Любовь - истинная подлость жизни

Девушка должна быть как Швейцарские часы: дорогой, желанной и чтоб мужчины носили на руках!

Дневные уроки благополучно закончились, что я могла невозмутимо пойти домой, но как назло именно в этот гребанный день, словно по каким-то злым силам все решили на меня свалить все пропустившиеся контрольные, зачеты и тесты, из-за чего я осталась после всех занятий сдавать все свои хвосты. И вот слава небесам в шесть часов я освободилась от мучений – не понимаю, как ученики могут после занятий еще оставаться на дополнительные кружки, ведь это так изматывает и притомляет, что чувствуешь себя скелетом, у которого высосали всю его жизнь. Мои друзья-герои, если они каждый день это выдерживают, даже хорошо, что я не выбрала кружок, а-то чувствую, не то чтобы доползать до своего дома не смогла, а вообще выйти из школы было для меня затруднением. Я чертовски устала! Это и так понятно, поскольку после трех литров пива и покупной мартини, которая стояла у меня в холодильнике на черный день, к хорошему ничего не приведет. Голова раскалывается на две части, горло постоянно сухое вместе с губами, а перед глазами, бывают, проскакивают зеленые человечки. Сколько я раз заручалась не пить, когда на следующий день у меня рабочий! Это настоящее мучение, если бы не Ами, которая попросила прийди к ней, в кабинет журналистики, то я бы просто потащила свою задницу домой, выпила таблетку аспирина, залезла в холодную ванную для свежести и наконец отрезвления, и чисто бы проспала еще часиков на этак четыре. Но моя лучшая подруга Ами, у которой место мозгов какие-то моторные двигатели, придумала новую статью для школьной газеты, которую я должна обязательно послушать, поскольку там будет не только про день рождения Ихиру Кута, но и что-то про мою персону. Поэтому я сейчас плетусь по пустым коридорам в кабинет Ами, а-то кто знает, чего она там удумает написать про меня. Перед моими глазами нарисовалась табличка с цифрой тридцать один, ниже большими буквами «Журналистика». Вздохнув, я по-обычному открыла дверь без стука и приглашений, и как тут не возьмись, на меня обрушился хор присутвующих в кабинете, которые все словно по команде взглянули на меня, после чего появилась тишина, а голова перестала звенеть. Все мои друзья окружили розоволосую девчонку, с которой я познакомилась во время шопинга, и видимо о чем-то бурно и эмоционально обсуждали, но когда я хотела уже переступить порог и спросить в чем же дело, как на меня напросилась эта дикая масса с воплями и восторженными криками, в которых я не могла ничего разобрать, они только ухудшали мое положение, ибо моя голова наотрез отказывалась принимать непонятные возгласы, уши стали скручивать в трубочку от писков и криков, а тело само хотело убежать отсюда, но я пересилила свое желание и сама уже рявкнула: – Какого черта тут происходит! Все вмиг замолчали. А потом подорвалась Момои с ее обворожительной улыбкой и громогласно с открытым блаженством в голосе произнесла, выплескивая свою непонятную радость руками: – Поздравляю, я так и знала, что ты будешь встречаться с Дай-чаном. Вдруг в мою бошку врывается, словно дубинка по голове, смысл сказанных слов Момои, которые я в течение всех уроков отгоняла, ссылаясь, что подумаю над этим потом. Черт, только сейчас я осознаю смысл этих слов. Я открыла рот то ли от удивления, откуда эта девица могла про это узнать, то ли от шока, что все уже думаю, что я девушка Аомине, то ли от того, что я хотела возразить, но так и ничего не сказала. Тут я понимаю, что мне нужно хоть что-то сказать, потому что сами друзья похоже тоже в замешательстве – вот же смешная картина: они в замешательстве, и