Hurricane

В этом мире так много горькой правды. Ее настольно много, что невозможно ее скрыть.

Первая ночь в клинике Клеймор была для Джареда беспокойной. Уснуть у него получилось почти сразу благодаря таблеткам, которые ему принес один из санитаров. Но потом он то и дело просыпался, то от бредовых коротких сновидений, то от резких криков где-то за стеной. Окончательно он проснулся, когда дверь палаты открыл санитар и, как в порядке вещей, посветил Падалеки фонарем в лицо. Буркнув короткое «проверка», он вышел, хлопнув дверью, тем самым прогнав остатки сна Джареда. Выругавшись, Джаред сел на кровати и посмотрел на Чада. Сосед тоже не спал и просто лежал, глядя в потолок. - Так будет только первое время, - произнес парень, не поворачивая головы. – Потом, когда ты освоишься, они уже не так часто будут проверять. - Освоишься, - эхом повторил Джаред. – Я вообще-то не горю желанием оставаться здесь на всю жизнь. - Никто этого не хочет поначалу, - задумчиво сказал Чад и тоже поднялся с постели. – Но потом и правда привыкаешь. - Как ты здесь оказался, Чад? – глаза Джареда привыкли к темноте, и он уже четко различал лицо собеседника. - Они говорят, что у меня склонность к эскапизму*, что может повлечь за собой серьезные расстройства психики, если мне вовремя не помочь, - проговорил заученный текст парень и добавил: - Здесь каждый знает свой диагноз наизусть. - Склонность к чему? – переспросил Падалеки. – Это что-то извращенное, мне пора начинать тебя бояться? Чад тихо засмеялся. Он лег обратно и накрылся одеялом. - Нет, это они так называют то, что не могут по-другому объяснить. Они считают, что я пытаюсь скрыться от повседневной жизни в выдуманном мире. Я никогда не любил общаться со сверстниками, всегда предпочитал посидеть с книгой где-нибудь в углу. Потом родители начали беспокоиться и решили, что мне нужно помочь. И, знаешь, это действительно работает. Я теперь больше разговариваю с людьми. Это доктор Бомер, потом был Ренди, теперь ты. Значит, лечение и правда идет на пользу мне, так ведь? - Видимо, да, - осторожно ответил Джаред. Чад, как и он, очевидно не псих, он просто оказался заложником так называемой "родительской заботы". Хотя парень наивно полагает, что ему здесь помогают, на самом же деле с его родителей просто выкачивают деньги. Ведь не нужно иметь нобелевскую премию по психиатрии, чтобы понимать, что когда он окажется за стенами клиники, все в его жизни будет по-старому. Если человек был замкнутым, его уже не переделать. Вот Джаред тоже никогда не любил людей, но это же не повод упекать молодого парня в психушку! С такими мыслями Джаред решил выйти в коридор, где сейчас было тихо. Настолько тихо, что было слышно, как капает вода из крана в душевой в другом конце коридора. Уснуть ему все равно теперь вряд ли удастся, значит, можно пройтись по пустой клинике, пока кто-нибудь из санитаров его не поймает. В конце концов, он же сумасшедший, значит, имеет полное право себя вести так, как ему захочется! Ведь не просто так его любящие родители платят немалые деньги за его нахождение в Клеймор. Успешно миновав дежурного санитара, который спал за столом в комнате для персонала, Падалеки вошел в общий зал. Он заметил силуэт человека, сидевшего на подоконнике. Джаред на секунду остановился и задумался, стоит ли подойти ближе, но парень тут же повернулся, видимо, заметив его боковым зрением. В лунном свете Дженсен казался не таким, каким Джаред видел его днем. Он был каким-то… спокойным. Падалеки подошел ближе. - Я тоже не мог уснуть в первую ночь здесь, - произнес Дженсен, снова отворачиваясь к окну. – Да и до сих пор дерьмово получается. Джаред молчал. Он не знал, стоит ли ему вообще разговаривать с этим человеком, да и не очень хотелось нарушать эту тишину. Он просто смотрел на красивый профиль парня, который явно думал о чем-то очень личном и отрешенном, глядя на луну. Падалеки подошел еще немного ближе и оперся руками