of movie cliches

Лёжа на кровати, Лухан то и дело ворочается с боку на бок. Сон всё никак не идёт, и дело вовсе не в неудобном спальном месте — наоборот, будь его воля, он бы женился на этой кровати, настолько она была мягкой, — проблема заключалась в спящем в одной комнате с ним Минсоке, который невнятно что-то бормотал во сне, изредка всхрапывая. От безысходности Лухан даже пытался считать барашков, по привычке шевеля пальцами ног, но, похоже, Морфей решил сегодня не пускать его в своё царство. Он скользит взглядом по стеклянной двери балкона, наблюдая за переливами серебристого света необычайно яркой луны. Настенные часы показывают полпервого ночи, и Лухану кажется, что он единственный во всём доме бодрствует в столь поздний час. Решив не спать всю ночь напролёт, он идёт на балкон. Услышав исходящий откуда-то снизу радостный перезвон смеха, он не может скрыть удивления. — Не спится, гэ? Повернув голову к источнику звука, Лухан обнаруживает пристально смотрящего на него Тао. Сильные руки Криса надёжным обручем сомкнулись на талии младшего китайца, но сам блондин даже не взглянул на вошедшего Лухана, устремив взгляд куда-то вниз. — Что тут происходит? — спрашивает Лухан. Тао неопределённо кивает головой в сторону, будто указывая на что-то: — Они танцуют. Лухан переводит взгляд вниз и сразу замечает танцующих около небольшого костра Кая, Лэя и Сехуна. Свет от ярко-оранжевого пламени отбрасывает причудливые тени на чернеющую в темноте ночи землю. — Неужели они не устали? Крис наконец-то поднимает голову, чтобы взглянуть на Лухана: — Судя по всему, нет. Они ведь неплохо отдохнули и выспались в машине по пути сюда. — А остальные чем занимаются? — Ну, — неопределённо пожимает плечами Тао, — мы не спускались вниз, но видели отсюда, как Кёнсу принёс нашим трудягам небольшой перекус. Чондэ ещё недавно тусовался с ними, тщетно пытаясь изображать нечто вроде танца. Мы думали, что ты, Минсок и Чунмён уже легли спать, но, похоже, ошиблись в своих предположениях. А Бекхён и Чанёль… Я даже не хочу думать о том, где они и чем занимаются. — Минсок действительно уже спит, — сообщает Лухан, продолжая с высоты балкона наблюдать за тремя танцующими парнями. — Не хочешь спуститься вниз и присоединиться к ним? — Почему бы и нет, — улыбается Тао, прежде чем выскользнуть из надёжных объятий своего бойфренда. — Тао… — хмурится тот, и на короткую долю секунды тень недовольства скользит по его лицу. — Тш-ш! Ложись спать, — Тао по-семейному ласково целует Криса в щёчку, после чего торопливо покидает балкончик. — Прости, Крис, — виновато кланяется Лухан. Крис в ответ лишь приподнимает уголки губ в улыбке: — Идите уже. Тао берёт Лухана под руку, и они вместе спускаются вниз. — Гэ, сейчас мы можем спокойно поговорить. Конечно, если ты этого хочешь. — Давай сначала проведаем ребят, — слабо улыбается Лухан. Когда они выходят на улицу, то первым делом замечают сидящих на покрытой паркетными досками террасе Кёнсу и Чондэ. — О, Кёнсу-хён! Но ведь твой час отбоя уже давно прошёл, разве нет? Почему не спишь? — спрашивает Тао, присаживаясь рядом с ним. Большеглазый парень улыбается: — Как ни странно, я чувствую себя чрезвычайно бодрым. К тому же наблюдать за этими придурками так весело! — Ну, ребята! Я тоже хочу с вами, почему мне нельзя присоединиться?! Я же просто дэнсинг-машина! — тем временем стенает Чондэ. — Благодаря мне вы наверняка займёте первое место! — Я согласен взять в нашу команду Минсока, но уж точно не тебя, — шутя, дразнит