я полностью окуражена новостью Момои, странно на них всех поглядываю. В голове у всех пустота и смотрим друг на друга как истуканы, тупыми глазами, не зная, что сказать и предпринять. У первого, у кого хватило духа себя собрать – эта была Ами, которая выдавила из себя спонтанную улыбку и потрясенно произнесла: – Ты встречаешься с Аомине? И внезапно как сломанный телефон начали повторять одно и то же слово с разной интонацией и чувствами, даже как попугаи, которые никакого слова больше не знают, стали выкрикивать: - Что? – крикнул ошарашенно Таширо, округляя глаза, что так и выкатятся глаза из орбит. - Что? – тихо пискнула Ая, нехотя верить во все это. Странно почему? - Что? – вымолвил Дай, у которого больше было похоже «ну-ты-даешь-девка». - Что? – попутав, поинтересовалась Момои, которая не ожидала таких реакций у своих друзей, пытаясь так их переспросить. - Что? – сама себя спросила Ами, наверняка, думая, как поинтересней выложить это в газете. Все уставились на меня. - Что? – только подхватила эту цепочку я, сама не зная, как на это правильно реагировать, потому что я никому об этом не говорила, да что там говорить, я даже об этом сильно-то не вспоминала. Совсем из головы вышибло, что этот чертов подонок предложил мне встречаться. Вот же зараза, так он успел еще половине школы, что ли рассказать? В голове сразу выплыло недавнее неприятное происшествие, когда я согласилась на пари. Аомине подло рассказал сплетнице об этом, эта все растрепала, и получилось так, что мне пришлось унижаться. Хотя у меня был выбор. Я сделала его, кто может знать, что произошло бы, если Аомине не рассказал о нашей сделке, или оповестил всех о том, что я баскетболистка, или если бы я принялась действительно играть с ним на счет – все могло бы измениться. Я горько усмехнулась, передернув плечами, чтоб стереть с себя эту необъяснимую меланхолию и пора возвращаться в реальность, в тот мир, где мне опять нужно выкручиваться. Блин, время вообще не подходящее. Почему именно тогда, когда я готова повеситься, лишь бы не чувствовать в голове постоянное гудение и трески извилин мозга, не ощущать боли в висках. А эта чертова периодическая слабость достигавшая тело – меня просто бесит. - Теперь, значит ты девушка Аомине? – услышала я тихий, приятный баритон Таширы, который изучающе смотрел на меня. В его глазах творилось полнейшее сметания чувств от боли до безверия. Сама говорю, что Аомине истинный подонок, хотя сама до подонка не далеко ушла. Я ему отказала быть девушкой, а с Аомине согласилось, прикол еще в том, что это происходило на том же месте и почти в то же время. Вечеринка. Балкон. Мне кажется таким нереальным. Это просто невозможно! Но это возможно, в доказательстве эти лазурные, чистые глаза, которые испытывающее глядят на меня, говоря мне, чтоб я ответила уже ему и не мучала его больше. Чего же я еще хотела! – Я… – это все, что я смогла выдавить из сухого горла, которого затянуло невероятной спазмой тошноты. В груди что-то больно, настолько мерзко колется, что хочется залезть рукой в грудную полость и вырвать эту боль. Я не знала, что сказать. Я даже не знала, как собрать все свои мысли по этому поводу. Меня это выбило из калеи. Вмиг послышались хлопки и радостный вопль, отчего я вздрогнула: – Боже-боже, это просто чудо. Вы подходите друг другу. Ты его Джульетта, он твой Ромео, конечно, они в конце умирают, но это ведь не суть смысла, у вас будет такая же страстная любовь, как и у них – прощебетала Момои, подпрыгивая на месте, после чего Ами тоже позитивно усмехнулась и подхватила идею. – Я напишу про это в школьную газету, я уверена, все просто обалдеют, афигеют, и слегонца