Грани зла

      Вода шумно утекала в слив — громкий звук резал нежный вампирский слух успешнее, чем нож воздух.       Узкая ладонь ударила по смесителю, обрывая поток.       Холодные капли скатывались по горячему лбу, не впитываясь в сухую кожу, ручейками текли по подбородку и падали, разбивались в крохотные блестящие искорки, ударяясь об эмалированную поверхность раковины.       Кассиан с отвращением посмотрел на себя в зеркало.       Выглядел он как обычно, но сухость во рту, слипающиеся от невероятной усталости глаза будили в приспешнике ненависть к самому себе.       Сегодня важнейший день. О чем он только думал вчера?       «О ком, вернее» — сердце пропустило несколько ударов.       Мужчина, зажмурившись, приложился лбом о зеркальную поверхность.       Раз, и еще раз.       Слишком сильно — поперек отражающегося лица раскинула густую паутину небольшая трещина. Гематома на лице вампира проступила как пятно нефти на кристально чистой глади океана, и исчезла, не оставив даже напоминания.       «А лучше бы и оставила. Как клеймо. Как печать, символизирующая недостаток мозгов» — рассерженно подумал Кассиан, выходя из ванной.       Чистый, свежий и ухоженный с виду, он чувствовал себя жутко — хотелось забраться под одеяло с головой и не вылезать из самодельного кокона до следующего дня.       Но он должен был идти, встретить клан, дать им распоряжения, повелевать от лица своего старейшины.       Только перед этим ему нужно зайти к Дамьяну, чтобы получить приказ.       Кассиан упал на кровать, поверх пледа, прямо на отглаженный костюм. Закрыл лицо руками, пару раз глубоко вздохнул и сел. Посмотрел на безволосые ноги, торс, руки, и вдруг четко почувствовал, насколько жалок.       — Да как можно любить такую тварь? Ты понимаешь, что у него души нет? Ему попросту нечем любить такого, как ты! Он столько жизней прожил, столько ролей переиграл в бессмертном театре, ты хоть представить себе можешь?       Вампир скованно поднялся. Взял с постели пару черных носков, рассоединил их, принялся надевать.       — А сколько раз он любил, ты задумывался? У любви полно сценариев и он, я тебе клянусь, прожил каждый по несколько десятков раз!       Натянул брюки, застегнул ширинку, пуговицу, пряжку ремня.       — Для него отношения потеряли смысл. Его сердце, если, мать твою, оно у него есть, характер, личность, века превратили не в фарш — в пыль!       Рубашку получилось застегнуть с первой попытки.       — Зачем, спрашивается, ему вновь идти по тропинке, на которой уже несколько веков трава не растет?       Пиджак, туфли.       — Кто ты такой, чтобы ради тебя этот больной педераст становился человечнее, чем он есть?       Щелкнули застежки серебряных запонок.       — Кассиан, я срать хотел на твою судьбу, но нельзя ведь так унижаться. Не ломай себе жизнь.       Приспешник князя захлопнул за собой дверь, оставляя в номере грубый выкрик-воспоминание:       — Он тебя раз-другой использует, как резинку, и забудет. Опомнись уже, кретин!       — Войдите.       У Кассиана сердце забилось в несколько раз быстрее, но на лице не дрогнул ни единый мускул — он не сморгнул, не прокашлялся, не поправил манжеты, не выдал себя ничем. Но вампиру сердцебиение слышно так же, как человеку шум строительных работ под окнами квартиры.       Приспешник вошел в кабинет, собираясь выпалить дежурную фразу приветствия и тут же перейти к делу, но застыл, держась рукой за косяк двери.       Князь еще не оделся до конца. Он стоял посреди кабинета, в черных облегающих джинсах, босой, с обнаженным торсом. Длинные волосы черно-каштановой волной покачивались за спиной, едва прикрывая выдающиеся позвонки хребта — князь застыл в пол-оборота, позволяя Кассиану осмотреть его целиком.       — Доброе утро, Кассиан. Рад тебя видеть, — произнес он, одарив парня, вероятно, самой сексуальной из его богатого запаса, улыбкой.        — Доброе утро, князь, — автоматически выдавил юноша, заставляя себя сохранять напускное безразличие. Он придирчиво оглядел потолок, словно тот его очень интересовал.       — Прости, но я еще не завершил свой утренний туалет. Ты не мог бы подождать в комнате за дверью? — спросил Дамьян, небрежным движением застегивая молнию джинсов.       «А до этого она была расстегнута» — пронеслось одновременно глупое и логическое высказывание в голове у парня, которое бессовестно напомнило ему каково это — краснеть перед тем, от кого ежесекундно теряешь рассудок.       — Конечно, князь. Простите меня, князь, — склонив голову, Кассиан быстро ретировался в соседнее помещение.       Закрыв дверь, он прислонился к ней спиной, переводя дыхание.       И тут, покрывшись холодным потом, осознал, что оказался в гардеробной старейшины. От запаха тела Дамьяна, от аромата его одеколона, Кассиан без сил рухнул на маленькую софу, стоящую между двумя зеркалами от пола до потолка, и с ненавистью уставился на отражение — щеки розовые, зрачки огромные.       Между ног у парня настойчиво свербело.       Не прошло и нескольких минут, как в гардеробную заглянул старейшина:       — Ку-ку. Не скучно здесь? — он прошел мимо приспешника к вешалке с рубашками. Потеребил рукав той, что висела с самого края. — Одному?       Кассиан, не отрываясь, смотрел в пол.       Если он сейчас посмотрит на князя хоть мельком, то всенепременно, сорвав всю одежду, встанет перед ним на колени и примется умолять, чтобы тот «ему дал», как выразился бы Северин.       Вязкую тишину нарушало только шуршание тканей.       — Сегодня важный день, — констатировал Дамьян. — Мне нужно выглядеть эффектно, как никогда. Поэтому, что думаешь, красную или черную?       Усилия, которые Кассиан приложил, чтобы поднять глаза на главу клана, можно было сравнить с подъемом груза в несколько сотен тонн.       Вампир осмотрел рубашки, одинаковые по фасону и различающиеся цветом.       «Я бы предпочел видеть тебя без одежды».       — Красная, — сипло ответил Кассиан. Опомнившись, добавил смиренное: — Мой князь.       — Признаться, я хотел надеть именно ее, — хмыкнул Дамьян. — А галстук?       — Не терплю галстуков, — вырвалось у парня накипевшее. Его мало что раздражало сильнее Северина, но эти душащие горло веревки стояли в списке ненависти на первом месте. — Мой князь.       — Не терпишь… Раз так, то я не стану его надевать, — чуть подумав, решил старейшина. — Спасибо тебе за советы. И прости, что щеголяю перед тобой в непристойном виде. Не думал, что придешь так рано.       И князь вышел.       Кассиан до скрежета сжал зубы — даже клыки вопросительно заныли, жалуясь, что они здесь ни при чем.       «Издевается. Откровенно и нагло, зная, кто здесь повелитель, а кто — прислуга».       Юноша пару раз вдохнул со свистом и шумно выдохнул, пока не ощутил, что может контролировать себя полностью, так, что на время даже может забыть об изящных изгибах княжеского тела, о его запахе, о словах, интонациях и той улыбке…       — Кассиан! Подойди-ка, прошу тебя.       — Как тебе? — наматывая черный локон на длинный указательный палец, игриво поинтересовался Дамьян. — Вроде, ничего так, да?       — Ничего так, мой князь, — согласился приспешник, остро ощутив, насколько он низок по сравнению со старейшиной. Настоящий лилипут. — Только вот, — прочистил горло коротким «кх-кхм». — Вам воротник надо поправить.       Князь внимательно посмотрел на Кассиана, и в глазах у него промелькнуло что-то мальчишеское.       — Правда? — Дамьян выпятил губу вперед. — Не поправишь?       И старейшина медленно опустился на колени.       Кассиан казался самим спокойствием, но та буря эмоций, что ураганом клокотала внутри него, по силе превосходила урон, наносимый атомным взрывом.       