его Лэй, и Чондэ недовольно дуется, всем своим видом показывая, что обиделся. — Господа, вам удобно здесь находиться? Может, вам что-то нужно? Услышав незнакомый голос, парни, как по команде, поворачивают головы и видят направляющегося к ним дворецкого, в чьих руках замечают поднос, заставленный стаканами с охлаждающими напитками. — Мистер Сео, всё просто замечательно. Но, пожалуйста, вам не стоит беспокоиться о нас, можете ложиться спать. А мы обо всём позаботимся сами, — дружелюбно улыбается Кёнсу, отвечая на вопросы дворецкого. — Просто я не думаю, что мы скоро разойдёмся по кроватям. — Что ж, тогда я сейчас же покину вас, господа. Не буду мешать. Подносы можете оставить здесь же, мы уберём их утром. Спокойной всем ночи, — мистер Сео одаряет компанию тёплой улыбкой, прежде чем вновь скрыться в доме. — Кстати, почему они так усердно тренируются, м? — Лухан задаёт давно интересующий его вопрос, ни к кому конкретно не обращаясь. — А разве Сехун не рассказал тебе? — отвечает вопросом на вопрос Кай, подошедший к террасе, чтобы взять с подноса напиток. — Вскоре мы хотим принять участие в одном танцевальном соревновании. Точнее, Лэй заставил нас захотеть, так сказать. — Нет. Сехун не говорил мне об этом. В последнее время он вообще мне больше ни о чём не говорит! — не зная, куда направить нахлынувшую на него волну обессиливающей злобы, Лухан пинает носком ботинка песок. — Давай-ка чуть прогуляемся, гэ, — Тао поднимается со своего места, утягивая старшего за собой. Когда два китайца уходят, скрываясь от посторонних глаз в ночной темноте, Сехун и Лэй прекращают танцевать и подходят ближе к террасе. — Сехун, скажи честно, ты считаешь нас непроходимыми глупцами? Что произошло между вами обоими? — тут же накидывается на макнэ Чондэ. Прежде чем ответить, Сехун опасливо косится в сторону Кая и Кёнсу: — Просто он снова сходит с ума. — Глупый мальчишка, — строго отчитывает Лэй, ощутимо ударяя Сехуна по затылку. — Ты же говоришь о своём хёне и лучшем друге. — Если рассуждать логически, вы не могли поссориться из-за Криса, так как Тао и Лухан вдруг стали едва ли не лучшими подружками. Хм, а вдруг они прониклись друг к другу тайной любовью и сейчас планируют устроить тройничок?! Ох, это было бы чертовски горячо. А если бы и Крис одобрил эту идею… Да, и добавить ко всему этому различного рода извращения! — Чондэ, или ты закроешь свой рот, или я выдерну тебе язык, чтобы ты больше не смог говорить подобные гадости, — раздаётся позади них громоподобный голос Криса. — Где мой парень? — Ушёл прогуляться с Луханом-хёном, — безразлично пожимает плечами Сехун, собираясь вновь включить музыку и возобновить прерванную репетицию, но Крис не даёт ему сделать этого. — Ты. Пошли со мной. — Я? — удивлённо приподняв брови, Сехун указывает на себя, а затем оглядывается по сторонам, чтобы удостовериться, что блондин обращается к нему. — И что я натворил на этот раз? — О, неужели сегодня ночь обмена любовниками? Вы должны были предупредить меня! В таком случае чур Кёнсу мой. — Чондэ, Богом клянусь, я оторву тебе голову, — совершенно по-звериному рычит Кай, в то время как Лэй загораживает своим телом Чондэ, а Кёнсу тщетно старается утихомирить своего парня. Крис поворачивается к парням: — Идите спать. Мне просто нужно немного поговорить с Сехуном кое о чём. — Ладно. Спокойной ночи, — раздаётся нестройный гул голосов, и компания друзей скрывается в доме. А Сехун и Крис уходят в направлении, противоположном тому, куда ушли Тао и Лухан.

