На крючке!

Джонин видит впереди, как Лухан открывает дверь чёрной KIA с мигалкой полиции, из салона которой поспешно выскальзывает человек, и по мере того, как он преодолевает расстояние между ними, Джонин всё больше убеждается в том, что Тао доделал своё дело, изнасиловал и убил его, и он, Джонин, попал в Рай, а иначе, как этот человек может сейчас быть здесь? Оказываясь совсем близко, юноша широко улыбается ему, и Джонин почти вскрикивает – перед ним брат. Сэхун! Он…он совсем не такой, каким Джонин его запомнил, он шатен, что ему безумно идёт, высокий и стройный, как обычно, красивый и, что самое главное, – живой. Делает шаг к нему и тут же обнимает. Джонин цепляется за его плечи и чувствует, как теряет равновесие и, кажется, ещё и сознание. Но Сэхун удерживает. К возвращающемуся сознанию приходит знакомый неизменившийся голос, внутри миллионы вопросов, всё кипит, бурлит и взрывается. - Всё хорошо. Это я. Я! – говорит Сэхун, крепко прижимая его к себе. – Я жив. Я тут. Я с тобой. - Но… - Джонин снова теряет равновесие, и они с Сэхуном всё так же в обнимку оседают на пол, не заботясь об одежде. – Как?.. Ты же… Я похоронил тебя. Я видел, как… - Джонин всхлипывает и снова обнимает брата. Из-за плеча Сэхуна Джонин видит, как уводят Тао, заковывают в наручники и сажают в машину, как собирают камеры и технику, которая запечатлила всю ситуацию. Он сидит вот так на земле, обнимая Сэхуна, и наблюдает за участвующими во всём этом людьми. Видит, как разговаривает дядя с Луханом и другими своими коллегами, видит сидящего на капоте своей машины рядом, с ними, Джунмёна, который периодический бросает на него короткие взгляды. Но всё, что его сейчас интересует, это находящийся в его руках Сэхун. - Поедем домой. – зовёт Сэхун, поднимаясь на ноги и помогая подняться брату. – Я жутко соскучился по родителям. - Где ты был всё это время? И почему? ... – Джонин всё ещё немного растерян. - Я всё тебе расскажу. – говорит Сэхун, обнимая Джонина за плечи. – Обещаю. Но немного позже. Пошли, дядя ждёт. Дядя садится на соседнее с водителем кресло, Джонин с Сэхуном устраиваются сзади. - Дай, я… - Сэхун забирает из рук дяди аптечку, поспешно вынимая всё необходимое. - Джун. – шепчет Джонин, снимая с плеч рюкзак, который был там всё это время, но телефон, который он оттуда достаёт, оказывается выключенным и разбитым. - Немного позже. – обещает Сэхун без лишних расспросов и принимается обрабатывать его начавшую розоветь и синеть скулу, а затем костяшки пальцев. Скулу Сэхун мажет мазью и заклеивает пластырем, а руку обрабатывает и бинтует. - Родителей нужно как-то подготовить. – замечает Джонин, когда водитель сигналит, и машина заезжает во двор их дома. - Я всё им объясню, а Сэхун пока подождёт в машине. – замечает дядя. - Я год ждал, справлюсь и с 10 минутами. – кивая, улыбается он брату. Джонин внимательно глядит на него, не отпуская руки. – Иди. – Сэхун выпихивает его из машины. – Я никуда не денусь. Честное слово. Пока преодолевает расстояние от машины до входной двери, Джонин постоянно оборачивается. Мама открывает входную дверь и охает. Джонин пожимает плечами и улыбается совсем виновато – он весь пыльный и грязный, немного побитый и растрёпанный, поспешно заходит вслед за дядей домой, раздеваясь. Версию, которую рассказывает дядя, ему не обязательно слушать. Ему всё расскажет Сэхун. И пока Джонин сквозь шум воды в ванной их с братом комнаты слышит мамины возгласы, смех и слёзы, а потом голос брата, только улыбается. Выходя в комнату, он находит Сэхун сидящим на своей кровати, и тут же плюхается рядом. Оба просто, молча, лежат долгое время, сцепив ладошки. Так, как они в детстве, в детском доме, засыпали на соседних кроватях, соединяя ладошки в крепкий замочек. - Знаешь, Чанёль грохнется в обморок, когда тебя увидит. – замечает Джонин после тишины, устремляя взгляд на брата. - Как