Запахи

Пьяница, психологически неуравновешенный человек, самый худший ментор за всю историю Игр. Хеймитч, опрокинув очередную бутылку крепкого виски, смутно подумал, что уже привык. Язва, грубиян, нахал - комплименты Эффи тоже стали неотъемлемой и совсем обыкновенной частью его пьяной жизни. Алкоголь? Да, алкоголь самое то. Дорогой янтарный виски перемешался с самогоном однорукой Риппер, создав ядреную смесь запахов. Вызывает слезы, вышибает дух, убивает наповал. Хеймитч уже привык. Еще давным-давно. Слабый мигающий свет от телевизора освещает торчащие из стены провода. Хеймитч надеялся, что ему перестанут звонить, постоянно вскрывая никогда не заживающие раны. Телефон вырван, люди не звонят, знакомые перестали здороваться с ним на улицах. Зато он забыл, что от воспоминаний отгородиться невозможно. Хеймитч пил, Хеймитч ругался, Хеймитч разбивал пустой бутылкой окна, сопровождая все это ужасающим амбре блевотины, перегара и пота. Людей отпугивать помогало, но прошлое возвращалось вновь и вновь. Он помнит, что ее белокурые волосы облепили всю шею густой липкой массой, тем не менее еле прикрывая зияющие раны, из которых еще хлестала кровь. Он тогда мог чувствовать ее железный привкус у себя на языке и легкий, едва уловимый цветочный аромат, который, несмотря на вызывающий запах райских растений, ощущался слишком ярко. Слишком неуместно. Он сопровождал каждый его кошмар, ослепительно ударяя по обонянию. Каждый год, во время Игр, он стократно обострялся, и тогда даже алкоголь не мог заглушить его. Никто не знал, что порой Хеймитча душили приступы. Он бессильно задыхался, пытаясь разрезать кухонным ножом плотную стену цветочного аромата, пока наконец не терял разум, проваливаясь в тревожный сон. В общем-то, Хеймитч уже ко многому привык, приспособился, притерпелся. Но легкий цветочный запах по-прежнему разрывал его на куски, врываясь в пьяное сознание.