, кусая, а следом целуя его плечо. Джонин снова дёргается, пытаясь избавиться от прикосновений, и ругается на мужчину, что есть силы, от чего Джунмён разгибается и хорошенько шлёпает младшего по заднице так, что звук шлепка ещё долго висит под потолком. - Не дразни! – почти рявкает вор. – Мог бы отделаться малым. Джонин, уткнувшись носом в подушку, слышит только, как шелестит чужая одежда, а потом звякает пряжка ремня, и поворачивает голову в сторону, чтобы хоть что-то увидеть. - Это каким же… - Джунмён снова наваливается на него, и Джонин вздрагивает, чувствуя прикосновение чужой обнажённой кожи к своей. Не то, что ему не нравится, но Джунмён – человек без крыши, и мало ли что придёт в его сумасшедшую голову! – Упёртым бараном нужно быть, - продолжает мужчина и касается губами между лопатками мальчишки, расчерчивая маршруты поцелуев медленно вниз по его спине. Джонин прогибается, как кошка, и в следующий раз уже подаётся навстречу. – Чтобы, услышав отказ, снова и снова пытаться что-то узнать. Тонкие пальцы пересчитывают рёбра и замирают на бёдрах, горячие губы оставляют влажные следы на прохладной коже спины, и Джонин утыкается лицом в свой халат, сдерживая стоны. Джунмёну ведь это и нужно! - Молчишь? – Джунмён снова наваливается на него, подаваясь к его уху и прикусывая мочку, следом зализывая укус. – Я что-то не слышу просьбы! Ты ведь хотел что-то знать, не так ли? - Я не стану… - Джонин сбивается в дыхании, хрипло простонав, когда вор скользит рукой по его груди к животу, нежно поглаживая. – …просить сейчас. - А по-моему, самое время. – хмыкает мужчина, целуя его в губы, придерживая за подбородок. У мальчишки алеют щёки, и он прячет лицо, утыкаясь лицом в халат и кусая губы, когда мужчина сплёвывает на свою руку и, совершенно его не готовя, толкается первый раз в нерастянутое неожидающее тело, тут же чувствуя сопротивление мышц. Джонин вскрикивает от боли и крепко зажмуривается, ощущая, как на глазах выступают слёзы, и на несколько секунд прекращает дышать, пока Джунмён замирает, не предпринимая больше никаких попыток врываться в неготовое тело. – Всё же не попросишь? – слышится негромкий голос, и Джунмён толкается ещё раз и ещё, входя на всю длину и прижимаясь грудью к спине мальчишки. Джонин молчит, сжав зубы, и дышит часто-часто, пытаясь сосредоточиться на своих вдохах и выдохах и не думать о разрывающей боли. Джунмён дёргается в нём снова и снова, причиняя боль, и спустя несколько, как кажется, бесконечных моментов, боль сменяется дискомфортом, а затем и вспышками фейерверков перед глазами. Мужчина сбавляет темп, двигаясь плавно, почти выходя и снова входя во всю длину так, что с каждым толчком Джонин стонет всё громче. – Не попросишь? – снова напоминает он. - Ты… - хрипит Джонин, цепляясь пальцами за быльцу кровати. – Всё равно не расскажешь. - Умный мальчик. – Джонин поворачивает голову вправо и получает глубокий поцелуй, в который срывается на стоны и начинает подмахивать бёдрами навстречу, насаживаясь сам, задыхаясь стонами уже открыто. – Копнёшь глубже – и он убьёт тебя. - А ты, - у него сбивается дыхание снова и снова, и Джонин прогибается в спине и почти кричит, на кончиках пальцев начинает покалывать. – Не хочешь, чтобы он убил меня? – кое-как выговаривает Джонин и почти вскрикивает от удовольствия, когда оргазм разбирает и снова собирает тело из молекул. - Не хочу. – Джунмён стонет и кончает в него, навалившись сверху. Оба тяжело дышат. – Есть тайны, - разнеженный Джонин чувствует, как его руки развязывают, переворачивают на спину, окончательно избавляют от халата, а затем сверху белой мягкой пеленой накрывает большое пуховое одеяло. – Которые должны оставаться тайнами. – договаривает мужчина, и Джонин переворачивается на бок, складывая голову на его плече и закрывая глаза. Некоторые, но, наверное, не эта! Поворот на другой бок приносит дикий дискомфорт и ощутимую боль. Джонин шипит сквозь зубы, рывком садясь и тут же жалея о неожиданном подъёме и падая обратно на подушку. Лежит несколько мгновений без движения, собираясь с силами, а потом предпринимает ещё одну попытку подняться, весьма успешную, стоит заметить. Слегка