же мне хочется потягать его за уши. – широко улыбается Сэхун, вспоминая свою старую привычку. - Как ты собираешься возвращаться на учёбу? – Джонин полноценно поворачивается к брату, не разнимая рук. - Дядя обещал помочь. – Сэхун пожимает плечами, тоже поворачиваясь к нему. – А ещё я должен тебя откормить. Ты жутко выглядишь, правда, треска. - Это, между прочим, чтобы на тебя быть похожим. – Джонин щипает брата за бок, а Сэхун следом накидывается на него, валя на спину и принимаясь щипать и щекотать. Мама, что замирает под дверью комнаты своих мальчиков, прижимается к ней щекой и счастливо плачет, слыша яркий заливистый смех внутри. - Мальчики, ужинать. – она всё же нажимает на ручку двери и входит. - Воблой был, воблой и остался. Только задницу отъел! – вопит, смеясь, Джонин, и на маминых глазах они с Сэхуном кубарем, вместе с одеялом, валятся на пол. - Целые? – взволнованная мама обходит кровать, рассматривая большой клубок из рук, ног и одеяла. - Ма, ты звала ужинать? Мы сейчас придём. – обещает Сэхун, треская брата подушкой в форме черепахи. - Ничему тебя жизнь не научила. – отвечает Джонин, щипая брата за упругую задницу. - Не твоё – не тронь! – в шутку отбиваясь, так же вопит Сэхун. - А оно уже чьё-то? – тут же оживает Джонин, снова берясь щекотать брата. - Иди вон! – продолжая отбиваться и следом краснея, отвечает Сэхун. Собираясь дома, за одним столом с семьёй, Джонин чувствует, как у него внутри вдруг всё становится на свои места. В груди так тепло, тревога и тоска уходят далеко назад, груз прошлого отпускает, и когда родители предлагают в пятницу всем вместе сходить в кино, Джонину кажется, что он сейчас разревётся от радости. Он смотрит на родителей и брата и откидывается на спинку своего стула, довольно улыбаясь. Бессонные ночи, постоянные нервы, скандалы, недоговорки, расследование, которое забирало все силы и покой – всё это забывается, как страшный сон. Так, словно этого никогда и не было. Джонин обещает себе мысленно, что никогда в жизни больше не вернётся к этому. НИ.КОГ.ДА. За окном уже темно. Сэхун толкает дверь их с братом комнаты бедром и входит с занятыми руками. Он ставит две чашки на стол и оборачивается к Джонину, который сидит на своей кровати в одних мягких домашних штанах, кое-как пытаясь дотянуться к синякам и царапинам на своей спине и плечах, чтобы помазать заживляющей мазью. Сэхун вздыхает, умилённо улыбается, так, словно Джонину 4, и садится рядом, забирая из его руки тюбик и упаковку пластыря. - Тебе было очень страшно? – спрашивает Джонин, доверяясь рукам брата. - Я был ослеплён своей паникой и ни о чём, кроме, как бежать, думать не мог. – отвечает Сэхун, а потом кладёт подбородок Джонину на плечо. – А тебе? Зная, что рядом помощь, было страшно? - Да. – Джонин кивает и накрывает ладони брата своими, когда те обвиваются вокруг его талии. – В какой-то момент я перестал думать об этом и, кажется, вовсе забыл. Всё было как взаправду. На мгновенье в комнате повисает тишина, а затем Сэхун снова продолжает мазать и заклеивать. - Ты мне расскажешь? – негромко зовёт Джонин, когда Сэхун хлопает его по бокам, призывая поднять руки, и одевает его в футболку. - Расскажу. – обещает он. – Но немного позже, договорились? На город опускается ночь, краски сгущаются, и во дворе гаснут фонари. Джонин засыпает возле Сэхуна на его кровати, сплетая с ним пальцы, и всю ночь ему снятся беззаботные деньки в детском доме, когда он был уже не один, когда у него уже был брат. - Джонин-а. – пробуждение выходит не диким, с избиением подушкой, а вполне себе адекватным. – Уже почти обед, просыпайся. - Какой обед? – Джонин сонно потягивается. – Вкусный? - Одиннадцать часов, поднимайся. – Сэхун дёргает за плечо. Джонин переворачивается на живот и мостит голову у брата на коленях. Тонкие пальцы тут же путаются в его волосах. – Тебе надо вернуть твой