Hurricane

Я знаю, что такое хотеть умереть. Когда улыбка причиняет боль. Ты хочешь быть как все, но не можешь. Ты причиняешь себе физическую боль, пытаясь убить что-то в душе.

То, что однажды случилось, навсегда остается в прошлом, но в то же время не дает забыть обо всем и жить дальше. Шрамы на теле можно скрыть, но душевные раны никогда не залечатся никакими лекарствами и терапиями. То, что уже произошло, не вернуть назад, никто не в силах повернуть время вспять. Если дым выходит из сигареты, то он уже никогда не вернется обратно. Капли дождя падают с неба только сверху вниз, и никак не иначе. Так же и с человеческими деяниями – то, что однажды сделал, уже не изменить. Мы движемся всегда вперед и никогда - назад. Тогда почему люди постоянно жалеют и думают о своих поступках? Почему просто не выбросить все прошлое из головы и не двигаться дальше? Зачем мы постоянно прокручиваем пленку назад и переживаем что-то снова и снова, словно этот водоворот не остановить? Этому есть только одно объяснение. Все люди мазохисты, они сами находят себе проблемы и потом долго и мучительно страдают из-за них. И только немногие могут в этом признаться, не только окружающим, но и самим себе. Но потом остальные считают их психами. Что плохого в том, что человек просто приводит свои желания в жизнь, в то время, как остальные, считающие себя «нормальными», просто существуют, подстраиваясь под серую массу, не имеющую собственного мнения? Разве можно считать сумасшедшим человека, который просто делает то, что ему хочется? Живет так, как ему нравится, и говорит то, что ему вздумается?

***

Где та грань, которую нужно переступить, чтобы тебя считали сумасшедшим?

- Ты должен говорить со мной, Джаред. Ты должен мне все объяснить. Человек в старомодном сером костюме в полоску поправил очки с толстыми стеклами на переносице и внимательно смотрел на парня, сидящего напротив, который только ухмылялся и поглядывал на настенные часы, где стрелки ползли, как на зло, очень медленно. - Что объяснить, доктор? Закон всемирного тяготения? Или, может, то, что время движется в обоих направлениях, и мы не в силах его контролировать? Парень подкурил очередную сигарету и, опустив взгляд на свое перебинтованное запястье, откинулся на спинку кресла. - Почему не можем? Все в наших руках, Джаред, - мужчина пробежал взглядом по нескольким листам, лежащим перед ним на столе. – Зачем ты это сделал? - У меня болела голова, - спустя несколько минут молчания ответил парень. – Да, у меня до опиздения болела голова. - И ты решил, что, запив пачку аспирина водкой, ты поможешь себе? – не отрываясь от бумаг, спросил доктор. - Я был уверен в этом, - коротко ответил Джаред и, повернув голову к окну, заметил подъехавший автомобиль, из которого вышла его мать. – Я знал, что так я быстрее усну. У меня проблемы со сном. Ну, знаете, моя книга… - Как ты чувствуешь себя сейчас, Джаред? Парень медленно прикрыл глаза. Можно ли вообще ответить на такой неоднозначный вопрос? Человек может чувствовать себя абсолютно по-разному в одно и то же время. В одну и ту же секунду он может испытывать сразу несколько эмоций и физических ощущений. - Я не знаю. Я не знаю, как я себя чувствую. - Тебе нужно отдохнуть, - наконец поднял глаза мужчина. - Да, я поеду домой, моя мать… - приподнялся с места парень, но был остановлен жестом врача. - Приехала за тобой, это я ей позвонил. Я говорю о другом отдыхе, есть отличное место для таких, как ты, в менее получаса езды отсюда. - Надеюсь, это не клиника Клеймор? – спросил Джаред, заранее догадываясь об ответе врача. - Четыре дня назад ты пытался покончить с собой, Джаред, - врач снял очки и потер глаза. – Твой отец мой друг, и он очень просил меня приглядывать