пошатываясь, Джонин, в чём мать родила, направляется из спальни в гардеробную, открывает большой шкаф, и выбирая, что бы на себя надеть, по пути обратно в спальню, находит свою сумку, свежее бельё и пару носков, складывая всё это на наспех заправленной кровати. Из кухни доносится запах кофе и гренок. Джонин кое-как натягивает на себя домашнюю одежду и плетётся, прихрамывая, на кухню, где, шипя и матерясь сквозь зубы, опускается на стул, и, молча, ждёт завтрака. Джунмён так же без слов ставит перед ним тарелку и принимается завтракать, когда мальчишка понимает, что, если не встанет за вилкой или палочками, будет есть руками. - Джун… - зовёт он старшего, а тот отрывает взгляд от экрана своего телефона, глядя на младшего и вопросительно вскидывая бровь, мол, чего хотел? Джонин отрицательно кивает – ничего, и поспешно встаёт, хватая вилку и усаживаясь на место, всё это с каменным лицом. - Прими душ. Я отвезу тебя на учёбу. – бросает вор, когда допивает свой кофе, поднимаясь из-за стола и оставляя Джонина доедать одного. Мальчишка глядит ему вслед и вздыхает. Утром в BMW без верха просто отлично. Свежий утренний воздух бодрит и будит, Джонин прячет глаза за солнечными очками и подставляет лицо солнечным лучам, коротко благодарит, когда машина останавливается у центрального корпуса, и кое-как выбирается из неё. Теперь вор провожает его взглядом и только хмыкает, вдавливая педаль газа в пол и трогаясь прочь с университетской площади. Чанёль косится на него весь день совершенно подозрительно. К концу третьей пары Джонин чувствует себя получше и тешит свою больную задницу только тем, что кроме боли и дискомфорта он также получил вчера и море удовольствия. Он весь день продолжает уговаривать себя, что Джунмён – человек, к которому не стоит привязываться. Что он – человек-загадка, от которого можно ожидать чего угодно. Плюс ко всему он манипулирует тобой даже тогда, когда ты думаешь, что он этого не делает. - Можем завтра сходить и взять тему для проекта. – пожимает плечами Чанёль. Они замирают у ворот академии, почти попрощавшись, ибо обоим в разные стороны. - Можем. – соглашается Джонин. – Заодно уточним со сроками и с формой исполнения. – Джонин закидывает сумку на плечо и вздрагивает от гудка машины, а когда оборачивается через плечо, понимает, что не зря. Он машет Чанёлю на прощание да идёт к машине уже почти не на деревянных ногах. Забрасывает рюкзак назад, а сам садится возле водителя, тут же пристёгиваясь. - Привет. – здоровается коротко, устремляя взгляд вперёд, через лобовое стекло, а потом тянется назад и вынимает из своего рюкзака бумажник, а из того – кредитные карточки. - Что? – коротко интересуется Джунмён, когда трогается с места, наблюдая, как мальчишка внимательно рассматривает обе свои – за стипендии и простую кредитку. - Мы сегодня на Видах преступлений проходили финансовые. – отвечает Джонин, не отрывая взгляда. – И преподаватель сказал, что наша – одна из тех стран, что не имеет запароленных кредиток. – отвечает Джонин. – Не то, что бы я не знал этого раньше, просто не задумывался. Он сказал, что пароли на самом деле есть, но их автоматически считывает терминал, когда мы рассчитываемся картой, и, таким образом, нам не нужно вводить пароль, как это делают в других странах. - Так и есть. – соглашается вор. – Что тебя так удивило? - Если терминал считывает пароль автоматически. Значит, пароль всё-таки есть, но как его узнать? Может, я хочу знать свой пароль, мало ли, какие ситуации в жизни бывают. – отвечает Джонин, поглядывая на старшего. - Я всё равно слабо понимаю, к чему ты клонишь? – Джунмён улыбается. – Пытаешься понять, по какому принципу крадут с карточек и счетов деньги? - Да! – младший почти вскрикивает, радуясь, что его поняли. – Вот счета, например, неужели можно так просто прийти, назвать чужой номер счёта и получить к нему доступ? - Во-первых, у банковских счетов есть пароли, они девятизначные, а не четырёхзначные, как зашифрованные на картах. – спокойно объясняет Джунмён, когда мягко тормозит на светофоре. – Во-вторых, во время снятия или пополнения счёта в физическом виде, то есть, наличными, объект, который