естественный цвет волос. – замечает брат. Джонин открывает глаза и переворачивается так, чтобы видеть его, но голову с колен не убирает. - Мне не идёт? - Идёт. – Сэхун кивает. – Но с естественным цветом тебе лучше. Кстати. – Сэхун слегка приподнимается с кровати и тянется к своей тумбочке. Джонин видит, что брат в домашней одежде, а значит давно встал. – Курьер принёс. – он вручает Джонину небольшую запакованную коробочку, размером, наверное, с половину тетради. Джонин садится, опираясь о подушки за своей спиной, и принимает её из рук Сэхуна. Неспешно открывает, а потом несколько мгновений улыбается, глядя на то, что там обнаруживает. Новый телефон. И, естественно, есть только один человек, который мог прислать, подарить и купить его. Вылезая из кровати, Джонин находит свой старый, и Сэхун видит, как быстро работают его руки, пока меняют сим-карту. Спустя мгновение, как только новый телефон включается, Джонин тут же по памяти набирает номер. Ждёт мгновенье, и два, и целую минуту, и Сэхун видит, как сменяются эмоции на его лице, с улыбки на грусть. - Трубку не берёт. – выдыхает расстроенно, а потом ойкает, когда телефон неожиданно начинает вибрировать. От кого: Джун – Я с клиентом, говорить не могу. Собирайтесь с Сэхуном, я заеду в полдень. Люблю. Джонин читает входящее смс и тут же снова улыбается. Сэхун хмыкает, глядя на него. Комментарий о влюблённой школьнице остаётся неозвученным. - Сэ, ты уже завтракал? – оставляя новый телефон на тумбочке у своей кровати, интересуется Джонин. Брат отрицательно качает головой. – Ну не страшно. Тогда собирайся. - Собираться? – переспрашивает Сэхун. - Приказ был быть готовыми к полудню. – отвечает Джонин. – Собирайся. – он стягивает с себя футболку, в которой спит, и отправляется в ванную. На кончиках пальцев приятно покалывает, пока тёплая вода согревает тело. Джонин кусает губы в предвкушении, ему жутко хочется прижаться к Джунмёну, так крепко, насколько это возможно. Когда он выходит, брата в комнате нет, но снизу слышатся голоса семьи, и пока сушит полотенцем волосы, снова одевшись в пижамные штаны, Джонин спускается вниз. - С лёгким паром! – зовёт мама, когда Джонин входит на кухню. - Спасибо. – он усаживается возле брата и принимает протянутую им чашку чая, делая несколько глотков. В ванной происходит смена караула. Джунмён, как всегда, пунктуален. О том, что синий BMW ждёт во дворе, Джонин узнаёт, когда натягивает один кроссовок и выглядывает в окно. Сэхун негромко смеётся, наблюдая, с какой скоростью и активностью Джонин пытается влезть во второй. - Мальчики? – мама обнаруживает обоих одетыми в коридоре. – Куда вы собрались? - К дяде. – находится Сэхун. - Точно. – поддерживает Джонин, и оба покрепче обнимают маму. - Позвоните, как будете собираться домой. – зовёт она в спину, когда закрывает за ними дверь. Джонин ускоряет шаг, направляясь через двор дома, и поспешно выходит за калитку, делая шаг и оказываясь возле сидящего на капоте Джунмёна. Тот поспешно обхватывает за талию и тянет к себе. - Мама смотрит. – выдыхает Джонин негромко, цепляясь за плечо мужчины. Джунмён вздыхает, но понимающе улыбается, когда обходит машину, занимая водительское сидение, и ждёт, пока Сэхун заберётся назад, и Джонин окажется рядом. - Я бы лучше на улице подождал. – замечает негромко Сэхун с заднего сидения, когда Джонин тянется, чтобы скорее получить свой долгожданный поцелуй. Он смеётся Джунмёну в губы из-за комментария брата и обнимает своего вора, как может. - Я соскучился. – шепчет негромко. – Жутко соскучился, Джун. - Ты в порядке? – в ответ, так же шепотом, интересуется мужчина. Мальчишка коротко кивает, получает ещё один короткий поцелуй и возвращается в своё кресло, пристёгивая ремень безопасности. - Куда мы едем? – интересуется он. - Вот любопытное создание. – Джунмён лохматит его волосы свободной рукой. - Кстати, Сэ, - Джонин