так охренеют – шутя, пролепетала Ами, пощелкивая пальцами для своей ритмичной музыки под своё выступления. Стоп! Это моя жизнь, и никто не будет ее решать за меня. С кем я там буду встречаться, с кем ворковать и тем более признаваться в любви – это будут мои решения и по моим правилам, а никак через слухи и духи, через непонятно, черт побери, косвенного человека – я стала встречаться…Простите с кем? С Аомине Дайки – самым ненормальным и долбанутым парнем из всей школы! Да, подфартило мне, так подфартило. Конечно, а Ами как сорока за драгоценностями сразу в школьную газетку, я ей руку поломаю, если только удумает что-то накалякаться про меня с этим подонком. Я скрестила руки на груди, посылая все головные боли в одно прекрасное место, потому что в сию минуту решается моя дальнейшая жизнь, и провозгласила на весь кабинет, чтоб каждый услышал: – Я с ним не встречаюсь! – Эт-эт-эт почему? – возмущенно потребовала Ами, видимо, не понимая, зачем отказываться от такого популярного и шикарного парня. Я могу его даже передать, причем не испорченного, хотя до меня его испортили…тогда слегонца прокованного. – Правда? – тихо и с какой-то таинственной надеждой спросил меня Таширо, что я даже к нему всем корпусом повернулась. Его глаза. Я выдохнула, осознавая, что он ко мне точно что-то чувствует, и это не легкая симпатия. Даже когда сказал, что я ему нравлюсь, возможно, он преуменьшил, чтоб я там конкретно не захлебнулась пивом. Я легонько покачала головой от таких размышлений и проблем мигрень можно заработать. – Но Аомине мне сам лично сказал, что ты будешь его девушкой на вечеринке – она ко мне крадучись подошла и невесомо похлопала по плечу, подозрительно улыбаясь, словно она знает весь исход событий – Ой, да ладно тебе. Ты же с ним переспала? Я почувствовала на своем теле прожигающие взгляды друзей. Я что ли стала для них шлюхой? Отлично, как так получается, что ты этого не делала, но тебя обвиняют, когда ты это сделала, то тебя оправдывают. Ненормальный мир, честное слово. Я почувствовала, как моя правая бровь нервно стала дергаться, а мой мозг закипать, что ощущалось, словно на моей башке костер. Люди добрые, душите его, душите! Я набрала побольше воздух в легких и хотела как начитать им лекций моральных, как проораться, что у кого-то уши бы поотвисали от матов и ругань, но как только я уже открыла свой рот, за моей спиной резко открылась дверь, что я подскочила на месте и повернула голову, посмотреть, что за наглое существо помешала моему грандиозному поану, что НАТО отдыхает. Но обратно рот-то я свой и закрыла, поскольку… – А вот ты где милая – приторно-притворно промурлыкал эта скотина под названием Аомине Дайки – А я тебя везде ищу и ищу, а ты вот где оказалась. Нет, беру свои слова назад. Это хорошо, что он тут – вот на кого я свой гнев пролью. Всё-таки друзья еще всю жизнь будут за мной следовать, а этот недо-парень точно нет. Я почувствовала, как мои губы самопроизвольно растянулись угрожающей ухмылке, а мои голубые глаза стали сверкать огненным, злым блеском. – О, так я не подосиновик, что меня искать, дорогуша – прошипела я, поворачиваясь к нему всем корпусом, и махнула головой, кидая ему вызов. Аомине встрепенулся, и его глаза вспыхнули ярким, синим пламенем задора и возбуждено, отчего я на энный миг потеряла дар говорения и чисто засмотрелась в его всепоглощающие, синие очи. Он открыто и странно соблазнительно усмехнулся, словно зная, что сейчас я в каком-то скрываемом пространстве. – Дорогуш, давай, поворкуем наедине – проникновенно прошептал Аомине, не сводя своего пристального взгляда с моих губ. Шоколад. От него пахло темным шоколадом. Он слишком близко. Я