На крючке!

- Эй, полегче, маленький. – Джунмён гладит мальчишку по спине и невпопад улыбается. Джонин налетает на него на пороге квартиры, когда старший возвращается после встречи с клиентом. Налетает и сдавливает в своих руках так сильно, как только может. Сквозь всю эту приложенную силу вор чувствует, как мальчишка дрожит. Ему пора на учёбу. Он полностью собран, одет и обут, с сумкой наперевес, и Джунмён понимает, что он ждал именно его, а поэтому обнимает в ответ и старается успокоить нежными поглаживаниями. – Всё хорошо. – Джунмён отстраняет его от своего плеча, заглядывая в глаза. – Хорошо, слышишь? Пошли. – Джунмён оставляет в коридоре свою сумку и обнимает мальчишку за талию, направляя к двери. Оба выходят в подъезд, мальчишка ждёт, пока мужчина закроет квартиру на ключ, и они идут во двор, останавливаясь там на несколько мгновений. – Всё включено и работает, как только окажусь в участке – ты сразу об этом узнаешь. – сообщает вор, поправляя на мальчишке шарф. – А теперь иди и сделай так, чтобы он обратил на тебя внимание. – Джунмён хватает мальчишку за воротник пальто и тянет к себе, коротко целуя в губы. Джонин выходит из арки, направляясь в сторону остановки. У него теперь конкретный новый маршрут дороги в Академию – кое-где на автобусе, а в другом месте пешком. Он глубоко дышит и старается держать себя в руках, но когда в наушнике, что спрятан в ухе, слышится тихое шипение, Джонина бросает в дрожь ещё больше. - Перестань дёргаться и оглядываться по сторонам. – просит Джунмён. Джонин безошибочно узнаёт его голос и с облегчением выдыхает. - Джун… - Сверни направо. – приказывает старший, и Джонин делает, как просят. – Ты в зоне его досягаемости. – замечает вор, и Джонин чувствует, как сердце ухает вниз. – Старайся не разговаривать со мной. Я буду задавать вопросы, только «да» или «нет». Ясно? - Угу. - У тебя на хвосте полиция, ничего не бойся и веди себя уверенно. Забудь о том, что это задание, думай о том, что ты мстишь за Сэхуна. Всё понятно объясняю? - Угу. - На время пар я отключу связь, чтобы тебя не отвлекать. - Но я… - Молчать. – Джунмён фыркает. – Сказал же – не так явно. Ты не будешь слышать меня, но я буду слышать тебя. Делать, как я говорю, – помнишь? - Угу. - Всё, до связи. Джонин останавливается на светофоре и снова делает глубокий вздох. Он расправляет плечи, поправляет чёлку и старается улыбаться, отправляя в свободное ухо капельку наушника, подключенного к телефону. Погода хотя и прохладная, но солнечная и ясная. Джонин двигается на зелёный свет и настраивается на то, что ему нужно быть беззаботным ребёнком, который идёт учиться и просто радуется жизни – рассматривает всё вокруг, подпевает песне из наушников и улыбается прохожим. Джонин за отведённое ему время преодолевает расстояние от дома до Академии и входит в свой центральный корпус, чувствуя себя здесь спокойней. Джунмёна не слышно до конца занятий. Джонин пару раз отвечает на парах, гоняет с одногруппниками в футбол на физкультуре и обедает с Чанёлем на крыше Академии, на обустроенной площадке, неспешно раскачиваясь на больших качелях, установленных тут. Он радуется до одурения, когда понимает, что за минувший год Чанёль успел измениться: вырасти ещё больше, возмужать, поменять цвет волос и причёску, ведь Тао наверняка видел Сэхуна с ним, когда следил за братом. А теперь Чанёль – словно другой человек, и ничего не должно сбить Джонина с намеченного пути. После пар они идут в Lotte World и долго гуляют среди цветных витрин магазинов и кафе, а потом расходятся по домам недалеко от Академии. К послеобеденному времени Джонин вообще забывает о Тао и о том, что тот должен пойматься на его крючок, поэтому больше не дёргается, не оглядывается по сторонам, а ведёт себя как обычно, возвращаясь домой тем же маршрутом, которым шёл из дома. Он выходит на своей остановке и напевает что-то себе под нос, пока преодолевает