оборачивается к брату. – Знакомься, это Ким Джунмён – лучший в городе, а может и в стране, вор и манипулятор. – представляет он, указывая на мужчину открытой ладонью. – И по совместительству, мой самый любимый и родной. - Бог мой, сколько комплиментов. – Джунмён негромко смеётся. - Я наслышан. – отзывается Сэхун. Машина мягко тормозит уже в центре, на углу у одного из ТРЦ, на свободном месте стоянки. - Это…? – Джонин видит впереди знакомого человека, указывая рукой. - Хань. – только и выдыхает Сэхун, выскальзывая из машины. Джонин ошарашено наблюдает за братом, который поспешно оказывается снаружи и преодолевает расстояние между ним и молодым детективом. Последний раскрывает руки и обнимает его брата, а потом Джонин даже кашлять начинает, когда Сэхуна ловят за подбородок и быстро целуют в губы. - Эээ? - Пошли. – Джунмён снова смеётся, выходя из машины и закрывая её, когда его мальчишка уже оказывается снаружи. - Джун. – тянет он. Они направляются следом, сплетая пальцы в замок, и идут вниз по улице. – Объясни мне, я что-то пропустил? – зовёт он шепотом, прижимаясь щекой к плечу мужчины. - Брат тебе сам всё расскажет. – отзывается Джунмён. - А куда мы идём? – снова канючит Джонин. - Уже пришли. – Джунмён открывает перед ним двери небольшого кафетерия, и, входя, Джонин чувствует аромат сладостей и свежего кофе, тут же улыбаясь. Все четверо занимают столик в углу у окна и располагаются кто где. Джонин оставляет свою куртку на вешалке у двери и мостится возле Джунмёна на небольшом диванчике, прижимаясь к его груди спиной и позволяя обвить себя за талию. Сэхун усаживается в большое кресло рядом, Лухан в такое же. - Ну, – тянет Джонин. - Рассказывайте! - Может, для начала кофе хотя бы закажем, а, шило в заднице? – перебивает Джунмён. После того, как на столе вырастает заказ, Джонину снова неймётся, поэтому говорить начинает, опять-таки, он. - Маска, вторичные признаки разложения, два эпикриза – всё это было спланировано с самого начала? – интересуется он. - Не было. – Лухан отрицательно качает головой. - Ты думаешь, если бы было спланировано сначала, я бы на это согласился? – фыркает Сэхун, пиная брата ногой. - Ну, тогда я не понимаю. – Джонин хмурится. - Молча слушай. – советует Джунмён, наглаживая мальчишку, словно кота, по спине. Под пальцами, через тонкий джемпер, ощущается пластырь, и Джунмён, пока никто не видит и не обращает внимания, кое-где целует тёплые плечи, то тут, то там, прямо через ткань одежды. - Наверное, стоит мне начать? – Лухан устремляет взгляд на Сэхуна, и тот молча кивает. – Ты, наверняка, знаешь, Джонин, что мы с Джунмёном учились вместе. – начинает Лухан, и мальчишка кивает. – Ифань с Исином были нашими одногруппниками и друзьями. На третьем курсе мы узнали, что отец Ифаня – глава китайской мафии, и что он намерен передать дела в Корее в его руки. Мы знали, что у Фаня есть младший брат, Тао, он всегда был спокойным ребёнком, но после смерти матери просто замкнулся в себе. Ифань мало рассказывал о нём в последнее время. Но когда отец оставил его в Корее, управлять здесь делами, и отправил к нему Тао, тот понял, что вдали от отца, без его непосредственного присмотра, он может творить всё, что ему захочется. И он начал таким образом мстить отцу за смерть матери. Демонстративно убивая, не стараясь скрыть следы преступления, он хотел, чтобы репутация отца полетела ко всем чертям, но за ним начал чистить Фань. Старший брат не смог бросить младшего в беде. Убийства начались где-то спустя полгода, как я закончил академию. Меня как раз взяли совсем недавно на работу в полицейский участок специального предназначения, и ваш дядя, - Лухан окидывает взглядом Сэхуна и Джонина. – Приставил меня одним из тех, кто будет работать над делом, сразу же, после первой жертвы. Все те пять лет, что я работаю в полиции, я занимался делом Тао. Да, я