за тобой. Тебе всего восемнадцать лет, а ты уже причиняешь боль всем своим близким. Клеймор – идеальное место для таких, как ты, – художники, писатели, танцоры лечатся там. Джаред закусил губу и отвел взгляд в сторону. Он причиняет боль, он обуза, и его любящие родители не нашли ничего лучше, чем упрятать его в психушку! Идеальные родители, ничего не скажешь. - Великолепно. Вызывайте санитаров, чего же вы ждете?! - Это совсем не обязательно, - спокойно ответил доктор. – Ты поедешь туда сам, с моим водителем, твоя мать уже привезла все необходимое. Уже сидя в машине, Джаред оглянулся назад, возможно, в последний раз. Его мать сидела в своей машине и как ни в чем не бывало улыбалась ему. Сыну, которого сейчас увозят в психиатрическую клинику. Улыбалась, вместо того, чтобы элементарно поговорить с ним. Ну и к черту. Джаред понимал, что он и сам не пропадет. По крайней мере, у него будет время дописать свою книгу. И потом, ведь многих великих людей в свое время считали сумасшедшими, а теперь все говорят об их гениальности. Джаред ехал по проселочной дороге, периодически поглядывая на водителя и думая о том, что его ждет дальше. Он не знал, что именно в Клейморе его жизнь кардинально изменится. Конечно, он не мог этого знать, ведь мы не в силах прокручивать время ни вперед, ни назад. В этом и есть загадка будущего и его проблема. Никто не знает, где споткнется, где упадет, где найдет свое счастье или наказание. Даже если оно будет в сумасшедшем доме.

***

Когда автомобиль подъехал к клинике, Джаред, помедлив пару минут, вышел на улицу. Это было трехэтажное серое здание, к которому прилагалось еще несколько корпусов. У главного входа его уже ждал молодой человек в белом халате. Как же Падалеки ненавидел эти белые халаты! Эти натянутые улыбки в стиле «Мы здесь, чтобы помочь Вам, мистер», это фальшивое доброжелательное поведение, этот чересчур спокойный и уравновешенный тон… Ну не могут люди быть такими холодными, они ведь не роботы! Хотя, если вспомнить всех врачей, с которыми Джареду приходилось сталкиваться, можно сделать вывод, что их этому специально обучают в медицинском колледже. - Мистер Падалеки, - улыбнулся парень, подойдя ближе к Джареду. – Я должен провести Вас к заведующему клиникой, доктор Сингер ждет Вас. Джареду не хотелось разговаривать вообще ни с кем, а уж тем более – с этим скалящимся брюнетом. Ну какого черта они все постоянно улыбаются? Падалеки кивнул и, взяв чемодан в руку, пошел за парнем в главный корпус. Сидя в кабинете главврача, Джаред мысленно был абсолютно не здесь. Ему хотелось сейчас оказаться где-нибудь далеко, где не будет ни одного человека, кроме него самого. Может, после выписки он отправится куда-нибудь в горы… На сбережения со счета, который открыл для него отец, чтобы собирать деньги на колледж, он купит маленькое ранчо и нескольких лошадей. Это будет замечательно… - Джаред, ты ведь приехал сюда по собственной воле, - в мысли о зеленых лугах ворвался голос доктора Сингера. – Ты должен подписать добровольное согласие на свое лечение. Должен… Должен все рассказать, должен отправиться в клинику, должен подписать какие-то бумаги, должен глотать какие-то таблетки. Такое ощущение, что он должен всему миру. Отвратительное ощущение. Падалеки пробежал взглядом по бумагам и зацепился за строку с диагнозом. «Суицидальные наклонности, социопатия, склонность к депрессиям». - Но я не пытался покончить с собой! – поднял он голову и встретил равнодушный и холодный взгляд врача. – У меня же просто болела голова... - Подписывай, Джаред. Мы поможем тебе с твоей головной болью. Парень, который встретил Джареда, сочувственно покачал головой. Помогут они, конечно же… Падалеки ничего не оставалось, как поставить