теряю хватку. Витта соберись! – Нам с тобой – я указала на себя и на него пальцем, показывая многозначительное намек, чтоб он шел туда, откуда и пришел, – Не о чем ворковать, гавнюк. – Какая прелесть, вы соритесь как молодая парочка перед свадьбой – я от такого сравнения Ами чуть язык свой не проглотила. Я бросила на нее строгий взгляд, чтоб помолчала, и так хуже уже некуда. Так она еще стала шептаться с Момои! Всё я в попе. Мне так хочет какого-то прибить. О, знаю, прямо по ракурсу стоит груша, желавшая со мной поговорить. Ну, поговорим. Безучастно бросив взгляд на Аомине, который на расслабоне стоял между проемами и рассматривал меня как на диковинку, и недовольно, сквозь зубы процедила: – Давай, выползем и поговорим И бесцеремонно толкнула его из кабинета. Не буду я ждать, когда его царское величество отойдёт и позволит мне пройти, или же вообще протискиваться и тереться им между щелью его тела и косяком двери. Не глядя, куда меня ноги тащат, я шла и накручивала на себя, какая же тупица, что пошла на эту вечеринку, что напелась настолько, что позволила ему себя поцеловать, а еще, мне даже как-то не по себе, осознавать, что он мне предложил встречаться. И этот гавнюк опять делает из-под спины: косвенно давя на меня, чтоб я согласилась быть его девушкой. В принципе он виноват, а толком и не он, поскольку Аомине ничего же не говорил. Или говорил? Допустим, он сказал Момои и попросил держать язык за зубами, но та не послушалась и все растрепала своим подружкам, и вот чудо я стала девушкой Аомине, только вот почему-то меня об этом не спросили. Или же он на этого и рассчитывал? Вот же засранец! Я резко развернулась и ткнула на него указательный палец, проорав прямо в его уверенное и с долькой довольное лицо: – Ну, ты и наглый ублюдок, да? Аомине поддельно удивился и невинно улыбнулся, хотя на лице ни грамма укоры совести. Фиговый из него актер. Я скрестила на груди руки и подняла правую бровь – пусть говорит начистоту, меня достали его выходки. Хочу спокойную и размеренную жизнь. Парень лишь пожал плечами и прошелся пятерной сбоку по своим съерошеным темно-синим волосам – Ублюдок — да, а говорить правду — это не наглость. Это он о том, что я типа согласилась с ним встречаться? Я не вымолвила ни одного слова на том вечере, которое могло хоть как-то намекнуть, что я согласна. Я молчала. Или он про поцелуй? Ладно, тут подтверждаю, я ответила. Я просто не могла не ответить. Мне почему-то показалось это невозможным. Стоп! Это все равно ничего не значит! Я была пьяной, ничего не соображала. Включим дурочку. – Какая, правда? Как ты помнишь, если, конечно же, алкоголь твои мозги не промыл, я не давала согласие быть твоей девушкой, и тем более встречаться! Внезапно он засмеялся. Я сказала что-то смешное? Я растерялась, потому что его смех выбил меня из своего засиженного места под названием «я всегда права, а вы идите нахрен». Он был быстрым, кратковременным и практически беззвучным, словно это был не смех, а смешинка над глупым ребёнком, который пока не знает элементарной истины. Я вся напряглась. Я знаю, от него жди все нехорошее. Он стоял на вытянутую руку, но ничего не предпринял. Я взглянул в его глаза, которые для моего удивления были серьезные, в них не было никакой смешинки, как на губах. Они были впервые расчетливые, и в них читался дикий и необузданный интерес. Я сглотнула. – Я не вижу в этом разницы. Твой ответ все равно будет положительным – спокойно произнес он, подмигнув мне, и чуть наклонил корпус, отчего на меня нахлынул запах кофе Лотте с шоколадной крошкой. Не знаю, что это за чувство, мне так хочется растаять перед ним и попросить, чтоб он позволил мне его