11
7 сентября 2014 г., 19:40
Юлиан плелся по коридору, еле переставляя ноги.
Опять он идет туда, к ней. А стоит ли?
«Да».
Ради светлой улыбки и «Спасибо, Юлиан, ты можешь идти», вампир мог хоть несколько часов отвечать на вопросы ученой, не моргать с десять минут, чтобы та могла лучше изучить сетчатку глаза; лежать на холодной панели, оголенным по пояс, пытаясь помочь открыть науке глаза на вампирскую регенерацию.
Дверь в лабораторию была чуть приоткрыта, но Юлиан все равно постучал.
— Проходи!
Вампир еле сдержал улыбку.
— Привет, — поздоровался он со Светой. Вампирша махнула рукой, не отрываясь от окуляра микроскопа.
— Как себя чувствуешь? — пальцы аккуратно отрегулировали винт тонкой настройки.
— Более чем хорошо, — мягко сказал Юлиан, подходя ближе.
Шикарные, вероятно, мягкие как шелк светлые волосы убраны в беспорядочный пучок, полы халата испачканы светло-синими каплями, сережек в мочках ушей нет — только едва заметные дырочки от прокола.
— Ну, — протянула Светлана. — Раз так, то сегодня я хочу видеть тебя топ-лесс.
Юлиан покраснел до корней волос прежде, чем до него дошел сарказм ученой.
«Как же хорошо, что она увлечена микроскопом» — ощущая, как горят щеки, вампир отошел от ученой к низкому столу с металлическим покрытием. Медленно, одним движением, стянул с себя бежевый свитер. Остался в майке, а секундой позже, мельком обернувшись на Свету, снял и ее.
— Я вот не понимаю. Глупо, конечно, но давай сравним нас с «обыкновенным вампиром». Летучей мышью. У нее в слизистой кишечного тракта вырабатываются секретирующие вещества, которые фильтруют кровь, что она пьет. Эти вещества… Знаешь, нет? Они как барьеры работают. Мешают железу попасть в кровоток. Чтобы мышка не померла от передоза, — Светлана оторвалась от окуляра, посмотрела в потолок, поморгала. — А у нас ничего такого не вырабатывается. Абсолютно ничего. И никто гемохроматозом не болен, прошу заметить. И гемосидирозом тоже не страдает наш народ. И при относительно здоровом состоянии мы вбухиваем в себя по четыре литра крови в день, то бишь, в течение недели постоянного питания мы получаем смертельную дозу. Ежедневно — токсичную, — ученая замялась. — Я вот думала иногда — а что если мы все же больны? Просто регенерация держит болезнь в зачаточном состоянии. Как думаешь?
— Может быть, — скованно пожал плечами Юлиан, ежась на холодном операционном столе. — Только вот если бы мы больше знали о тех элементах в крови, про которые ты говорила — можно было смело строить теории.
— Чем чаще ты ко мне ходишь — тем больше я узнаю об этих твоих «элементах», — усмехнулась Света. — Кстати, я им название придумала!
— Какое? — снова улыбнулся вампир, увидев, как загорелись глаза ученой, едва она склонилась над ним.
— Лайкны, — томно произнесла вампирша.
— По-моему, слишком пафосно и непонятно, — нахмурился Юлиан. Потом быстро поправился, боясь обидеть ученую: — Но мне нравится.
— На исландском «исцеление» будет «lækna». Я еще думала, назвать их «эндренами», от «регенерации», — пояснила Светлана, отворачивая в сторону лампу, жгущую глаза ярким светом.
— Эндрены. На имя похоже, — задумался мужчина. — Можно сократить до «дренн». Уровень дренн в крови… Звучит неплохо.
Ученая внимательно посмотрела на вампира. Покусала губы и выдала:
— Слушай, а так даже лучше.
И принялась изучать его торс.
Когда Светлана впервые прознала про этот длинный, бугристый и уродливый шрам, идущий прямо поперек накачанного торса жилистого тела, Юлиан жутко обозлился на самого себя. Неловкость, задралась майка — и теперь девушка, которая ему безумно нравится, знает о его увечье.
Если бы Света была обыкновенной вампиршей, то она, вероятно, брезгливо сморщила нос и только.
Но ученая просияла улыбкой, такой широкой и искренней, что даже клыки показались тогда Юлиану вполне дружелюбными, и выкрикнула: «Ух ты!», и едва ли не силой уложила его на стол.
— Тебе точно не больно здесь? — в миллионный раз спросила она, осторожно касаясь пальцами краев рубца.
— Я ничего не чувствую.
— Хорошо. Тогда можно возьму ткань? — Света на секунду отошла к столу. — То, что брала, уже успела израсходовать.
— Конечно. Ты меня не спрашивай даже. Делай, что нужно, — покладисто согласился Юлиан.
— Какой же ты все-таки хороший пациент, — вздохнула блондинка. — Я таких еще не встречала.
Вампир едва не покраснел под ее пристальным взглядом, но быстро нашел, чем себя успокоить.
«Она думает обо мне иначе. Не как о личности, а как о подопытном кролике» — вернул он себя с небес на землю и разом погрустнел. Погасли веселые искорки в глазах, опустились уголки губ. Вампир бы привычно ссутулился, но не мог из-за лежачего положения.
— Ты не знаешь, скоро начнется операция? — вскользь поинтересовалась Светлана, покрутив скальпель в руке.
— Какая операция? — стушевался Юлиан. Лежа на операционном столе он сначала подумал о другом: — А. Ты имеешь в виду то, что задумал князь?
Блондинка кивнула, ловко отрезав небольшой, размером с ноготь на мизинце, кусочек травмированной кожи с рубца.
— Завтра, — уверенно ответил вампир. — Ждать больше нечего, все готово.
— Не волнуешься?
— Я? — опешил Юлиан, не понимая, с чего вдруг Свету заинтересовало подобное.
«Ах да. Она врач в прошлом. Отвлечение пациента от чего-либо неприятного воспиталось в ней на уровне рефлекса».
— Нет, ни капли. Мы ведь выступаем в роли «устрашителей». Разве ты волнуешься, когда показываешь истинную себя?
— Не сказала бы, — пожала плечами Светлана.
— И, тем более, от нас не требовали каких-то серьезных решений. Всем занимается Дамьян.
При упоминании имени старейшины, у вампирши дрогнули руки. Практически незаметно, но Юлиану не составило труда обратить на это внимание.
Да, она симпатизировала главе клана. Да, могла даже не надеяться на взаимность. Но каждый раз подобные мимолетные проявления неравнодушия Светланы по отношению к старейшине ощутимо царапали чуткое сердце Юлиана, оставляя на нем длинные белесые царапины.
В тишине ученая взяла несколько образцов тканей, положила их на стеклышки — заготовки для предметного столика микроскопа, и обернулась к мужчине:
— Я все. Спасибо.
И никакой лучистой улыбки.
Ни обращения по имени, ни благодарности во взгляде.
Видно было, что ее мысли уже далеки от лабораторной комнаты.
— До завтра, — мрачно попрощался Юлиан, поправляя кашемировый свитер. Майку он не заправил за пояс джинсов и та выбивалась из-под бежевой ткани.
Светлана с головой ушла в науку, и ответить не посчитала нужным.
Едва дверь за длинноволосым вампиром тихо закрылась — блондинка отодвинула в сторону микроскоп и, закрыв руками лицо, сгорбилась за столом.
Все вокруг считают, что она откровенно проявляет нездоровый интерес к главе клана, но дело обстоит иначе.
«Если бы не укус этого подонка. Если бы не укус».