знал, кто убивает, но это не давало мне никаких полномочий на его арест. Нужны были улики, доказательства. После пятого убийства на дело поставили гриф – «секретно». – Джонин вслушивается в каждое слово. – В тот вечер я просто возвращался домой. Что поделаешь, это профессиональная привычка – ходить по тёмным углам и закоулкам. О том, что я буквально застану Тао на месте преступления, я не мог знать и не знал. - Что там случилось? – осторожно интересуется Джонин. Джунмён чувствует, как он напрягается, и обнимает сильнее. - Ты был прав, когда рассуждал о том, где я мог встретить Тао. – кивает Сэхун. – Он был в машине, в которую я сел. Сказал, что поймал такси на соседней улице, и что нам по пути. - Погоди. – перебивает Джонин. – А откуда ты знаешь, что я рассматривал этот вариант? - От меня. – отзывается Джунмён, и Джонин устремляет на него огромные удивлённые глаза. – Не с самого начала, но я знал, что Сэхун жив. Хань сообщил мне, когда ты активно ударился в расследование. – добавляет он. – Извини. – мужчина целует мальчишку в висок. - Мы не проехали и километра. Машина поломалась, и мы вышли. Оказались напротив заброшки, и я предложил пойти обратно в центр, до которого всего ничего, и снова вызвать такси. Тао предложил пройтись в другую сторону, к пункту вызова такси, что за Каннамом, и это показалось мне хорошей идеей. – Сэхун вздыхает. – Мы пошли через заброшку. И после того, как оказался лежать на пыльном полу, я понял, что всё не так хорошо и просто, как показалось в начале. Я кричал, отбивался, как мог, но ему всё было нипочём, после нескольких ударов в грудь мне стало больно кричать, и всё, что я мог – это только хрипеть и рыдать. – Джонин неотрывно глядит на брата, даже не моргая, и сильно-сильно сжимает ладонь Джунмёна, что лежит на его животе. – У меня не было сил и желания что-либо делать, когда он срывал с меня одежду, я лежал, как сломанная кукла, глядя стеклянными глазами в потолок, не издавая уже не звука и молча роняя слёзы. После того, как понял, что обречён, я ничего не мог сделать. Я не мог кричать или пытаться прекратить это, я просто лежал полуголый на пыльном полу, уже неживой морально, и молил кого-то, чтобы всё это скорее прекратилось, и он просто убил меня. Смерти в тот момент я желал больше всего. Джунмён вздрагивает и заглядывает своему мальчишке в лицо, когда чувствует, как на его руку капают горячие капли. Джонин, всё ещё не моргая, глядит на брата, а по щекам крупными градинами стекают слёзы. Мужчина слегка меняет позу и прижимает мальчишку к себе. Джонин жмётся в ответ, но продолжает смотреть на брата. - После того, как надругательства надо мной закончились, я был словно в тумане. Плохо соображал, что вообще происходит. Он куда-то тащил меня, судя по всему, вверх по лестнице, ибо рёбра мои были в кашу, а потом вдруг замер, насторожился и заспешил. Он не дотащил меня три этажа и сбросил с заброшки вниз. – заканчивает Сэхун. - Тао не закончил, потому что услышал меня. – вступает в разговор Лухан. – Не знаю, зачем меня понесло туда ночью, но чутьё подсказывало, что надо. Я нашёл его едва живого, среди бетонных обломков, со сломанными костями и внутренним кровотечением. Наверное, он не должен был умереть тогда, ему было рано, не время. Сломанные рёбра пробили край лёгкого, и чтобы он не захлебнулся в крови, я держал его в положении сидя до того момента, пока не приехала Скорая. Тао, столкнув его вниз, исчез, а я сидел там с ним в пыли, держа на руках до самого приезда помощи. Уже в больнице я поговорил с вашим дядей, и когда врачи сказали, что его жизни больше ничего не угрожает, мы поняли, что все, и в первую очередь Тао, должны думать, что он мёртв. Иначе бы Тао пришёл за ним. – Лухан трёт переносицу и отпивает из своей чашки. – Мы договорились, что инсценируем его смерть для всех. О том, что он жив, знали трое – я, детектив