Запахи

В детстве Прим часто таскала старшую сестру поглядеть на витрину городской пекарни. Булочки всевозможных форм, разноцветные торты, глазированные печенья... Здание сверкало кулинарными шедеврами. А Китнисс и не сопротивлялась - в дистрикте так мало красивого. Из приоткрытой форточки всегда чувствовался запах свежей выпечки. Он щекотал ее ноздри каждый раз, когда она отдавала мистеру Мелларку белок с простреленным глазом, так неуместно смотрящихся в его испачканных мукой руках. Он даже преследовал ее до самого дома, путаясь в ее волосах и протягиваясь в незримом, но таком соблазнительном и восхитительно аппетитном шлейфе, заставлявшем делать ее вдох глубже, чем обычно. Тогда, в одиннадцать лет, настоящий - не те серые лепешки, которые они ели, - горячий хлеб казался ей невозможным чудом. Далеким, вкусным и недоступным. А потом перед ней в лужу шлепнулись две подгорелые булки, только что из печи, еще обжигавшие замерзшую под дождем голодных дней кожу. С тех пор аромат свежеиспеченного хлеба стал везде преследовать ее яркими голубыми глазами, не отставая от Китнисс ни на миг ее мятежной жизни и почти всегда оставаясь лучистыми и невероятно добрыми. В далеком прошлом маленькая Прим из полузабытого детства спросила ее, чем пахнет счастье. Маленькая Китнисс рассмеялась и ответила, что счастье пахнуть не может, когда большие детские глаза доверчиво посмотрели на нее. А сейчас ее муж каждый вечер возвращается из пекарни, и родное тепло непреодолимо тянет к себе, заставляя прижаться к мягкой теплой ладони и вдыхать запах замешанного теста и корицы. Запах счастья.