всего вылезать. О чем, вашу мать, я думаю? Это все виноват этот поцелуй! Самоуверенный баран! – Твоя уверенность меня просто убивает — я тяжко вздохнула и потерла лоб, подмечая, что он горячий. Посмотрев на окружение, я поняла, что мы находимся возле входа комнаты отдыха. Это хорошо, потому что я уселась на мягкий стул возле автоматов, а Аомине встал напротив меня и возвышался, подавляя меня своей мощностью и силой, — Господи, дай мне своей силы, чтобы выжить в этой гребаной Японии! Его мускулистые руки в карманах, взгляд направлен только на меня. Он опять за мной внимательно следит, словно снайпер на крыше ждет подходящие секунду, чтоб выстрелить. Это мне напомнило тот момент, когда он вызывал меня на пари. Такая же собранность и одновременно безразличие, серьезность и сразу же легковесность, но самое главное я только сейчас поняла, что он тоже пытается рассчитать мои действия, поступки и судя по его неудачам не успешно. Почему я не замечала его мощности и силы? Я говорю не о мускулах, а о мощности ауры, его влияния на окружающую среду. Этот парень действительно потрясающий в плане его сокрушительности, не пробиваемости. И мне кажется, что в наш диалог он точно применит свою броню, как и я свою ловкость. – В чем причина твоего отказа? Объясни мне. На вечеринке ты сама залезла на меня и чуть не трахнула, а сейчас из себя строишь невинную овечку. Или ты забыла? – внезапно набросился на меня, отчего я вздернула голову к его лицу. Его глаза изучали мою мимику. Интересно, что он там видит: равнодушие и замешательство. Вроде бы я надела маску безразличие – мою повседневную мимику, но с ним я не уверена, что она до сих пор держится. Я усмехнулась на его нападающую защиту и своему проколу, а так же сразу пожалела, что решила поехать на эту тупую вечеринку. Повеселиться значит захотела? Ну, так разгребай! – Поверь, даже выпивка такое не сможет стереть с моих воспоминаний этот позор. Я увидела в его глазах замешательство. Не может никак понять, что с ним не так? Все девчонки по нему фанатеют, а тут я перед ним ворочаю нос. Какого черта? Он красавец, баскетболист. Что не так? Реально, может это со мной что-то не так? Но как раз со мной всё прекрасно, потому что этот козлина мне нравится. Да, Аомине Дайки, ты очумело целуешься и нравишься. Вот я и призналась в уме сокровенном. Опустила глаза к его накаченной, мускулистой груди, которая обтягивала белая рубашка, не скрывая достоинства хозяина, а наоборот подчеркивала. Да, черт побери, мне нравится его рост, поскольку я обожаю высоких парней, и самый огромный провал, так он – баскетболист, а я просто с ума схожу от баскетболистов, потому что они потрясающие. Все я попала. А еще он дерзкий, и, конечно же, я же не дура отказаться от его поцелуя, тем более я была пьяненькая и возбужденная от громкой и фантастической музыки. Ладно, мне нужно собраться духом и поскорей уйти от его общества. Я – переводчик, а не баскетболистка. Мне нужно делать карьеру. Я готова была поднять глаза, в которых было чисто деловой интерес, как вопрос Аомине выбил мне почву и оставил захлебываться от нехватки воздуха: – Я тебе не нравлюсь? — я резко подняла голову на него, встречаясь с его искристым и пронзительным взглядом, и мне почему-то хочется его поцеловать, а он не останавливался, продолжал свою тираду, все ближе подходя ко мне: — Я тебе противен? — я смогла только отрицательно покачать головой, не понимая, зачем он это спрашивает. Он ведь потрясающий: — Тогда что? Что? Он хочет, чтоб я ему в открытую сказала, что «Да ты мне нравишься»? Размечтался! Я готова признать это в своем уме, но не вслух. Это перебор, и ему не нужно это знать. Я через три