о подоконник, буквально в нескольких сантиметрах от места, где сидел парень. Внезапно Дженсен снова повернулся и посмотрел на Джареда расфокусированным, словно пьяным, взглядом. Он слегка склонил голову набок и провел пальцами по плечу Падалеки. Джаред почувствовал, как по его коже одновременно раздались тысячи электрических зарядов, он подвинулся ближе к Дженсену, ощущая его дыхание рядом. Это было похоже на сумасшествие, что в другой ситуации показалось бы как минимум странным. Но не сейчас. Дженсен прикрыл глаза, и Джаред вмиг отпустил себя. Он прижался губами к губам парня, вбирая в себя его дыхание, сминая мягкие губы. Проведя рукой по груди Дженсена, Джаред остановился там, где бешено колотилось сердце, подстраивая под свой ритм и сердце Падалеки. Дженсен провел ладонью по паху Джареда, и он повторил его движение, не разрывая поцелуя. Они были словно зеркальное отражение друг друга в этом лунном свете, проделывая одни и те же движения друг с другом. Дженсен прикусил нижнюю губу Джареда и, глядя на него снизу вверх, слегка потянул на себя. Джаред тихо застонал, Дженсен запустил руку под резинку его пижамных штанов, и Падалеки отзеркалил его действие. Они упирались лбами, смотрели друг другу прямо в глаза, и это было что-то нереальное, что-то за гранью понимания. Ночь, пустой зал, лунный свет, подоконник и Дженсен. Его губы, его руки, тяжелое дыхание и то, что он делал с Джаредом, – все смешалось в один безумный сон. Движения Дженсена были резкими и требовательными, словно он хотел большего, хотел Джареда целиком. Падалеки успел заметить в глазах Дженсена тень отчаяния, будто это могло быть в последний раз. В самый первый и последний раз… Кончив, Дженсен закрыл глаза и с силой закусил губу, Джаред по инерции повторил за ним. Они еще минуту постояли так, упираясь лбами друг в друга, не открывая глаз. Затем Дженсен ушел. Просто развернулся и ушел, не сказав ни слова Джареду, который еще даже не успел прийти в себя.

***

Когда просыпаешься от двустороннего раздражителя, появляется острое желание убивать, всем знакомо, не так ли? Вот и Джаред подскочил на кровати с одной мыслью: прихлопнуть ублюдка, который одновременно врубил музыку и распахнул окно. Из-под челки взглянув на виновника резкого пробуждения, Падалеки медленно выдохнул. Все-таки Чад малость псих, иного объяснения сейчас не найти. Он стоял с плеером в руках и, глупо улыбаясь, смотрел на него. - Какого хуя ты делаешь? – прохрипел, еще толком не проснувшись, Джаред и потер глаза. – Который час? - Начало девятого утра, скоро завтрак, - не снимая улыбки, ответил Чад. – Тебя долго не было ночью. Где ты был? - Не твое дело, - грубо ответил Джаред и наконец встал с кровати. Воспоминания о прошлой ночи накрыли его волной смешанных чувств. Не то чтобы ему было стыдно или еще что-то в этом роде, он не пятнадцатилетняя девственница, чтобы краснеть при упоминании членов и дрочки, но все же неприятный осадок присутствовал. Дженсен был словно не с ним. То есть, физически он был там, но подсознание его было будто отключено, это можно было понять по его глазам, которые смотрели на него с какой-то немой просьбой. На грубость Джареда Чад даже не обиделся, а, подхватив свой плеер, пританцовывая, направился в столовую. Все-таки у этого парня есть проблемы. Невозможно быть таким жизнерадостным и активным в восемь утра в психушке! На завтраке Падалеки, пытаясь не подавиться безвкусной и отвратительной на вид овсянкой, все высматривал Дженсена. Но тот в столовую так и не явился. После завтрака все пациенты отправились в общий зал, и Джаред решил присоединиться, так сказать, к обществу. От неизбежного, как говорят, хрен уйдешь, так что Падалеки сел в углу со своим ноутбуком и исподлобья наблюдал на другими пациентами. На диване, напротив телевизора, на экране которого шел какой-то черно-белый фильм, сидели Майкл и Крис. Один из них пытался поймать что-то в воздухе, а второй