-----

— Послушай, гэ. Сейчас ты можешь всё мне рассказать. Обещаю, что никому не проболтаюсь, — начинает Тао, присаживаясь на нагревшийся за день песок. Место, которое он выбрал, находится в безопасном отдалении как от берега, так и от дома, и Лухан садится рядом. — Сехун… Два дня назад Сехун признался мне в своих чувствах, — начинает старший, пальцами зарываясь в рассыпчатый белый песок. — Ну, признался не совсем прямо… — Не совсем прямо? Это как? Лухан неловко прикусывает нижнюю губу, в голове подбирая нужные слова: — Я подслушал разговор парней. Это было после того инцидента с тобой и Крисом. Была примерно полночь, некоторые парни из нашей компании остались ночевать у нас в квартире, после того как помирили тебя с Крисом… — Продолжай, хён. Я слушаю, — Тао ободряюще поглаживает худую спину Лухана. — Я здесь, не бойся. И Лухан рассказывает всю историю, от начала до самого конца: о том, как он, случайно подслушав, узнал об истинных чувствах Сехуна, о своих внутренних переживаниях и дилеммах и даже о том, как отказал своему лучшему другу в ответной любви. На протяжении всей истории Тао лишь внимательно слушает, не говоря ни слова — никакого упрёка, лишь редкие кивки головой и тихое угуканье, свидетельствующее о том, что он всё ещё тут. — Я всего лишь хочу, чтобы между нами всё стало по-прежнему, чтобы мы вновь были лучшими друзьями. Разве я о многом прошу? Неужели это так трудно? — из глаз Лухана льются слёзы, и Тао вновь принимается гладить изредка вздрагивающую спину, подбадривая друга. — Но, гэ, это действительно трудно. — Нет, не трудно! Только посмотри на нас с тобой. Мы — живой тому пример. Я чуть ли не разрушил твою жизнь, но именно ты сейчас сидишь здесь, со мной, пытаешься оказать поддержку, помочь. — Потому что мы никогда не были лучшими друзьями. И, в конце концов, я не влюблён в тебя. — Я не понимаю… — хнычет Лухан, подтягивая колени к подбородку, словно пытаясь защититься от назойливых мыслей и нерешённых проблем. — Мы решили всё забыть, решили, что ничего такого не произошло, но он ведёт себя совершенно по-идиотски: постоянно таскается за Лэем и упорно игнорирует меня! — Гэ… С того момента изменилось всё. Притворяться, что ничего не произошло, не выход из ситуации. Это просто самообман. Лухан поднимает голову, встречаясь взглядом с Тао. Тот смотрит на него, в его глазах застыли искорки дружеского понимания, а губы растянулись в тёплой улыбке. — Гэ, ты не можешь просто заставить Сехуна забыть об этом, как и не можешь внушить ему, что он в порядке. Он был влюблён в тебя ещё со времён половой зрелости, и я уверен, ты до сих пор ему небезразличен. Ты отверг его, и для него это было ударом под дых. Ему нужно время, чтобы восстановиться, всё переосмыслить. Ты не можешь просто, будто фея, одним взмахом волшебной палочки исцелить его разбитое сердце. Но… Я не могу понять, почему ты не можешь ответить на его чувства взаимностью? — …Тао, он же ребёнок. Он просто ребёнок. — Что? Этому парню уже девятнадцать лет. — Но я знаю его с восьми лет. Когда мы играли в песочнице, он был ещё карапузом, щеголявшим в подгузниках. Я не могу думать о нём как о своём потенциальном партнёре, иначе у меня возникает ощущение, что я совращаю своего младшего брата! — Гэ, похоже, ты один не обратил внимания, потому что из нас это заметил каждый… Сехун ведёт себя более зрело, нежели ты. Только без обид, я просто констатирую факт. Из вас двоих именно ты являешься ребёнком. Лухан слегка ударяет Тао по руке, тут же начиная недовольно дуть губы: — Всё равно обидку кину! Ну, на самом деле он вроде как… пытался быстро повзрослеть. Я замечал его стремление соответствовать моему возрасту. В моральном плане, — Лухан вытирает солёную влагу со щёк, тихо смеясь. — Когда мне было восемь, он пытался побить парней, которые издевались надо мной, потому что думали, что мне семь лет. В то время как