Запахи

Дым. Гейл помнит много дыма. Тогда горел Шлак, горел зажиточный район, горел весь Двенадцатый дистрикт. Горела заживо его прежняя жизнь. Видимо, они считали, что Огненная Китнисс должна жить в оправдывающем ее имя месте, раз разбомбили тут все к чертям собачьим. Угольная пыль на домах вспыхнула как по мановению пальцев, очень многие сгорели заживо в собственном жилище. Гейл очень смутно помнит события того дня, хотя в то время он единственный чудом сохранил ясность сознания, пока разум других раздирала ужасающая паника. Тогда, на Круглой площади возле президентского дворца, наверное, тоже был дым. Возможно, не такой густой, стоящий плотной пепельной, почти черной громадой, но был. Говорят, нет дыма без огня, а огонь-то там точно горел, да еще какой... Гейл старался не вспоминать, что часть вины за это лежит на нем. Даже серая военная форма дистрикта Тринадцать служила ему ненавистным воспоминанием. Порой ему казалось, что он сам являлся источником горелого запаха, и ладонь привычно закрывала рот, пытаясь помешать несуществующему дыму проникнуть в дыхательные пути. Теперь у Гейла на поясе всегда болтался кожаный мешочек с мятой, прикрепленный к ремню. Когда горло снова начинали разъедать галлюцинации, он аккуратно доставал небольшой зеленый лист и медленно разжевывал его - во рту начинало щипать уже от свежести мяты. Дым растворялся и исчезал полностью, так никогда и не возникая по-настоящему. Когда-то одна девочка протянула ему такой же листик мяты и сказала, что после него в желудке так сильно урчать не будет. Гейл в очередной раз полез в мешочек и обнаружил, что мята кончилась. Вполне возможно, что дым сейчас шел от тлеющей частички прошлого внутри его самого.