короткий путь до арки. Открывает дверь подъезда, своей квартиры и спокойно входит, захлопывая за собой. Привычно стягивает с плеч сначала сумку, а потом пальто, разматывает шарф, разувается да идёт в сторону кухни. От окна к нему разворачивается Джунмён. Он без слов подходит ближе, заключая его лицо в ладони, поглаживая кончиками пальцев щёки и губы, а потом притягивает к себе, обнимая. - Джун? – Джонин обнимает в ответ, сцепляя ладошки между лопаток мужчины. - Он тебя заметил. – коротко выдыхает Джунмён, не прекращая обнимать. У Джонина на мгновенье спирает дыхание и замирает сердце в груди, а потом заходится в бешеном темпе, грозясь пробить грудную клетку. - Что? – переспрашивает мальчишка. – Почему ты мне раньше не сказал? Молчал всё это время? Ты же обещал держать меня в курсе! – Джонин отстраняется от старшего, но тот снова тянет его к себе, обнимая крепче и заламывая его руки за спиной. - Если бы я дал тебе знать, что ты пару раз проходил мимо него, ты бы начал нервничать, оглядываться и трястись, а ты вёл себя естественно. Это сыграло нам на руку! - Джун! – мальчишка трепыхается в крепких руках, словно лань, в шею которой мёртвой хваткой вцепился гепард. – Это нечестно! Отпусти! - Пока не успокоишься – не отпущу. – предупреждает мужчина. Джонин трепыхается ещё несколько мгновений, а потом расслабляется и обмякает, складывает голову вору на плечо, прижимаясь щекой к его щеке. – Если всё действительно так, как мы увидели и поняли, с завтрашнего дня он начнёт следить и наблюдать за тобой. Вор выпускает мальчишку из своих рук и усаживает в кресло на кухне, присаживаясь перед ним на корточки и заключая его ладошки в свои. - Как вы поняли, что он меня заметил? Где это произошло? – спрашивает мальчишка. - Он увидел тебя у подземного перехода, когда вы с Чанёлем переходили дорогу от Академии. И проследовал оттуда за вами к Lotte World. – рассказывает мужчина. – Когда вы зашли – он скрылся. - Вы точно уверены, что это был он? – переспрашивает мальчишка. - Точно. – Джунмён кивает. – Он под таким же наблюдением, как и ты. - И вы думаете, что он об этом не знает? О слежке? – Джонин хмыкает. - Малыш. – Джунмён мягко улыбается и нежно гладит одной рукой тёплую щёчку. Джонин ластится о ласкающую руку, улыбаясь в ответ. – За Тао следишь ты. Джонин прекращает улыбаться и охает. - Как – я? – выдыхает он. - Камеры. – просто отвечает вор. - Но у меня же только одна, и та под одеждой. – удивляется мальчишка. Джунмён вздыхает и целует запястья мальчишки, внутреннюю их сторону. – Не одна? – с подозрением переспрашивает Джонин, вскидывая брови. - Ты обещал мне. – напоминает Джунмён, вскидывая на мальчишку глаза. – Всё так, как должно быть. Ты не должен впредь противиться, понятно объясняю? - Да. – Джонин вздыхает и хмурится. - Я ванну тебе набрал. – вор улыбается, и Джонина тянет улыбнуться уголочками губ в ответ, так заразительно у старшего это получается. - Знал, что я уже на подходе, да? – мальчишка улыбается ещё более открыто, вставая на ноги и направляясь прочь из кухни. - Не забудь снять кулон и вынуть наушник. – зовёт в спину Джунмён. Оставаться спокойным абсолютно не получается. Джонин старается, старается весь день, и хотя Джунмён нарочно не рассказывает пока некоторых вещей, чтобы не волновать заранее, Джонин и без его подсказок знает, что Тао где-то рядом. Уже. Что он следит, наблюдает, что-то прикидывает и решает, и Бог знает, о чём думает. Джонину хочется спросить у своего вора, а не ревнует ли он часом, но понимает, что вопрос не уместен, и что возле Джунмёна, скорее всего, есть ещё люди: дядя и его коллеги, а ставить их обоих в неловкое положение Джонину не хочется. По крайней мере, пока он об это думает – не так нервничает. Его путь из Академии и обратно домой лежит примерно одним и тем же маршрутом, неизменно через серый двор заброшенного магазина – так быстрее, так логично, так