года уезжаю, Аомине пойдет по стопам баскетболиста сто процентов. Алё, где вы видите хоть малейшее перекрещение наших путей. Я нигде. Я нахмурила свои черные тонкие брови и сузила глаза, чтоб не увидел мой определенный протест и возмущение, ибо он слишком близко ко мне стоит, я чувствую своим коленками его ноги. Ему достаточно опустить копус, чтобы я была в ловушке. Мне нужно по-тихому как-то встать. Я слегонца изогнула уголки губ, что она стала спокойно и нейтральной и тихо спросила: – Зачем тебе? Парень удивился. Это четкая эмоция. В его синих глазах читалась недоумение и поражение, наверное, он думал, как правильно ответить, но я продолжила тихо шептать, чтоб его слух напрягся, и его внимание было сосредоточено только на моих губах, которые произносило слова: – Зачем тебе такой геморрой со мной? Ты самый популярный парень. Идеал всех девчонок в школе и не только. Ты занимаешь первое место по шкале красоты. Хоть к одной подойти, и она твоя без остатка, готова выполнить все твои капризы. И на тебе! Как гром перед ясным небом, ты выбираешь меня — мигом подскакиваю со стула и размахнула руки, эмоционально жестикулируя и выпускаю свою силу личности на него, он же отошел на один шаг, пробегая своими пристальным взглядом по лицу, по рукам, по телу — Знаешь, у меня так и вырывается один нескромный вопрос, ты случайно не придурок? Это ведь проблематично. Его взгляд вернулся к моим глазам и усмехнулся самодовольно, вспоминая все его приключение со мной, все мои с ним стычки и ссоры. И тут я осознала, что он такой же проблематичный, как и я. Проблема в том, что он больной придурок, которому захотелось что-то остренькое, например, я, которая не хочет с ним встречаться, у которой много тайн и своих правил. Ему это безумно интересно и самое ужасное возбуждает. От не отступится. Может моя первая догадка и не верна, но вот вторая, что ему необходимо удовлетворить своё мужское эго – это определенно. Знаменитый мальчик обиделся, что с ним девочка не хочет встречаться, где это видано!? И мои опасения подтвердились, когда в его искрящихся синем пламенем глазах заблестел необузданный азарт и мимолетно безумный взгляд. Плохо дело. – Вот в этом и дело. Мне нравится проблемы. Трудности. С ними не заскучаешь – его усмешка растянулась на дикий и самодовольный оскал дикой кошки. А ему идет, только почему именно сейчас я об этом подумала! Я сжала зубы и скрестила руки под грудью, приподняв подбородок и высокомерно отреагировала на его реплику: – Я тебе не игрушка. – Тебя никто не считает за игрушку – Ну, я прям таки и поверила. Я скептически на него взглянула, неверующе усмехнувшись – Я давно понял свою оплошность. Ты не игрушка.— Аомине сократил расстояние до двух шагов, что протяни руку и он докоснётся до моей шелковой кожи на шее — Ты то, что мне нужно. Ты стала моей проблемой, которой никак не может выйти из моей головы. – Тогда просто игнорь проблему, пока она сама не рассосется – пожав плечами, критически отнеслась я к его признанию. Я перестала улыбаться, поскольку мне не нравился ход его мысли. И вообще мне начало напрягать его слова. Парень сделал еще шаг ко мне, что я слышу его тихое, спокойное дыхание со вкусом мяты и брусники. Мои нервы скоро порвут от напряжения и ожидания какой-то подставы, я нервно сглотнула, что мне показалось слишком громко. Я услышала его краткий смешок и интимный шёпот: – Не могу. Она превращает каждый мой скучный, блеклый день в яркие моменты. Я не жалуюсь на нее, а наоборот прибавляю ей еще больше накладок, чтоб было весело и незабываемо. Она приносит с собой еще большой подарок, который может обогатить мою жизнь. Он это серьезно!? Он думает – это какой-то розыгрыш жизни, похожий на подарок. Для него это шутка. Давай встречаться, давай поцелуемся и потрахаемся, давай расстанемся. Для него это ничего не значит, ничего не меняет, как для меня. Без ответственности. – Эй, хватит ассоциацией. Мы разговариваем о наших жизнях. Какое мы решение примем, так и развернется наша с тобой судьба...