свою подпись под согласием на добровольную госпитализацию. Если все это можно назвать добровольным. После стандартных заезженных фраз о том, что весь персонал клиники Клеймор настроен только на помощь пациентам, и Джаред может обращаться к ним с любой просьбой, Падалеки повели в мужской корпус. - Я доктор Бомер, но ты можешь называть меня просто Мэтт, - представился парень, когда они вошли в здание отделения. – Это мужская часть отделения, его еще называют южным крылом. Ко мне можешь обращаться с любыми вопросами. - Почему ты постоянно улыбаешься? – спросил Джаред. Ему правда было интересно. Мэтт остановился и взглянул на Падалеки с долей недоумения. - Ты первый пациент, кто об этом спрашивает. Вариант, что я просто доброжелательный человек, тебя не устроит, как я понимаю? - Я не верю в доброжелательность врачей, - отрезал Джаред, когда они уже поднялись на второй этаж корпуса. - Улыбка и ровный тон успокаивающе действуют на пациентов, - проговорил явно заученную фразу парень и своим ключом отпер дверь отделения. - Это пиздец как раздражает, - отрезал Падалеки и встретил встревоженный взгляд доктора Бомера. Он заметил, что парень явно слишком молод, чтобы быть врачом. – Ну что ж, доктор Бомер, покажете мне мое новое жилище или как? Мэтт хмуро кивнул и повел Джареда по коридору, попутно указывая на разные двери. Пройдя комнату отдыха, помещения для персонала и душевую, они вошли в так называемый общий зал, где находилось несколько пациентов. - Это место никто не любит, но тем не менее большинство проводит практически все время здесь, - пояснил Мэтт, когда они вошли в зал. Это было просторное помещение, где стояло несколько диванов, пара столов со стульями и телевизор. На окнах, как и везде по клинике, стояли решетки, и не было штор. Люди, находящиеся в комнате были совершенно разными, и каждый занимался своим делом. - Верните мне мою гребаную одежду! – заметив вошедших, воскликнул парень, стоящий посреди зала в пижаме. – Мне нужна моя одежда, мать вашу! - Тогда тебе придется кое-что съесть, Крис, - спокойно ответил Бомер и показал Джареду, где находится телефон. Парень в пижаме тем временем начал громким и до одури противным голосом петь бессмертный хит про жизнь Бон Джови, и Мэтт, пояснив, что парень тем самым пытается вывести его из себя, но у него ничерта не выйдет, жестом указал на дверь палаты для Падалеки. Джаред еще раз оглянулся на людей, находящихся в комнате, и понял, что он и правда находится в сумасшедшем доме. Пока Крис рвал голосовые связки, дабы привлечь к себе внимание, кто-то сидел на коленях и смотрел в стену, кто-то рисовал в воздухе невидимые узоры, а один парень просто сидел на стуле, запрокинув голову и открыв рот. - Это Майкл. Он уверен, что имеет связь с космосом, и именно таким образом он общается с жителями Марса, - все таким же уравновешенным тоном прокомментировал Бомер и открыл дверь палаты. Падалеки так и не понял, серьезно ли только что говорил доктор. Если так, то, видимо, в этой клинике вполне приемлемо относятся к причудам своих больных. Так что Джаред на фоне неудавшегося певца и парня, общающегося с марсианами, очень даже нормальный. Ну, если не учитывать диагноз, указанный в его истории болезни. - Чад, познакомься, это Джаред – твой новый сосед, - представил Падалеки Мэтт, когда они вошли в палату. Чадом оказался светловолосый парень, сидящий на кровати с томиком собрания сочинений Байрона. - Доктор Бомер! – оторвался от книги парень и мутным взглядом посмотрел на Мэтта. – Лорда Байрона описывали как безумного, опасного и тяжелого человека. Вы согласны с этим? - Но он, без сомнений, прекрасно управлялся со словами, - улыбнулся Бомер. – Джаред, располагайся. Чад перевел взгляд на Падалеки, а