просто молча курил. За столом, недалеко от окна, сидели еще трое и играли в карты. И все бы ничего, если бы трое взрослых парней не вели себя как дети, изображая мафию. Джаред подумал, что, в принципе, он может здесь и привыкнуть. Не навсегда, конечно, а на то время, что ему придется находиться в клинике. Посмотрев на окно, в которое этой ночью так задумчиво вглядывался Дженсен, Джаред вздрогнул. Он снова вспомнил его взгляд, его губы и руки, оставляющие невидимые следы по всему телу. Падалеки мотнул головой, желая отогнать наваждение, и с удвоенной скоростью застучал по клавиатуре. Работа – вот что ему нужно. Работа, которая займет все его свободное время и не даст ему по ночам бродить по пустой клинике и искать приключения на свою задницу. На звук грохота из коридора обернулись все присутствующие в зале, в том числе и Джаред. Дженсен появился в дверном проеме одного из кабинетов и вышел в коридор. Парни, сидящие у телевизора, вжались в спинку дивана, а один из картежников и вовсе залез под стол. Что такого здесь натворил Дженсен, что все постояльцы Клеймор так панически боятся его? Дженсен подошел к одной из палат и ударом ноги открыл дверь. - Пошел на хуй, Эклз! – раздалось из той палаты, и парень, выскочивший оттуда, оттолкнул Дженсена и закрыл перед ним дверь. - Том, да что с тобой? Я же просто хотел поболтать! – крикнул в запертую дверь Дженсен, ударил в нее кулаком и, улыбаясь, вошел в общий зал. Вот сейчас-то этот парень выглядел именно так, каким он был при первой их с Джаредом встрече, когда чуть не придушил его. Он вел себя развязно, вел себя как хозяин здесь. Дженсен щелкнул зажигалкой и с наслаждением затянулся сигаретой, которую только что отобрал у одного из сидящих за столом. Затем он взял стул и, с шумом поставив его спинкой к Джареду, сел на него, глядя на Падалеки в упор. Джареду сразу стало не по себе, стоило ему только почувствовать на себе взгляд хищных зеленых глаз. Дженсен прищурился, затянулся и выпустил струю сизого дыма прямо Падалеки в лицо, после чего снова улыбнулся, наблюдая, как Джаред морщится от попавшего в глаза едкого дыма. - Так ты уже встречался с Карвером? – как ни в чем ни бывало спросил Дженсен, продолжая буравить Джареда взглядом. - С кем? – не понял Падалеки и отложил ноутбук в сторону. Поработать над книгой ему сейчас явно не дадут. - С Карвером. Кретин с маленьким членом и огромным эго, - пояснил Дженсен и встал со стула. – Твой терапевт маньяк, малыш. Парень снова приблизился к Джареду и наклонился прямо над ним. Падалеки поднял голову и посмотрел на Дженсена из-под челки, пытаясь понять, что же именно сейчас скажут ему эти глаза. Странно, но понимать выражение глаз и эмоции в них гораздо проще, чем понимать человека. Глаза не врут, особенно эти глаза, в которых Дженсен как бы ни старался, не смог скрыть то, что так отчаянно прятал под образом агрессивного социопата. - Особенно когда он начинает лечить шоковой терапией, - добавил Дженсен и, наклонившись к уху Джареда, добавил шепотом: - Тебе это еще предстоит узнать. Падалеки почувствовал холод, побежавший по его позвоночнику. Шоковая терапия? В двадцать первом веке? Серьезно? Вот почему Дженсен так изменился в лице, в глазах при упоминании Карвера. В его взгляде был страх, как тогда, когда санитары затащили его в ту комнату, о которой не хотел говорить Чад. Животный страх перед неминуемой опасностью или физической болью не скрыть никакой, даже самой плотной маской и образом. Перед страхом мы все равны, как и перед смертью. Как ни старайся, их не обманешь. - Эклз! Громкий голос санитара заставил Джареда отвести глаза. Дженсен поднялся и повернулся к парню с подносом в руках. Падалеки в очередной раз удивился, насколько сильно его притягивает Дженсен. Он может даже ни слова не говорить, а Джаред уже все понял. Если бы Падалеки верил в карму и предназначения всяких там звезд, он бы точно сказал, что Дженсен – это его судьба. Но