правильно. Джонин надеется, что люди, профессионалы своего дела, сочинившие всю эту стратегию для поимки Тао – не ошиблись и всё рассчитали правильно, а свою роль, он, кажется, уже выполнил – жертва на крючке, осталось только последнее усилие – рвануть удочку вверх и вытащить так, чтобы не сорвалась. Джонин почти не видит своего любимого мужчину. Джунмён постоянно в участке, с Ханем и дядей, и сам Джонин не рискует ходить туда, мало ли – Тао захочет проследить за ним так далеко. Они встречаются вечером дома – когда Джонин доделывает домашнее задание, заколов длинную светлую чёлку невидимкой, а Джунмён, уставший, с красными глазами, ибо весь день просидел за монитором, возвращается домой, и обессилевший, падает замертво спать. Джонин долго прижимается к его плечу, пока засыпает, перебирает пальцы его руки, что сплетены с его собственными, и что-то шепчет в темноте. Утром вор собирает его на учёбу и обещает, что вечер они обязательно проведут вместе. И они действительно его проводят, но не за чем-то, а просто полулёжа на кровати, устало устроившись в объятиях друг друга. Джонин хочет что-то спросить или рассказать, но не делает этого, потому что уже две недели не имел нормальной возможности вот так просто полежать рядом, прижимаясь к тёплому боку, и слушать, как стучит чужое сердце. А у Джунмёна просто нет на это сил. Он мягко прижимается щекой к его макушке, периодически её целуя, и молчит. Молчит, потому что бесценные мгновения вместе и без слов хороши. Кто знает, что там ждёт их дальше, и когда снова выпадет такая возможность и будет ли она вообще. - Джун? – негромко зовёт Джонин, глядя на старшего. - Мм? – Джунмён опускает на него взгляд и подаётся навстречу, потеревшись носом о нос мальчишки и следом целуя его. - А визы в наших паспортах ещё будут действовать, когда всё это закончится? – спрашивает Джонин, и Джунмён смеётся ему в макушку, прижимая к своей груди. - Будут. – кивает следом. - И мы куда-нибудь поедем? – в карих глазах напротив улыбка, надежда и осязаемое тепло. Там счастье. Счастье, заключённое в материальную оболочку человека. Безграничное, только ему одному принадлежащее и открытое счастье. Счастье в том, как он улыбается, и насколько искренняя и яркая эта улыбка, насколько живая; счастье в звучании его голоса, в игривых, радостных или наигранно обиженных нотках; счастье в том, как он жестикулирует, когда что-то рассказывает; в том, как он закатывает глаза и цокает языком, когда злится и ревнует; счастье в том, как он колотит его, куда попадёт и где достанет, когда ему смешно. Джонин весь – один сгусток счастья. Каждое его слово, действие или поступок, каждый оттенок его глаз, наклон головы, тон голоса или полуулыбка. - Куда захочешь. – мужчина кивает, прижимаясь лбом ко лбу мальчишки. Во что бы то ни стало – его счастье нужно уберечь! - Забавно. – замечает следом вор. – Совсем недавно ты никуда не хотел ехать. - Знаешь, почему хорошо, что у меня волосы теперь такого цвета? – Джонин приподнимается на локте, чтобы взглянуть старшему в лицо. Джунмён вопросительно вскидывает бровь. – Потому что, если я поседею от всех этих нервов, – никто не заметит. - Маленький. – коротко выдыхает Джунмён, роняя его на свою грудь и притягивая ближе, обнимая крепче, стараясь скрыть в своих руках, уберечь, обезопасить. - Созвонимся. – обещает Джонин, когда стоит на остановке, наблюдая, как Чанёль запрыгивает в автобус. Тот кивает и машет на прощание. Джонин провожает автобус глазами и движется привычным маршрутом с остановки домой. Почему-то жутко хочется найти своего вора дома, в спальне, за столом, с чашкой кофе, за ноутбуком, серьёзного, всего в работе. Джонин улыбается своим мыслям, пока неспешно идёт. Обнять его со спины, съезжая ладошками по груди, и прижаться щекой к его щеке, которая наверняка колючая, со щетиной, но это ничего. Джонин любит, когда вор такой – взрослый, сильный, независимый