на деле я был старше всех их. — И ты действительно никогда не видел в нём взрослого, зрелого юношу? Лухан тяжело вздыхает: — К сожалению, до недавнего времени я всё ещё воспринимал его как ребёнка, заходящегося в плаче каждый раз, как нам приходится расставаться. Я видел в нём шестилетнего мальчугана, растянувшегося посредине парка и утопающего в слезах после падения с качели. Для меня он был восьмилеткой, что тщетно пытался сдержать волну жгучих слёз, после того как его побили за то, что он пытался защитить меня. — Гэ, судя по тому, что ты говоришь… Сехун действительно очень старался соответствовать тебе и твоему возрасту. Он даже поступил в тот же университет, что и ты. И ты, ожидая его здесь, давал ему ложную надежду. Гэ, если ты не можешь ответить на его чувства, то отпусти его. Позволь ему вздохнуть свободно. В уголках глаз Лухана снова начинают скапливаться слёзы. — Но в этом-то и проблема… Я не хочу, чтобы он отдалялся от меня. Он всегда будет для меня моим Сехуном. Он мой лучший друг, и принадлежит он только мне одному. Тао уже привычным жестом кладёт ладонь на спину старшего. — Гэ, так не может всё оставаться. Сейчас это единственное, что ты можешь сделать. Отпусти его. Тебе надо отпустить его. — Нет, не отпущу! И если мне придётся убить Лэя, чтобы он перестал липнуть к Сехуну, я пойду на это! — Ты ревнуешь к Лэю-гэ? — Я не ревную! Я просто хочу, чтобы Сехун-а перестал уделять ему столько внимания! Это нечестно: с Лэем он таскается постоянно, а меня просто игнорирует, будто я пустое место! — Гэ, ты ревнуешь. — Нет, не ревную! — визжит Лухан. Тао задиристо смеётся: — Ладно, гэ, думай, как знаешь. Но попытайся разобраться в своих эмоциях. Потому что я совершенно точно уверен, что ты ревнуешь. — Просто я собственник, не привык делиться. Вот и всё. — Да-а, конечно. — ТАО-О-О~! Пошли спать! — чужой басовитый голос прерывает их разговор. — Боже, твой парень такой приставучий, — цыкает Лухан. Тао добродушно смеётся: — На самом деле ты такой же. У вас с Крисом ничего бы не вышло, начни вы встречаться. Думаю, в конце концов вы бы просто задушили друг друга. Лухан подхватывает смех младшего, но вдруг резко останавливается: — Спасибо тебе, Тао. Я очень тебе благодарен, правда. Моё сердце и моя голова ещё не разобрались в своих чувствах, да и во всей этой ситуации в целом, но я рад, что у меня есть друг, с которым я могу поделиться своими проблемами.

-----

— Хён, ты меня пугаешь. Чем я провинился на этот раз?! — спрашивает Сехун, после того как он и Крис удобно устроились на песке. — Что происходит? И не смей говорить, что ничего не случилось, потому что в таком случае я засуну твою голову в воду, благо море недалеко. Сехун по привычке удивлённо приподнимает одну бровь. — И почему же ты столь внезапно начал проявлять заботу по отношению ко мне? Почему начал интересоваться всей этой ситуацией? — Мой бойфренд сказал мне, — отвечает Крис, хмурясь, — что заметил, что ты и Лухан ведёте себя друг с другом по-другому. Холодно и отстранённо. Вы как будто стали чужими. Серьёзно, что у вас там случилось? Я ожидал, что в течение этой поездки вы не станете повторять наши ошибки и будете не разлей вода. Сехун растерянно чешет затылок, стараясь обдумать ответ. — Ну, между нами кое-что изменилось. Я не думаю, что ты хочешь об этом знать. — Слушай, расскажи мне. Я знаю, что мы не так уж близки, но я пойму тебя. То есть, так как мы не являемся лучшими друзьями, ты можешь без всяких сомнений довериться мне и рассказать о том, что случилось между вами двумя. А я буду независимым слушателем. Не зная, куда деть руки, Сехун начинает кидать ракушки в шуршащую пучину моря. — Ты, наверное, и предположить не сумеешь, насколько глупо и в то же время нелепо человек может чувствовать, когда долгие годы он втайне набирался смелости, чтобы признаться в чувствах парню, любви всей его жизни, но в