такой мутью он никогда не страдал, поэтому счел их знакомство и некую душевную связь простым стечением обстоятельств. Как говорят, в нужном месте, в нужное время. Да и не только душевную связь, как оказалось… - Эклз, твое лекарство! И вы все тоже поднимайтесь и становитесь в очередь! – выкрикнул грозный санитар с жестяным подносом в руках. Дженсен подошел первым, взял с подноса стаканчик с таблетками и показательно закинул их в рот. Санитар кивнул, проверил, точно ли парень проглотил таблетки, и направился к следующему пациенту. Эклз тем временем завалился на диван и закинул ноги на спинку. Сейчас он казался вполне обычным парнем, если не учитывать его диагноз. Джаред нахмурился: а какой у Дженсена диагноз, между прочим? Интересно, если спросить его напрямую, он ответит? Падалеки хмыкнул, понимая, что он и слова не сможет сказать, ведь рядом с Дженсеном он превращается в какого-то глухонемого психопата. - Падалеки, твои таблетки, - к Джареду подошел санитар, став спиной к Дженсену. - Нет, мне не нужно, - возразил было Падалеки, но, увидев выглянувшего из-за спины санитара Дженсена, замолчал, нервно сглотнув. Тот показал ему язык, на кончике которого белели две капсулы, которые он якобы выпил перед санитаром. Быстро спрятав их куда-то в карман, Дженсен подмигнул Джареду и встал с дивана. Поняв, что этого все равно не избежать, Джаред взял стаканчик и повторил недавнюю хитрость Эклза. За последние сутки что-то часто он все повторяет за этим парнем. Санитар хмуро кивнул и направился к выходу из общего зала. Джаред быстро выплюнул таблетки и завернул их в салфетку, так удачно оказавшуюся рядом с ним на столе. Заметив появившегося в поле зрения Чада, Падалеки хотел встать и подойти к нему, но его опередил Дженсен. За долю секунды он подлетел к парню и, схватив его за ворот толстовки, затряс несчастного с такой силой, что, казалось, у того сейчас отлетит голова. - Откуда у тебя это? Какого хера ты нацепил эту вещь?! - Рэнди отдал ее мне, - через силу просипел Чад. – Дженсен, не надо… - Не смей говорить о нем! – голос Дженсена сорвался на крик. Он одним движением припер Чада к стене, и казалось, его уже никто не остановит. Еще пара секунд - и Чад просто задохнулся бы, но Джаред подоспел быстрее санитаров. - Дженсен, стой! – он, собрав все силы, попытался оттащить Эклза от задыхающегося Чада. – Прекрати, мать твою, сейчас же! Это же просто вещь! Дженсен повернул голову к Джареду, и в его затуманенном злостью взгляде не было ничего знакомого. Несколько минут назад он был относительно нормальным парнем, а сейчас он был больше похож на хищника, жаждущего чужих страданий. Эклз только сжал челюсть и отвернулся от Джареда. Этого замедления хватило, чтобы прибежавшие на крики больных два санитара и доктор Бомер таки оттащили Дженсена от Чада. Удостоверившись, что с соседом все в порядке, Падалеки, тяжело дыша, снова посмотрел на Дженсена и в очередной раз удивился. Сейчас он вполне спокойно стоял, смотря куда-то в пространство, пока Мэтт вводил ему в плечо какой-то препарат. Затем - снова молча и спокойно - он, придерживаемый по обе стороны санитарами, покинул зал. Падалеки подумал, что он и сам здесь скоро начнет сходить с ума. Дженсен был похож на какой-то ураган, который может разбушеваться и утихнуть всего за несколько минут. Но этих минут хватит на то, чтобы причинить кому-то вред. Впервые за долгое время Джареду стало по-настоящему страшно. Страшно от того, что он очень хотел бы помочь Дженсену, но абсолютно не понимал, каким образом. И как вообще себя вести с ним, учитывая то, что он может в любую секунду вцепиться в чужое горло, не удосуживаясь объяснить за что. - Джаред, - мысли Падалеки прервал голос доктора Бомера. – Пойдем прогуляемся. Джаред кивнул и понял, о чем сейчас пойдет речь. Мэтт был сегодня хмур, и от его так называемой доброжелательной улыбки не осталось и следа. Выйдя на улицу, они направились к аллее, неподалеку