мужчина. Настоящий мужчина. Когда он одет в изысканный тёмно-серый костюм, который ему жутко идёт, когда белоснежная рубашка подчёркивает белизну его кожи, и несколько расстёгнутых верхних пуговиц небрежно демонстрируют ямку между ключиц. Когда он пахнет дорогим парфюмом, который и тот, кажется, ему соответствует, кожей салона своей машины и самим собой – слегка терпким, но таким до дрожи приятным, привычным и родным запахом. Когда из-за непрерывной работы у него нет времени даже побриться нормально – щетина идёт ему, когда тёмная чёлка зачёсана вверх, и он запускает одну руку в карман, а другой держит находящийся у уха телефон – на запястье браслет Ролекса. Джонин не раз видел его таким – именно таким он его и полюбил. Профессионального вора. Искусного манипулятора. Мастера своего дела. Обаятельного мужчину, способного любого свести с ума. Пока тонет в мечтах о любимом правонарушителе, Джонин мало обращает внимания на окружающий мир. Он останавливается на светофорах, чисто на автопилоте, и лавирует между людьми так же. - Прошу прощения. – кто-то врезается в него, больно задевая плечом. Джонин вскидывает взгляд, глядя на высокого юношу в тёмной шапке и солнечных очках, и кивает, мол, не страшно. Юноша кланяется и, обходя его, устремляется прочь. Джонин трёт ушибленное плечо через одежду и вдруг чувствует, как засосало под ложечкой. Он на пятках оборачивается, находя взглядом врезавшегося в него человека, и вдруг чувствует, как земля стремительно уплывает у него из-под ног. - Это он. – коротко сообщает в наушнике голос Джунмёна. Джонин ловит воздух губами, как выброшенная на берег рыбка, и шарит руками в воздухе в поисках опоры, которой оказывается стена рядом находящегося магазина. – Он тебя проверял. Езжай к родителям. - Джун… - мальчишка сбивается в дыхании, находя взглядом лавочку и преодолевая расстояние к ней. Тут же усаживается. – Джун, я… - Тише. – пытается успокоить Джунмён. – Ты в безопасности сегодня, успокойся. Не иди пешком, садись на автобус. Как будешь дома – позвони. - Хорошо. – Джонин глубоко вздыхает, стараясь привести мысли в порядок, и направляется в сторону остановки, прыгая в нужный подоспевший автобус. Обеденное время плавно перетекает в вечернее. Джонин занят домашним заданием и, таким образом, пытается себя самого отвлечь, хотя голова работает только в одном направлении. К тому времени, как часы указывают полночь, Джонину кажется, что у него не осталось ни единой нервной клетки. Мальчишка закрывает крышку ноутбука и откладывает его на тумбочку у кровати. Уже переодетый в пижаму, он преодолевает расстояние от кровати к окну и забирается с ногами на широкий подоконник. Пальцы несколько мгновений крутят телефон, а затем набирают наизусть выученный номер. - Маленький. – отзываются с той стороны. - Я хочу к тебе. – тут же выдыхает Джонин. Джунмён вздыхает. - Хороший мой, ну чего ты? - Мне страшно. – голос Джонина на короткое мгновение срывается. Непосредственно перед самой кульминацией Джонин не на штуку пугается грядущих событий. - Вспомни – зачем, а главное – для кого ты это делаешь. – напоминает мужчина. - Для Сэ. – выдыхает мальчишка. - Для Сэ. – соглашается вор. – Ты не должен бояться. Я буду рядом и не позволю ему навредить тебе, слышишь? - Угу. - А теперь живо в кровать. – командует мужчина. Мальчишка спрыгивает с подоконника и поспешно забирается в постель. – Улёгся? – с улыбкой в голосе интересуется следом Джунмён. - Угу. - Я тебя люблю. Спокойной ночи. - И я тебя. – Джонин сбрасывает вызов, настраивает будильник и прячет телефон под подушку. Утро встречает солнечным светом в окно и в глаза. Джонин прячется с головой под одеяло и накрывается сверху подушкой брата, на которой спал. Но и будильник не заставляет себя долго ждать. Джонин почти ничего не ест за завтраком и только мысленно пытается настроить себя на грядущую операцию. Мама желает ему хорошего