итоге получил от ворот поворот ещё перед тем, как успел сделать то, к чему так долго готовился, — макнэ горько усмехается. — И всё потому, что он просто случайно подслушал мой разговор с Каем и Чанёлем. Он всегда был слишком нервным, поэтому не смог вынести груз подобного знания, так он признался мне, что знает о моих чувствах. И заодно сказал, что никогда не видел меня в романтическом плане. — Хреново, — вздохнув, Крис расслабленным движением ерошит волосы. — Продолжай. — Он спросил, можем ли мы вести себя, будто ничего подобного не случилось, и, боже, я так сильно люблю его, что не мог не согласиться, несмотря на то что даже нахождение с ним в одной комнате медленно убивает меня. Я просто не могу. Я пытался, но не смог справиться с болью. Крис пытливо щурит глаза: — Но, знаешь, не похоже, что… Не похоже, что ты после всего случившегося сломился, опустил руки. — Может быть. Знаешь, я даже не плакал, — Сехун качает головой. — Совсем. Той ночью мне просто хотелось кричать. Громко и отчаянно. Этот крик буквально разрывал меня изнутри, — макнэ слабо улыбается. — На самом деле, наверное, это не сильно отличается от всей той боли, с которой мне приходилось справляться, пока я был рядом с ним. Ты же не первый парень, которым он увлёкся. Были и другие. Он и раньше заводил отношения, уже после того, как закончил старшую школу и переехал в Сеул. Но, думаю, ты единственный парень, с которым мне приходилось сталкиваться лицом к лицу. О других я знал лишь со слов Лухана. Крис отечески хлопает младшего по спине. — Сейчас можешь поплакать. Клянусь, что не буду использовать это против тебя в качестве шантажа. Если поплачешь, то будешь чувствовать себя лучше, поверь моему опыту. Я рыдал, как грёбаная истеричка, когда Тао и я… расстались на время. — Крис-хён, мы знаем, мы видели, — смеётся в ответ Сехун. — Поверь, такое не забудешь. Между прочим, мужчины не плачут. В отместку Крис вновь хлопает макнэ по спине, на этот раз приложив силу. Сехун морщится от лёгкой боли. — Нет, Сехун. Я понимаю, что не могу понять всех твоих чувств на данный момент, но знаешь… — Хён, я пытался завоевать его, — прерывает его Сехун, устраивая подбородок на ладони. — Я действительно пытался. Я начал предпринимать попытки ещё с того времени, как мы были детьми. Я помню, как он защищал меня от Тэгуна. Тогда мне было шесть, и я чувствовал себя таким беспомощным, а он казался мне абсолютно прекрасным и хрупким, даже когда пытался заставить меня перестать лить слёзы и прекратить злиться на Тэгуна. Я не хотел, чтобы подобная ситуация повторилась, поэтому, став старше, взял на себя роль защитника. В восемь лет я попытался побить группу детей, которые дразнили его. Серьёзно, ты бы видел хёна в детстве: с его курносым, похожим на пуговку носиком и глазами, как у оленя, ты бы не дал ему и половины от его возраста, — губы Сехуна искажаются в горькой усмешке. — И к тому времени, как мне исполнилось тринадцать, я твёрдо решил, что всю оставшуюся жизнь хочу быть рядом с ним. Ты и понятия не имеешь, какой прилив надежды я ощутил, когда он сказал мне, что всё это время ждал меня здесь, в университете. Я подумал, что, может быть… Может быть, он перестанет воспринимать меня как сопливого четырёхлетку. Но в этот момент появился ты. — Воу-воу, притормози, — Крис поднимает руки в знак поражения. — Я даже и не претендовал на него. Моё сердце раз и навсегда принадлежит Тао. — Знаю, знаю, — смеётся Сехун. — Но тогда я был действительно раздосадован, потому что он говорил лишь о тебе. Всё время. Клянусь, я едва сдержался, чтобы не побить тебя вместе с ним. Я имею в виду… Я и представить не мог, что это будет настолько тяжело, — голос младшего начинает ломаться. — Было намного легче помогать ему залечивать разбитое сердце с расстояния, потому что так я мог в это же время незаметно латать свою разорванную душу. Но здесь, в Сеуле, мне