затем - на соседнюю кровать, куда Джаред уже положил свой чемодан. Пару минут он с тревогой смотрел на Джареда, но потом эмоции на его лице сменились, и он протянул руку в знак приветствия. - Кто твой любимый поэт, Джаред? Падалеки не успел ответить, так как в палату вошел санитар и что-то шепнул на ухо Бомеру. Тот коротко кивнул и, сказав, чтобы Джаред чувствовал себя как дома, вышел вместе с санитаром из палаты. Как только за ним закрылась дверь, Чад подскочил к окну, словно знал, куда именно так поспешно ушел врач. Джаред стал рядом с парнем и посмотрел в сторону, куда вглядывался тот. На улице из полицейского автомобиля вывели парня, одетого в пальто поверх больничной пижамы. Полицейский пытался удержать его, но тот с криком «Пошел на хуй, поганый легавый!» вырвался, ударив полицейского локтем в живот. Подоспевшие к этому времени санитары схватили его, и тот уже никак не смог освободиться из цепкой профессиональной хватки двухметровых парней. Чад, а за ним и Джаред, тут же поспешили к двери палаты, и только они выглянули из-за нее, как в коридор их этажа санитары завели того самого парня. - Руки убрал! Иначе обвиню тебя в домогательстве к пациенту, урод гребаный! Я сам в состоянии идти, - парень оттолкнул от себя одного из санитаров и оскалился в подобии улыбки, когда к нему подошел доктор Бомер. – Мэтти! Давно не виделись, сладкий. Скучал по мне? Парень сделал шаг навстречу доктору, санитары дернулись в попытке приструнить его, но Мэтт дал им знак, чтобы те стояли на месте. - Снимите с него наручники. Здесь он не опасен. Здравствуй, Дженсен. Когда санитары освободили руки парня, тот скинул пальто, швырнул его в сторону и, широко улыбнувшись, огляделся по сторонам. - Как же охуенно вернуться домой! – крикнул парень и провел рукой по русым волосам, зачесывая их назад. – Эй, парни! Хватит прятаться по ебаным углам, я знаю, что вы соскучились! - Дженсен, уймись, - спокойно сказал Бомер и положил руку ему на плечо. – Все разошлись по палатам, и ты иди в свою. - Отъебись, доктор, - так же равнодушно ответив Мэтту, парень пренебрежительно сбросил его руку со своего плеча и проследовал в сторону общего зала. Взяв с одного из столов пачку сигарет, он достал одну и прикурил. Даже в таком виде - в грязной больничной пижаме - он выглядел так, словно чувствовал себя здесь королем. Вожаком стаи. – Крис, Майкл, Джейсон! Хватит дрочить по палатам, выходите сюда! Словно по команде, из дверей палат стали появляться пациенты, те, которых Джаред еще недавно видел в комнате отдыха. Парень, который тогда так безуспешно пытался связаться с космосом, вышел в коридор первым. - Дженсен, ты вернулся? Быстро ты на этот раз… - Майкл, ну как я вас, психов, тут одних надолго оставлю? – Дженсен в два шага подлетел к вышедшему из палаты парню, повис у него на шее и добавил еле слышным шепотом: – Расскажешь потом, что тут нового, а сейчас мне срочно нужно навестить кое-кого… Парень повернулся в сторону палаты Джареда и Чада, и улыбка медленно сползла с его лица. Последнее, что успел увидеть Падалеки перед тем, как, задыхаясь, просить этого сумасшедшего остановиться, было испуганное лицо доктора Бомера. - Кто это, черт возьми? – выкрикнул парень, минуя санитаров, вломился в палату и, схватив обалдевшего Джареда за воротник рубашки, припер того к стене. – Кто это, и где Рэнди? Почему на его кровати чужие вещи, Мэтт? Падалеки не знал, стоит ему сейчас представляться, или лучше помолчать от греха подальше. Он успел про себя отметить, что псих, который его сейчас прижимает к стене (кстати, только одной рукой), очень даже хорош собой. Да что там, он красавец просто! Правильно очерченные скулы, идеальный нос и охуенные губы, смотреть на которые можно было