Ким и ещё один наш коллега, вскоре узнал и Джунмён. - Но кого тогда мы похоронили? – выдыхает Джонин поражённо. – И почему он был так похож на Сэ? - Маска, грим и восковая кукла. – отвечает Лухан. - Что? – Джонин взрывается. – Кукла? - В морге ты видел настоящего человека, бедолагу, которого нашли в подвале, а уже на кладбище вы хоронили куклу. Я был там и контролировал весь процесс. – отвечает Лухан, и Джонин вдруг кивает – а ведь и правда, Лухан был на кладбище в тот день. – Сэхун всё это время был у меня. Я забрал его из больницы тайком, когда мне разрешили, когда он смог передвигаться самостоятельно. Он дёргался и шарахался от меня, что естественно, учитывая всё, что с ним произошло. Он не вышел из моей квартиры в первые полгода ни разу. Эти полгода он учился жить заново, не бояться, в первую очередь, меня, а потом мы задумались о том, как стоит изменить его, чтобы он смог жить дальше. - Мы учились заново ходить, чтобы осанка и походка были другими, полностью сменили мой стиль и гардероб, внешний вид. – Сэхун пропускает чёлку через пальцы. – И в тот день, когда они в участке знакомили тебя с планом, я был там, в соседней комнатке, слушал их и тебя. – Сэхун улыбается. - Вот чёрт! – снова оживает Джонин. – То есть, когда я вышел, и вы там якобы ссорились. – Джонин поднимает взгляд на своего вора. – И Лухан, который говорил что-то о том, словно кого-то здесь быть не должен – это было о тебе? - Обо мне. – кивает Сэхун. - Он увязался следом. Я не смог оставить его дома. – Лухан улыбается следом. – Уж слишком соскучился по тебе. - Обалдеть! – шокированный Джонин с облегчением выдыхает. – Да это же афера века! – а потом следом улыбается. – Мой Сэ. – и протягивает к брату руку, который так же делает в ответ, и они сплетают пальцы. Лухан с Джунмёном понимающе улыбаются, обмениваясь взглядами. Спустя какое-то время~ - Ма, ну я пошёл? – Джонин застёгивает на себе кожанку и повисает на ручке двери. Мама в фартуке появляется из кухни. - Как приедешь к Джунмёну – позвони. – просит она, целуя Джонина в щёку. - Позвоню. – обещает он, забрасывая на плечо сумку. - А Сэхуни когда звонить можно? – интересуется следом мама, пока её мальчик ещё не сбежал. - После обеда. Он сказал, они как раз вернутся с пляжа по их времени. У Ханя какие-то дела, а он будет свободен. – Джонин открывает дверь. – Пока. – машет маме и выходит во двор. Ещё раз оглядывается на окно кухни у калитки и закрывает её за собой, сворачивая за угол и направляясь в сторону остановки. Но уже через мгновенье, вместо автобуса, у бордюра останавливается синий BMW, и Джонин довольно подпрыгивает на месте, устремляясь к ней. - Привет любимым правонарушителям. – здоровается Джонин, когда усаживается рядом и приветственно целует своего мужчину в губы. - Привет любимым блюстителям закона. – отзывается с улыбкой Джунмён, а потом газует. - Хань звонил. Рассказал, что Сэ уже проинформировал тебя о том, что они застрянут там ещё на пару дней. – замечает Джунмён. - Пусть застревают. – Джонин снисходительно машет рукой. – Поваляются под солнышком на песочке. – улыбается он следом. – Надо только маму с папой поставить в известность. – Джонин хихикает. - Как думаешь, родители не слишком расстроятся, если ты вдруг тоже неожиданно пропадёшь на выходные? – Джунмён вскидывает бровь и протягивает младшему вложенные в паспорта авиабилеты. Джонин заинтересовано разглядывает их, а потом смеётся, потянувшись к мужчине, чтобы снова поцеловать. - Главное, чтобы не больше. – замечает он, смеясь, и откидывается на сидении, устраиваясь поудобней. Джунмён сворачивает на магистрали направо и прибавляет скорость – впереди мелькает табличка «Инчон – 25 км». Джонин увлечённо глядит в окно и подпевает заедливой мелодии, звучащей из радиоприёмника – жизнь, всё-таки, приятная штука, а на крючке находиться здорово только у любимого человека!