снимает, вводит пароль, показывает документ, что удостоверяет личность. А у крупных, важных, международного значения, счетов есть дополнительные системы защиты – кодовое слово, распознавание отпечатка пальцев, сетчатки глаза или голоса. - Я вижу, ты осведомлён. – замечает Джонин, спрятав обе карточки и бумажник обратно в сумку. - Не забывай о моей профессии. – напоминает Джунмён, многозначительно вскидывая брови. Джонин без слов кивает в ответ, осторожно съезжая на сидении пониже и устремляя взгляд в окно справа. На улице к обеду испортилась погода, поэтому крыша на месте. Он следит глазами за пешеходами, иногда за вывесками магазинов и кафе, когда горячая ладонь ложится на его колено, на очередном светофоре. Джонин затаивает дыхание и не шевелится, особенно когда эта самая горячая ладонь ползёт по бедру от колена вверх, а потом давится воздухом, когда ныряет между его ног, на внутреннюю сторону бедра. Он вжимается спиной в спинку сидения и продолжает делать вид, что ничего не замечает. Горячая ладонь слегка надавливает на его пах через джинсы, от чего младший шумно выдыхает, а потом поднимается чуть вверх, и Джонин понимает, что та расстёгивает пояс, пуговицу, а затем и молнию на его штанах и ныряет внутрь, пробегаясь по его нарастающему возбуждению через ткань боксеров, и Джонин, откровенно говоря, охает, устремляя взгляд на старшего, который с невозмутимым видом, не глядя на него, держит свободной рукой руль. Ладонь обхватывает в кольцо пальцев его возбуждение, сжимая и разжимая, и следом проходится по стволу вверх и вниз пару раз, заставляя Джонина вздрогнуть и следом тихо застонать, прикусив ребро своей руки и откидывая голову назад, на подголовник соседнего с водительским сидения. Хватает всего нескольких простых манипуляций, прежде чем Джонин кончает в горячую ладонь, зажмуриваясь. Ладонь исчезает на несколько мгновений, пока мальчишка так и сидит в кресле, откинув голову назад, вспотевший, с мокрой чёлкой и закушенной губой, да с расстёгнутыми штанами. А потом возвращается, чтобы исправить последнее, и ложится рядом со второй на руль. Джонин устремляет на водителя ещё слегка затуманенный взгляд и наблюдает, как Джунмён тормозит, и машина останавливается у знакомого подъезда. - Возможно, - Джунмён поворачивается в его сторону, глядя точно в глаза, а потом наклоняется к нему, всё ещё лежащему на подголовнике. – Один из главных героев твоей истории находится совсем близко. Скажем, - Джунмён прихватывает губами нижнюю губу младшего. – Ты предполагал, словно кто-то чистит? Вор коротко целует его в губы и отстёгивает его ремень безопасности, отстраняясь. - То есть, твой заказчик… - тут же оживает мальчишка. - Джонин, я разве сейчас хоть слово тебе сказал? – старший удивлённо вскидывает бровь, глядя на него, мальчишка улыбается в ответ и отрицательно качает головой, выбираясь следом из машины. За окном рано темнеет, приходится включить побольше света. Джонин толкает бедром дверь спальни и входит, на что мужчина даже не реагирует. Вор занимает больше половины кровати, разложив документы, и сосредоточенно разбирается с ними. Джонин ставит на тумбочку с его стороны одну из чашек чая, принесённых с собой, чёрного, крепкого, без сахара, и садится на второй половине кровати, кое-как устраиваясь, так же опуская и свою чашку на тумбочку уже возле себя. Он мостится поперёк кровати и осторожно опирается о спину старшего, который сидит к Джонину почти затылком. Не чувствуя сопротивления, мальчишка вытягивает из-под своей подушки ноутбук и поспешно открывает, устраивая тот на своих коленях. Джонин влезает во внутреннюю систему данных полиции и долго ищет, сам не знает – что конкретно, когда чужая рука перелетает через его голову и остаётся лежать на груди, таким образом, обнимая и прижимая к себе. - Мм? – мальчишка осторожно оборачивается к старшему и трётся носом о рядом находящуюся щёку. - Ничего. – Джунмён поворачивается в его сторону, глядя в глаза, а затем коротко целует в губы и снова продолжает заниматься работой. Джонин через пару часов засыпает на его согнутой под себя ноге до утра, пока вор до рассвета копается в бумагах.