вечно. Но главным достоинством этого парня были глаза. Когда он повернулся лицом к Падалеки и пристально посмотрел ему в глаза, Джаред на миг потерял способность дышать. На него смотрели глаза мифического колдовского зеленого цвета, в которых плескалась боль, отчаяние и злость. Выйти из гипноза ему помог громкий голос Бомера, и Падалеки остро почувствовал, что цепкие пальцы обхватывали его горло. - Дженсен, остановись, мать твою! Его здесь больше нет! - Кто ты, и где Рэнди? Что ты с ним сделал? – пальцы все крепче сжимали горло Джареда, и он уже действительно не мог дышать. Только безмолвно открывал и закрывал рот, в глазах потемнело, но слышать он еще мог. – Отвечай, ублюдок! Где он?! - Я… не, - попытался выдавить из себя Падалеки. – Не надо, я… - Хватит! Дженсен, посмотри на меня! Посмотри на меня, я сказал! Видимо, голос врача таки подействовал на разъяренного парня, так как после этих слов пальцы, с силой сжимающие его горло, разомкнулись, и Джаред, наконец, смог вдохнуть. Он оперся рукой о стену и все пытался отдышаться, а когда поднял глаза, увидел, что в их палате собралась целая толпа, так сказать, зрителей. Чад сидел на своей кровати, обняв руками колени и испуганно хлопая глазами, один из санитаров был готов снова нацепить наручники на Дженсена, доктор Бомер находился недалеко от него, а сам Дженсен непонимающе оглянулся по сторонам и, отойдя к противоположной стене, тихо произнес: - Его выписали? Но он же должен был здесь пробыть еще несколько месяцев… - Дженсен, нет, - перебил его Мэтт. – Его не выписывали. Рэнди больше… - Нет! – с хрипом выкрикнул Дженсен и с силой ударил кулаком о стену. – Нет, блять, нет! Бомер кивнул - и двое санитаров подхватили под руки упирающегося Дженсена и потащили его к выходу. - Нет, он не мог! – последнее, что успел увидеть Джаред перед тем, как санитары втащили парня в одну из комнат, о предназначении которой он еще не знал, были слезы в испуганных и потерянных зеленых глазах. – Мэтт, пожалуйста, скажи, что его выписали! Мэтт! Доктор только отрицательно покачал головой и кивком указал санитарам на дверь. Они втащили туда Дженсена, который, по сути, уже и не упирался, а только продолжал бормотать что-то невнятное о том, что какой-то Рэнди не мог этого сделать. Что именно сделать, и кто, в конце концов, этот Рэнди, Падалеки, естественно, не знал. Когда ему удалось привести дыхание в норму, он, потирая горло, подошел к Мэтту с целью выяснить, какого черта его сейчас чуть не убили, и почему, собственно, парень напал именно на него. Доктор только устало потер глаза и дал команду всем пациентам расходиться по своим палатам. - Не сейчас, Джаред. Тебе нужно отдохнуть, - сказал Мэтт и вышел из палаты, закрыв за собой дверь. Джаред повернулся к соседу, все так же сидевшему, обняв колени, на кровати. Падалеки достал пачку сигарет из кармана куртки, подошел к окну и открыл его. - Не против? – спросил он Чада, и тот словно очнулся. Он тряхнул головой, ответил, что ему все равно, да и Рэнди всегда курил, даже не открывая окна, и взялся за свою книгу. - Что это было, черт возьми? Почему этот парень на меня кинулся? – снова задал вопрос Падалеки спустя пару минут и несколько затяжек. – Расскажешь? - Рэнди был моим соседом. До тебя, - Чад отложил томик сочинений Байрона и поднял голову. – Сейчас его нет, вот Дженсен и взбесился. - Ну? – Джаред выбросил окурок в окно и присел рядом с соседом. Ему нужны были подробности, то, что его койку раньше занимал некий Ренди, и сейчас его нет, Падалеки и сам уже понял. – Почему он так взбесился? Причем тут я? - В общем, - Чад понизил голос и с опаской посмотрел на дверь. – Здесь не очень любят обсуждать такие дела, если что, я тебе ничего не говорил. - Ладно-ладно, я