дня и целует в макушку по пути в коридор. Джонин подрывается с места и со всех ног устремляется следом, заставая маму ещё дома и тут же заключая в объятия. Ему хочется постоять так с ней подольше, сказать, что он очень её любит и безумно благодарен, что она у него есть; что она пришла за ним тогда, когда ему было 8, когда серые детдомовские шорты постоянно с него сползали. Поблагодарить за то, что она забрала с ним тогда и Сэхуна. Джонину хочется рассказать, что сегодня он идёт мстить за брата, за их маленького любимого Сэ, чтобы её несчастное, вечно страдающее материнское сердце хоть немного успокоилось. Но он прекрасно понимает, что нельзя втягивать в это маму, а потому молчит. Вещи специально для этого дня давно ждут ровной стопкой в их с Сэхуном большом шкафу. Джонин откисает в ванне, мылит большую пушистую мочалку и, пока елозит по коже смуглого, но уже худого тела, ловит себя на мысли о том, что готовится, словно кисэн к дебюту, и должен предстать перед клиентом во всей красе. От этих мыслей становится дурно. И чуть позже, пока натягивает на уже сухую гладкую кожу простые прямые джинсы и просторную кенгуруху, вдруг неожиданно понимает, что весь его сегодняшний гардероб рассчитан на то, чтобы от него можно было легко, без особых усилий, избавиться. Кожу приятно холодит серебряная цепочка и красивый кулон на ней, следом в ухо отправляется наушник. Джонин пропускает светлые пряди чёлки сквозь пальцы и несколько мгновений стоит напротив зеркала, глядя на своё отражение. Каким образом, и наступит ли вообще для него завтрашнее утро? Дверь закрывается на ключ, и Джонин стоит несколько мгновений на пороге, прижимаясь к деревянной поверхности лбом. Внутри всё натянуто, словно струна, которая готова порваться в любую секунду. Напряжение наполняет воздух настолько, что Джонин дышит им, когда заставляет себя уйти прочь из дома. Он долго оборачивается, пока идёт к остановке, оборачивается, пока издалека ещё можно рассмотреть крышу собственного дома. - Он следит? – совсем тихо, в шарф, интересуется Джонин, когда в наушнике слышится шипение. – Я уже в зоне его досягаемости? – снова спрашивает он. Автобус везёт его всего три остановки. Ответа не следует – общественный транспорт останавливается, и Джонин собственными глазами наблюдает, как Тао заходит в его автобус. Совершенно не похожий на того, кто врезался в него вчера. Джонин сглатывает и сжимается до размеров точки, а потом мысленно кричит не своим голосом, когда рядом с ним освобождается место, и Тао садится туда. Желание подорваться, сцепить ладони у него на шее и душить, душить, пока не перестанет дышать и не посинеет, и желание тут же встать с места и скорее выйти борются в нём. - Всё хорошо, родной. – голос Джунмёна, который неожиданно доносится из наушника, успокаивает. – Глубоко вздохни и упокойся. Тебе скоро выходить. Вслух он ответить ничего не может, поэтому соглашается мысленно и лишний раз признаётся Джунмёну в любви, всё так же мысленно. Кажется, за последние сутки он сделал это уже раз пятьсот. Это успокаивает – проговаривать «я люблю тебя» и вспоминать, как эта же фраза звучит из любимых губ в ответ. На следующей остановке Джонин, стараясь не дёргаться, выходит из автобуса и абсолютно точно видит, как Тао устремляется следом. - Мы уже на месте. Действуем по плану. – предупреждает Джунмён. Джонин снова делает глубокий вздох и прячет руки в карманы. - Он будет ждать на месте или двинется следом. Вечером темно, другого выхода, как сделать это во время твоего похода в Академию, у него не будет. Ты должен будешь сделать всё совершенно искренне. Уронить или потерять что-то, даже не заметив сам, словно так и должно быть. Так, чтобы он не понял, что ловят именно его, а не наоборот. Слова Ханя вспыхивают в голове. Джонин помнит, какими глазами тогда вор глядел на него – умолял, чтобы он был внимательным и осторожным. Рисковать