жизнь...да, хоть что угодно. Все поменяется. Мне, кажется, он не понял. – Слушай, я никогда не славился своей терпимостью. Я привык брать, завоевывать, приобретать, но не идти на компромиссы со своей собственностью. Ну, Витта поздравляем, теперь я его не игрушка, а собственность. Достижение. Нужно потом купить шампанское и отпраздновать это чудное повышение должности. Я укоризнено покачала головой и цыкнула себе под нос, посмотрев на него убийственным взглядом: – По-моему мы проходили эту тему. Я не твоя собственность. И никогда ею не буду. Но сейчас не об этом — Я никогда не позволю себя называть собственностью. На моем лбу ничего не написано. Я свободна. — Ты хочешь, чтоб я с тобой встречалась. Ладно, представим на минутку — Я с предупреждением взглянула на парня, чтоб не перебивал и не убеждал, что мы друг другу подходят — Мы с тобой встречаемся. Ты известный, я популярная. Ты сексуальная личность, я заводящая персона. У тебя есть корона, у меня трон. Все это плюсуется и что образуется? – Идеальная пара! – без раздумий выдает Аомине, отчего я искривляю губы и грубо отзываюсь: – Дерьмовая! Он естественно и громко засмеялся. Его смех пронзил мои уши, что мне хотелось их потереть. Это так необычно видеть смеющегося Аомине, который через смех произнес: – Зато не скучно. Это он точно подметил. Будет весело, особенно с ним, который не знает значения слово ответственность и взаимопонимание. И еще мысленный расчет мыслей людей и их поступков. – Да, особенно со слухами и перешептыванием – заметила я, поскольку это самые важный эквивалент общества в школе. Я не заметила, как сократила расстояния между собой. Наши тела соприкоснулись, а дыхание стало единым. Мы дышали одним воздухом, смотрели друг другу в глаза и изучали, что в них творится. Все слишком близко. Аомине изменил свой дикий оскал на соблазнительную, обворожительную усмешку. Когда он научился этому приему? Или я просто не обращала на это внимание? – Когда тебе это волновало? Ты ведь свободная личность? Я гордо вздернула подбородок, чтобы так стать хоть капельку выше и сощурила глаза, показывая всё своё недовольство. Я об этом и не беспокоюсь, но признайте это очень неприятно, когда за твоей спиной шепчутся и оскорбляют ревнивые стервы. Но я не буду постоянно краснеть и поворачиваться к ним, мне все равно, если я раньше ходила по головам сотрудникам работы, то почему бы не потоптать головы ненормальных идиоток, которые считают, что они самые-самые. Тем более не надо мешать думать людям обо мне так, как им хочется, может для них это утешение, а для меня, наоборот, в плюс. Я уверено погрузилась в его пламенно синие огни и воинственно прошептала ему прямо в губы: – Мне плевать на тех, кто сплетничает обо мне, а на тех, которые слушают эти сплетни, дважды плевать — я тыкнула указательным пальцем в грудь юноши и яростно произнесла: — Я ненавижу в них ложь! Парень усмехнулся, но не убрал воткнутый ноготь в его грудь. Такое ощущение, словно он наслаждается этим. Ненормальный. – Однако это не избежать. Мы оба это знаем. В конце – концов, признайся, я тебе нравлюсь. Я встала в ступор от такой прямолинейности. Я почувствовала, что начинаю нервничать. Что сказать? Как правильно ответить? Правду или отрицать? Если буду отрицать, то он может додумать и решить, что все-таки я ему нравлюсь. Согласиться