могила. Рассказывай. - Когда я сюда приехал, Ренди уже жил здесь, - начал Чад и Джаред автоматически посмотрел на свою кровать. – Он был здесь и когда поступил Дженсен. Знаешь, он очень отличается от других парней здесь. Нет, он не злой и не обижает никого, даже заступался за меня перед санитарами пару раз. Но иногда у него случались, как бы это сказать… срывы. И вот благодаря Ренди эти срывы постепенно прекратились. Они очень сдружились, постоянно вдвоем ходили. Они были неразлучны, даже хотели вместе сбежать, мне Ренди как-то рассказывал. Он много чего мне рассказывал, потому что знал, что я ни с кем особо не разговариваю и трепаться не стану. У меня есть только мои книги… - Так что произошло с твоим соседом? - напомнил Джаред, когда Чад замолчал, устремив взгляд куда-то в окно. - Однажды они поругались. Из-за того, что Дженсен хотел сбежать, а Ренди передумал. Ему было страшно, ведь он много времени провел здесь и боялся выходить туда… В общем, Дженсен сбежал сам. Его не было две недели, и Ренди было очень плохо. Он даже говорить перестал, представляешь? А потом он повесился. Я как раз ходил на ланч, нам тогда давали рисовый пудинг, и я задержался немного, а когда пришел в палату, увидел его… Чад остановился и поднял глаза на трубу под потолком. Видимо, на ней и свел счеты с жизнью несчастный Ренди. У Джареда в голове не укладывалось, как о таком могли умолчать. Ведь в палатах таких лечебных учреждений априори не должно быть ничего, что может помочь больному в деле суицида! Падалеки вспомнил себя и свой недавний визит к психиатру и тряхнул головой. Нет, он как раз не пытался убить себя, он просто не мог справиться с головной болью. Это они хотят выставить все так, будто он псих. Джаред не болен, ему просто нужно время, ему просто нужно отдохнуть… - И когда он увидел тебя, он, наверное, сразу догадался, что с Ренди что-то случилось. Вот и бросился на тебя, - продолжил Чад. – Только ты на Дженсена не злись, он вовсе не хотел тебя придушить. Он просто скучает по другу. Падалеки встал и подошел к своим вещам. Мысли в голове устроили торнадо, и ему просто нужно было успокоиться и чем-то занять руки. Ноутбук оказался под вещами. Писательство – это то, что всегда помогало ему в любой ситуации. - Чад, а та комната, куда отвели Дженсена, - внезапно вспомнил Джаред. – Что там? Глаза Чада вмиг округлились, и он испуганно замотал головой. - Нет, нет, нет, я не хочу, - парень снова залез на кровать и обнял колени. – Я не хочу, не скажу… - Ладно, ладно, - Падалеки испугался, что у соседа сейчас наступит припадок, и виной этому будет его допрос. Сказали же ему - потом! Вот и парня напугал почем зря. – Не говори, раз не хочешь. Джаред открыл ноутбук и застучал пальцами по клавиатуре. Отличные каникулы подготовили для него родители, охуеть можно от радости! Прожить месяц в компании шизофреников – то еще разнообразие. Но больше всего Падалеки задевало не его положение, а тот парень Дженсен. Что-то было в его взгляде, то, что отпечаталось в памяти. Джаред еще никогда не видел такого, когда в глазах человека могут отражаться всевозможные эмоции и мысли. Наверное, это происходит только у особенных людей с особенными глазами. И тот последний взгляд парня, перед тем, как его втащили в таинственную комнату, был катализатором. Джаред понял, что парню нужно помочь. Он увидел взгляд загнанного в ловушку одинокого дикого зверя. Который очень дорожит своей свободой, но его силой держат в клетке, и ему ничего не остается, как скалиться и пытаться сбежать. Падалеки осознал, что, несмотря на то, что парень его только что чуть не задушил, он нуждается в новом друге. Возможно, у него даже получится помочь этому парню. По крайней мере, он попытается…