приходилось утешать его и в то же время стараться скрывать очередную рану на сердце, нанесённую его слезами о тебе. Сехун плачет, и Крис извиняется за то, в чём в принципе нет его вины, потому что он не мог это контролировать. Старший ждёт, пока Сехун немного успокоится, и потом уже решается вновь заговорить: — Сехун… И это твой способ зализать раны? Полностью игнорировать существование Лухана? Ты действительно видишь в этом выход? — Хён, если он сейчас не в состоянии видеть меня в романтическом плане, то вряд ли когда-нибудь сможет. Да, я люблю его, но я не думаю, что он хочет, чтобы я и дальше следовал за ним. Если я не попытаюсь забыться, продолжить жить без него сейчас, то тогда не смогу никогда, — Сехун рассеянно теребит край футболки. — Так что… Да. Единственный способ, который поможет мне… Поможет нам восстановиться после произошедшего — это побыть немного порознь. Поэтому для меня единственный выход из этой ситуации — не обращать на него внимания. Я не хочу обманывать всех вокруг и в том числе себя, говоря, что ничего между нами не изменилось, когда изменилось всё. Абсолютно всё. Крис ободряюще сжимает сехуново плечо. — Ты должен разобраться с этим. Если ты продолжишь игнорировать его, то остальные тоже заметят это, и я буду не единственным, кто захочет с тобой поговорить на эту тему. А я не думаю, что ты горишь желанием говорить об этом снова, и снова, и снова. Несмотря на свой возраст, из вас двоих именно ты более зрелый. И если ты раньше пытался побыстрее вырасти, чтобы догнать Лухана-хёна, то докажи, что стал взрослым, и попытайся разрешить эту проблему по-взрослому. Сехун уже открывает рот, чтобы возразить, но Крис резко поднимается с насиженного места. — И, милый ты мой ребёнок, не думай, что Лэй поможет тебе забыться. Это уж точно не исправит ситуацию. — Что? А Лэй-хён тут при чём? В ответ Крис лишь приподнимает уголки губ в загадочной улыбке: — Подумай об этом. Крис уходит, и Сехун хвостиком увязывается за ним. Когда они подходят к пляжному домику, Крис кричит: — ТАО-О-О~! Пошли спать! — Чувак, ты же так всех наших друзей перебудишь! — Сехун в наказание ударяет Криса по руке. Тот в ответ притворяется, что собирается ткнуть макнэ локтем в живот, прежде чем открыть рот, чтобы вновь позвать своего бойфренда, но, к облегчению Сехуна, он не успевает: парни различают, как с берега к ним направляются тонущие в темноте фигуры Тао и Лухана. — Малыш, пошли в кроватку? — на этот раз Крис спрашивает нормальным голосом. В ответ Тао поспешно подбегает к своему возлюбленному, чтобы тут же заключить его в объятия. — Вот и отлично. Спокойной ночи, Сехун, Лухан-гэ. И парочка уходит, оставляя двух лучших друзей наедине. — Так, гм… — неловко начинает Сехун. — Спокойной ночи. Младший уже хочет уйти в свою комнату, когда Лухан резко хватает его за руку, не позволяя сдвинуться с места. — Что происходит, хён? Лухан ничего не говорит в ответ, просто, не отрываясь, смотрит на Сехуна. Макнэ быстрым движением стряхивает руку Лухана со своего запястья. — Лухан-хён. Не стоит. Я больше не в состоянии это выносить… — Сехун-а… Мне действительно тебя не хватает. Сехун шумно выдыхает, чувствуя, как в груди каменеет сердце. — Хён, прости. На этот раз это не сработает. — Что не сработает? — Я думал, что, может быть, просто может быть, я действительно смогу делать вид, будто ничего не изменилось между нами, но на деле изменилось всё. Мы изменились. И я не в состоянии притворяться. Мы больше не можем общаться настолько близко, это просто не сработает. По окончании этой поездки я съеду из нашей квартиры. На этот раз навсегда. Лухан уже хочет что-то сказать, но Сехун резко обрывает его: — Ничего не говори. Давай не сегодня. Просто… Отдохни. Нам обоим нужно это, — с этими словами младший направляется к дому, оставляя хёна позади. Он уходит, оставляя Лухана в одиночку оплакивать своё горе.