от входа в мужской корпус. Двор клиники Клеймор не был чем-то необычным, вполне такой, какими бывают обычно окрестности стандартных лечебных учреждений. Невысокие кустарники, ухоженные клумбы и скамейки вдоль аллеи. На некоторых из них сидели такие же постояльцы клиники, как и Джаред. Падалеки и Мэтт пошли вниз по алле, сохраняя молчание. Джаред не решался первым начать разговор, ожидая, что эту обязанность на себя возьмет доктор. - Я не советовал бы тебе сближаться с Дженсеном, Джаред, - завел вполне предсказуемую тему доктор Бомер. – Тебе от этого только хуже будет, поверь мне. - Почему? – Джареду очень хотелось узнать, почему все так боятся Дженсена, и что он такого страшного здесь натворил. – Он опасен? У него серьезное заболевание? Я бы так не сказал… - Джаред, - вздохнул Мэтт и, присев на скамью в самом конце аллеи, подкурил сигарету. – Я, как врач, не имею никакого права обсуждать с тобой, как с пациентом, других пациентов. - Но ты все же вызвал меня на этот разговор, Мэтт. И, надеюсь, ты понимаешь, что я не побегу к Сингеру жаловаться на то, что ты нарушаешь клятву Гиппократа. - Хотелось бы верить в это, - Бомер устало улыбнулся. – Я вижу, что Дженсен тебе небезразличен, это было заметно, когда ты пытался его усмирить только что. - Мэтт, я знаю, что он хороший, просто у него проблемы, наверное… - неуверенно начал Падалеки. - Ладно, - выдохнул Мэтт и, отправив окурок в урну, снизил тон голоса. – Сам по себе он не плохой, но у людей, которые сближаются с ним, обязательно появляются проблемы, это в лучшем случае. - Под худшим случаем ты подразумеваешь того парня, Рэнди? - Да, именно. Ладно, по порядку. То, что я тебе сейчас расскажу, - это тайная информация, которую я ни в коем случае не имею права разглашать, но я очень надеюсь, что, узнав правду о Дженсене, ты сократишь свое с ним общение до минимума, Джаред. Ты хороший парень, поэтому я считаю правильным решение открыть тебе кое-какие факты. История болезни гласит, что у Эклза кататоническая форма шизофрении*, хотя я лично с таким диагнозом категорически не согласен. Не буду тебя грузить терминологией, простыми словами, я более чем уверен, что у него все не так серьезно. Я бы сказал, что у Дженсена что-то вроде маниакально-депрессивного психоза*, судя по его поведению и реакции на окружающих людей. Психоз лечится довольно легко и относительно быстро при помощи препаратов и психотерапии, при шизофрении же чаще назначаются сильнодействующие нейролептики, короче, сложные и серьезные препараты. В общем, я не очень понимаю, почему Дженсену поставили именно такой диагноз, лично я за все время его нахождения здесь ни разу не видел, чтобы он впадал в кататонический ступор, что свойственно при том виде шизофрении, который вписали в его историю болезни. Как бы там ни было, его лечащий врач сам Бивер, поэтому я могу только молча удивляться. - Странно, - сказал Падалеки, когда Мэтт замолчал. – Выходит, его лечат от болезни, которой у него вовсе нет? И как он сюда попал, кстати? Опять же, раз он не так сильно болен, почему мне, черт возьми, нужно его опасаться? - По поводу его лечения я ничего тебе не могу сказать, так как препараты ему назначаются главврачом, соответственно, я не знаю, какие виды терапии к нему применяются на сеансах. Про то, как он сюда попал, ходят легенды, кстати. Я в то время еще не работал здесь, он впервые поступил в клинику четыре года назад, я работаю здесь два с половиной года. Насколько я знаю, сюда его привезли в наручниках, говорят, он чуть не задушил водителя своей матери, которая и отправила его в Клеймор. Я лично этого не видел, поэтому утверждать не буду. Тогда говорили, что парень увлекся наркотиками, и у него начали часто появляться бредовые и навязчивые идеи, резкие перемены настроения, первые признаки простой шизофрении, в общем. Его с самого поступления ведет Бивер, поэтому доступ к истории болезни строго ограничен. Я знаю только