нельзя. Впереди видится заброшенный двор магазина. Мысль о том, что так мальчишке-студенту гораздо быстрее добираться на учёбу, уже живёт в голове Тао. Чем ближе оказывается заброшенный магазин, тем больше дрожат руки. Джонин, не снимая рюкзак с плеч, кое-как выворачивает руку и открывает молнию в поисках телефона. Он роется в рюкзаке недолго, поспешно находя вещицу и небрежно вытаскивая её. Следом за телефоном тянутся и поспешно, почти беззвучно, падают на пол белые капельки наушников. Джонин замечает это боковым зрением, когда почти входит на территорию магазина, Тао отстаёт на несколько шагов и уже наверняка увидел, что мальчишка что-то потерял. Джонин проверяет время, осторожно глядя боковым зрением по сторонам, и прячет телефон обратно. Только едва доходя до середины магазина, переступая брошенные коробки и уже давно пропавшие банки с краской, камни и кирпичи, начинает напевать себе под нос. Впереди в нескольких десятках метров уже виднеется выход, Джонин снимает с плеч рюкзак, всё так же, не прекращая идти, засовывает руку в большое отделение, а следом охает, не обнаружив наушников. Тао проходит мимо, обгоняя его, а Джонин, кинув на него короткий взгляд, устремляется назад, опускаясь на корточки в поисках наушников. - Извините. – голос Тао разрезает, вспарывает тишину, словно охотничий нож брюхо убитого зверя. Джонин едва удерживает равновесие. – Вы что-то потеряли? Джонин вскидывает на него глаза и улыбается. - Да, кажется, да. Наушники. Не уверен, тут или нет, но поискать стоит. – кивает мальчишка. – Вы шли следом, да? Случайно не видели? - Они случайно не белые? – интересуется Тао совсем дружелюбно. Джонин вскакивает на ноги, улыбаясь шире. - Белые! Вы их видели, да? - Я видел какой-то белый свёрток проводков вон там. – Тао показывает рукой куда-то назад и чуть вглубь магазина. Немного не там, где Джонин обронил наушники, но это ничего. Наушники – не главное в данной ситуации. - Да, наверное, это мои наушники. – довольно соглашается Джонин. - Я их не опознал. Решил, мало ли, что может тут валяться, и пошёл дальше. – Джонин видит, как Тао делает несколько шагов в его сторону, глядя на него из-под чёлки чёрными, по-кошачьи раскосыми, глазами. Разворачиваясь к нему спиной, Джонин уверенным подступом устремляется туда, куда показывает Тао. Юноша идёт следом, и каждый его шаг отдаётся эхом внутри у Джонина. Магазин вовсе не выглядит так, словно здесь кроме них двоих кто-то есть, и Джонину вдруг становится страшно, что Джунмён просто так сказал, что они уже на месте, чтобы успокоить его. Что ему делать, как реагировать, если Тао сейчас неожиданно набросится на него? Как ему себя вести? Что говорить? И как перестать думать о том, как вёл себя брат? Его маленький Сэхун, его драгоценное сокровище, его семья, первая семья, которую он обрёл в жизни. Как не думать о том, что год назад в такой же ситуации оказался его брат? В наушнике тишина, связь отключена, а это значит, что вот-вот начнётся финальная фаза операции. Оба направляются вглубь магазина – Джонин ищет наушники, Тао помогает, и сердце в груди Джонина с каждым движением заходится в новом, совсем быстром темпе. - Где же они? – понимая, что он тут не шёл, и что наушников тут нет, Джонин осознаёт, что внутри ловушки для Тао попался в его собственную ловушку. Он только хочет обернуться, чтобы спросить что-то ещё, когда меткая подножка неожиданно валит его на пол, на спину, и Джонин чувствует, как больно он приземляется на неровный, устеленный разной дрянью пол. Рюкзак немного смягчает падение, но дай Бог, чтобы он вообще встал после этого. Тао неспешно обходит его, пока Джонин пытается справиться с реальным головокружением. - Что?... – только и успевает выдохнуть он, когда Тао опускается перед ним на корточки и больно бьёт в плечо, от чего Джонин, который уже успел приподняться на локтях, снова падает на спину. Затылок встречается с полом – снова головокружение. - Таким очаровательным созданиям не стоит ходить по заброшкам. – почти пропевает Тао слащавым голосом, когда седлает его бёдра и вдавливает в пол, упираясь ладонями в его плечи. Джонин мгновенно забывает об операции по поимке Тао и понимает, что ему действительно страшно. Он трепыхается, пытаясь вырываться из крепкой хватки, прикладывает все свои силы, которых не мало, но Тао оказывается сильнее и крепче, гораздо сильнее, и Джонин понимает, что у Сэхуна даже не было шансов. С самого начала, как его поймали. И у него, Джонина, их просто нет. - Что ты?... – Джонин снова предпринимает попытку вырваться. – Отпусти. – просит раз. – Отпусти! – и его голос срывается на крик, на что Тао накрывает ладонью его губы. - Птенчик, в твоих интересах не рыпаться. – шипит Тао, отпуская его губы, и тянется к карману своей куртки. - Кто-нибудь! – паника накрывает волной, цунами. Мысль о том, что помощь придёт в тот момент, когда будет нужна больше всего, покидает его голову. Внутри поселяется животный, первобытный страх, все инстинкты, кроме самосохранения, уходят на задний план. Джонин хорошенько замахивается и въезжает Тао кулаком в челюсть, но у того не дёргается даже голова. Вместо этого, Джонин чувствует, как его руки заводят ему за спину и чем-то фиксируют, больно сдавливая запястья. Тао открыто смеётся. Джонин набирает в лёгкие побольше воздуха, чтобы закричать, но сначала кулаком в живот, а потом в лицо прилетает тяжёлый удар, и крик застряёт в горле. По телу разливается боль, Джонин кашляет и чувствует, как скапливаются в глазах слёзы. А Тао тем временем легко расстёгивает его короткий пуховик, раскрывая, а потом без проблем задирает широкую кенгуруху почти до груди и касается смуглой обнажённой кожи ладонями. Джонин чувствует, как кожу обдаёт неприятным холодом, и старается втянуть и так плоский живот, избежать прикосновений. Но неосознанно делает этим ещё хуже. Как только втягивает живот, кожа обтягивает рёбра, и в глазах Тао он становится ещё более тонким и хрупким. Ещё более привлекательным. Джонин снова предпринимает попытку закричать, но ничего не выходит, Тао цепляется пальцами за пряжку его ремня и поспешно расстёгивает, а потом грубо переворачивает Джонина на живот и хватается за синий деним джинсов где-то на бёдрах, чтобы с силой потянуть вниз, когда слышится глухой выстрел. Джонин зажмуривается, глотая слёзы, повисает гробовая тишина, все звуки и движения скрадываются и словно исчезают. Кажется, время замирает. - Хуан Цзытао! – вспыхивают десятки фар полицейский машин. Джонин сквозь затуманенное сознание узнаёт голос дяди, звучащий в мегафон. – Вы задерживаетесь по обвинению в изнасиловании и убийстве двадцати четырёх юношей и немедленно отдаётесь под следствие. Вы НЕ имеете право на адвоката. Всё что Вы скажете, БУДЕТ использовано против Вас. – слышатся шаги совсем рядом. – Если тебе это как-то удастся. Джонин, наконец, переворачивается на бок и понимает, что Тао, словно задеревеневший, стоит на коленях, огромными глазами глядя на окружающих, не в силах пошевелиться или вымолвить слова. Этот выстрел – его парализовали. - Джонини. – руки освобождают. Дядя помогает ему сесть, поправить и застегнуть одежду, и тут же обнимает. Джонин бездумно глядит вперёд и прижимается к нему. – Тут кое-кто хочет тебя видеть. Дядя помогает ему встать, поддерживая за плечи. А потом всё происходит, как в замедленной съёмке. Джонин видит впереди, как Лухан открывает дверь чёрной KIA с мигалкой полиции, из салона которой поспешно выскальзывает человек, и по мере того, как он преодолевает расстояние между ними, Джонин всё больше убеждается в том, что Тао доделал своё дело, изнасиловал и убил его, и он, Джонин, попал в Рай, а иначе, как этот человек может сейчас быть здесь? Оказываясь совсем близко, человек, юноша, широко улыбается ему, и Джонин почти вскрикивает – перед ним брат. Сэхун!