Юноша шагнул ближе, — макушка Дамьяна находилась на уровне его пресса — протянул руку, коснулся волос князя, чтобы перекинуть их вперед, и замер, зажав между пальцев прядь мягких, податливых и тщательно расчесанных волос. Сморгнул, взял в охапку всю шевелюру старейшины и осторожно, будто держал змей, перевесил ее вампиру на грудь.       Дамьян смотрел на него снизу вверх, из-за чего у Кассиана засосало под ложечкой — настолько приятно, когда тот, кто всегда смотрит свысока, оказывается ниже тебя.       Подавшись вперед, приспешник аккуратно провел пальцами по воротнику, придавая ему приемлемый вид — и нечаянно, боковым зрением, увидел свое отражение в зеркальных дверцах шкафа с выпивкой, что висел над барной стойкой.       Для полной картины Кассиану оставалось только приспустить штаны.       — Ты так забавно розовеешь, — заметил князь, заставив парня смутиться еще сильнее. — Мне нравится.       Приспешник молча закончил свое дело и отступил на шаг.       — Ну так что? — повторил Дамьян, поднимаясь с пола. — Как я выгляжу?       Красная атласная рубашка, заправленная в джинсы, невероятно изысканно подчеркивающие длинные ноги князя, смотрелась на нем шикарно. Так и хотелось разорвать ее. Зубами.       — Эффектно, как никогда, — ответил Кассиан его фразой и потупился.       — Отлично, — старейшина посерьезнел: — Кассиан, ты ведь пришел за распоряжениями?       — Да, мой князь.       — Первое — ты должен осмотреть заложников. Лично. Если им нужна медицинская помощь — передай список номеров с пострадавшими Светлане. Второе — передай братьям, что сегодня ты и я, ровно в четыре часа после полудня, уезжаем на переговоры. И скажи, что они должны быть готовы отправиться за нами, как только стемнеет. Распредели их на группы — кто останется охранять заложников, а кто поедет к нам, хорошо?       — Да, мой князь.       — Я думаю, это все, — Дамьян задумчиво поглядел на приспешника.       — Князь, вы сказали, что возьмете меня с собой днем, — взволнованно сказал Кассиан. — Но я ведь… Уязвим.       — Не волнуйся. Я дам тебе кое-что, чтобы солнце не жгло кожу, — глава клана успокаивающе улыбнулся. — Так что не забудь зайти ко мне за полчаса до начала операции.       — Хорошо, мой князь.       — Теперь действительно все, Кассиан. Ты можешь идти.       Юноша склонил голову в поклоне и развернулся к выходу.       Уже у самой двери вампир услышал над ухом тихий, как шелест листьев, шепот:       — Хотя, подожди. Постой.       И, развернув лицом к себе, Дамьян придавил приспешника к стенке, приподняв так, что-бы их головы оказались на одном уровне.       Колено князя уткнулось в его пах, поддерживая тело Кассиана на весу, а тонкие, изящные губы изогнулись в пошлой ухмылке.       Юноша инстинктивно ухватил Дамьяна за плечи, чтобы не потерять равновесие и замер, испуганно глядя в дьявольские огоньки, пляшущие на черно-алой радужке глаз старейшины как маленькие бесы.       — Ты вкусно пахнешь, — тихо произнес князь, наклоняясь ближе. — Хочу попробовать.       И он поцеловал Кассиана.       Завладел его ртом полностью, за считанные секунды изучив каждый сантиметр — провел шершавым языком по верхнему небу, затем под языком, и напоследок пощекотал изнутри верхнюю губу парня.       Оторвался со смачным причмоком и отошел назад на пару шагов.       Кассиан плавно сполз по стенке, желая растечься на полу бесформенной лужицей, но у него не получилось — пришлось встать на ноги, демонстративно отряхнуть брюки, поправить манжеты пиджака и удалиться, будто бы ничего и не произошло.       Судорога сильнейшего возбуждения прошибла его насквозь как удар молнией, едва он оказался в коридоре.       Дамьян усмехнулся, облизнув губы — ему понравился вкус мальчишки.       Захотелось еще. Захотелось большего.       Захотелось сорвать его невинность — а мальчик был невинен в силу возраста и манер — как спелую, налившуюся сладким соком ягоду.