и он так же встанет в ступор, как и я. Хороший план, хоть бы получилось. – Ну, иногда немного — Я сделала шаг назад и пожала плечами, кокетливо улыбнувшись и косо посмотрела в сторону, словно я стесняшка девочка — Когда ты не ведешь себя как подонок. Аомине быстро сократил наше расстояние и склонил голову, что получилось так, его макушка лежала на моем плече, а моя на его. Теплое чужое дыхание грело мою шею, что мурашки побежали по спине. И этот проникновенный шепот: – А, по-моему, мне кажется, нравлюсь тебе именно потому, что я подонок. Я закатила глаза от его самоуверенности и прыснулась от смеха. Не знаю, но мне стало смешно. Тихо беззвучно посмеиваясь, я попыталась скромно произнести: – Ох, это мягко сказано. Однако мой смех резко прекратился, когда парень крепко меня обнял, притягивая к себе плотно за талию. Телу к телу. Жарко. Дыхание сбилось. Он сексуально мурлыкнул мне в ушко, что я позабыла, как правильно дышать: – Твой окончательный ответ? Вдох-выдох. Это ничего не значит. Я втянула в себя прохладный воздух через нос, когда Аомине прикоснулся к моему ушку. Увы, я не потеряла свой боевой настрой. Я дерзкая девчонка. Я самостоятельная девушка, но правда ли, что это ничего не означает? Он же не отступится, да и мне в этой позе находится и с ним воевать как-то неудобно. Придется отступить. – Говоришь, проблем у тебя недостаточно, что ж я добавлю своих — Я повернула голову к нему на встрече, что наши взгляды снова сплелись в ураган борьбы. Я сексуально усмехнулась и выдохнула в его губы, шепча: — Мне не тяжело. – Нам долго предстоит их развешивать, я это чувствую. Это он хотел так пошутить? Но, не успев отрезвит этого бравенького паренька, как его губы прикоснулись к моим, даря мне неописуемые эмоции. Его твердые, шершавые губы ловили мои нежно, лаская и всасывая внутрь, словно они помазаны сладкой вишней, вызывая во мне таинственные желания к нему прикоснуться всем телом без одежды, укусить его нижнюю губу со вкусом мяты с брусникой, один миг и наш поцелуй перешел с мягкого и нежного на жесткий и страстный. Мы мяли губы и заигрывали языками друг друга, забыв, где мы находимся, отрезвил лишь один момент, когда его большая ладонь властно сжала мою попу, а вторая ладонь ласкала шею. Я хотела его оттолкнуть, но он сам, как будто это предчувствовал, отпустил меня и наши губы напоследок чмокнулись. Черт, я хотела сказать «не останавливайся». – Ты не пожалеешь, котенок – соблазнительно проговорил Аомине над моей макушкой, от чего я напряглась, оценивая свою озабоченность. Все ребята собираем манатки, я в нокауте. Внезапно я осознала, что я попалась в его сети. Подалась. Я уже хотела двинуть кулаком ему в челюсть, поскольку пощечина - это слабовато. Но не успела, он уже от меня на два шага отступил и вальяжно пошел вперед по коридору школы, насвистывая. Может этот раунд я и проиграла, но это не значит, что я сдалась. Значит, я его девушка. Отлично, вот и посмотрим у кого железней нервы у меня или у него. Игра началась. Я в уме отдубасила Аомине, а вслух грозно произнесла, чтоб он даже не думал называть меня котенком, киской-мурлыской и так далее: – Запомни для своего же блага — никаких зверинцев! Я схватила свою сумку, которая валялась возле стула и стала его догонять, стреляя в его спину злобные молнии. – Хорошо, милая! – насмешливо отозвался мне мой парень, который скоро жить не будет, я это девятым чувством чую. – Да, чтоб тебя побрал! Подонок! – крикнула в его спину, которая спускалась вниз по лестнице. В ответ я услышала на это только задорный, бархатистый смех, поскольку он знает, что победил. Я надеюсь, он не расслабился, поскольку играть будет скучно.