то, что за лечение Эклза исправно платят его родители, но лично я их ни разу не видел здесь, что очень странно, ведь многих пациентов хотя бы изредка, но навещают. К Дженсену же за те два с половиной года, что я здесь, ни один человек так и не приехал. - Да уж, мне это знакомо, - вздохнул Джаред, снова убеждаясь, как они с Дженсеном похожи. – Если бы я был здесь так долго, ко мне бы тоже никто не приезжал. - Не думаю, что ваши ситуации настолько похожи, Джаред, - осторожно поправил его Бомер. – Дженсен социопат, и это объясняет его круг общения, состоящий только из пациентов Клеймор, которые его попросту боятся. - Вот, кстати, почему? Я видел сегодня, как парни затряслись, когда он появился в комнате. - У Дженсена случаются приступы неконтролируемого гнева, то, что я считаю одним из показателей наличия у него именно психоза. Он может попросту напасть на человека, с которым еще минуту назад мирно беседовал. Из-за какой-то мелочи, вроде переключения канала на телевизоре, может вцепиться в горло, а через пару минут отпустит, развернется и уйдет, не сказав ни слова. Большинство наших пациентов после нескольких таких приступов и их лечения, учатся давить свой гнев внутри, но не Эклз. За то время, что я наблюдаю за ним, его улучшения длились не дольше недели. Я считаю, что его неправильно лечат, но это не мое дело, конечно. Пациенты его боятся, но вот Рэнди был смелым парнем. Он мог как-то влиять на Эклза, но тот уж сильно привязал его к себе. Дженсен и раньше сбегал, он делает это примерно раз в три-четыре месяца. В этот раз Рэнди просто не выдержал и покончил с собой. Я уже позже узнал, что он как-то научился обманывать санитаров и перестал принимать свои таблетки. Мэтт замолчал, и Джаред вспомнил, как и сам не стал глотать таблетки, последовав примеру Эклза. - Почему же тогда ему не становится лучше, раз он здесь уже четыре года? - Я считаю, что его не совсем правильно лечат, - осторожно подбирая слова, повторил Бомер. – На моей памяти он сбегал из клиники уже раз восемь, если не больше. Но он всегда возвращается. - А что на счет шоковой терапии? – выпалил Падалеки и прикусил язык. Мэтт резко повернулся к нему и нахмурился. - При чем здесь это? В нашей клинике ее давно уже не практикуют, у нас не состоят настолько тяжелые пациенты, чтобы их требовалось лечить именно таким способом. С чего ты вообще взял это? - Да так, просто в голову пришло, - соврал Джаред. Нет, Бомер не должен знать об их коротком разговоре с Дженсеном, по крайней мере, не сейчас. Падалеки видел, что Мэтт вполне нормальный парень, несмотря на то, что он врач, и вполне возможно, ему можно доверять. Но не сейчас, еще рано… - В любом случае, Джаред, я бы советовал тебе меньше общаться с Эклзом, - подытожил Мэтт и встал с места. – Я уверен, ты здесь не задержишься, поэтому не стоит тебе искать себе проблемы в стенах Клеймор. Ты меня понял? Джаред поднял голову и внимательно посмотрел в голубые глаза доктора. Черт, а этот парень и правда говорит искренне. Падалеки кивнул и постарался улыбнуться. Пусть он думает, что Джаред послушал его, меньше будет разговоров. Проводив доктора взглядом, Падалеки еще несколько минут посидел на скамье, а затем направился обратно к клинике. Ему хотелось увидеть Дженсена сейчас, хотелось снова посмотреть в глаза, в которых играет палитра эмоций и переживаний, ему просто необходимо было с ним поговорить, хотя парень не очень-то и разговорчив. Сам не зная почему, Джаред до боли в висках хотел узнать об этом человеке как можно больше, хотел знать, что стало причиной такому агрессивному поведению, ведь не просто так он ведет себя то как нормальный адекватный человек, то как торнадо! Падалеки и не догадывался, что своими благими побуждениями навлекает на себя только неприятности. Конечно, он не мог этого знать, ведь никто из нас не знает, что его ждет впереди, и Джаред тоже не знал, что ожидает его всего через несколько часов...