Грани зла

      Дамьян рылся в комоде уже около двадцати минут.       Хлам, хлам, и снова хлам.       Бесполезно, убого, слишком человечно. Он переборщил с проявлением эмоций смертного человека, перетащив всю эту дорогую некогда дребедень сюда.       Но с другой стороны, среди горы всяких украшений, подарков, наград и наркотиков, лежала нужная старейшине шкатулка. Князь на секунду замер, восстанавливая в памяти ее вид — деревянная, обитая алым бархатом; защелка позолоченная, со вставкой из гематита — и его пальцы вновь принялись перебирать вещи. Старинные фолианты, десятки книг первого издания тех авторов, чьи имена сейчас считаются эталоном высокого умственного и духовного развития, несметное количество перстней, цепочек и кулонов…       Вот она!       Дамьян провел ладонью по крышке шкатулки, ощутив кожей каждую ворсинку бархатного покрытия. Порой, такая чувствительность раздражала старейшину, но плюсы всегда перевешивали минусы такой особенности кожного покрова. Ему нравилось прикасаться к телам существ, с которыми он придавался любовным утехам, ему нравилось касание убийственных солнечных лучей, которое вампиру его уровня причиняло лишь едва заметное неудобство — легкое покалывание подушечек пальцев, губ, носа и щек. Основным недостатком повышенной чувствительности была непереносимость остригания волос (волосяные луковицы превращали черно-каштановую гриву в сплошное нервное окончание) — оттого у князя шевелюра опускалась до самого пояса брюк. Зато расчесывание ему доставляло неописуемое удовольствие. А если кто-то аккуратно перебирает тяжелые пряди…       Князь открыл шкатулку, бережно вытащил стеклянный сосуд, наполненный белой субстанцией, и покрутил его перед собой. Стекло не потрескалось, жидкость внутри наверняка еще не лишилась своих свойств. Старейшина выкрутил из узкого горлышка пробку — пахла консистенция также нейтрально, как двумя веками ранее.       Повернувшись к двери, Дамьян уловил движение на этаже — скорее всего, из лифта к нему направлялся Кассиан.       Прикрыв глаза, князь потянул носом воздух — ноздри благоговейно затрепетали. Редкий, сладкий, чудесный запах.       «Может, чаще приглашать мальчишку к себе? — пронеслась в голове легкая, ни к чему не обязывающая мысль. — Пусть наполнит столь экзотическим ароматом мой кабинет. Ему ведь только в радость приходить сюда. Почему бы и мне не извлечь из его визитов выгоду? Глядишь, привыкнет заходить по три раза в сутки… Подобное выгодно для обеих сторон, разве нет? Со временем можно будет и поразвлечься с ним в постели. Да и к тому же парень смышлен, хоть и довольно юн, с ним можно будет поговорить о многом. Поучить, послушать, чем сейчас увлечена молодежь».       — Войдите, — позволил старейшина, услышав одновременно стук в дверь и учащенное сердцебиение приспешника.       — Мой князь, вы просили прийти за полчаса до начала операции, — привычно прокашлявшись, произнес Кассиан.       — Да, ты пришел во время. Ценю подобную пунктуальность, — кивнул старейшина. — Мне необходимо, чтобы ты поехал со мной в качестве свидетеля. Вести диалог… скорее всего, монолог, я буду самостоятельно, но в некоторых моментах речи мне нужна будет опора на тебя. На твою правду.       — Я поддержу вас, мой князь, — в глазах мальчишки появилось и почти мгновенно исчезло истинно щенячье обожание.       Старейшина одобряюще улыбнулся.       — И, Кассиан, уясни-ка одну вещь. Нам нужно добиться официального согласия властей города, которое в письменной форме мы отправим князьям Европы на рассмотрение, — Дамьян смотрел ровно перед собой. — И мы можем получить их согласие двумя способами: прибегая к насилию и не прибегая. Вероятнее всего, без боя, как говорится, не обойтись. Но изначально мы должны зарекомендовать себя лучшим образом. Мы обязаны сегодня казаться людям богами. Поэтому речь свою я отрепетировал больше семи раз, хоть и выучил ее еще тогда, когда придумал; поэтому выгляжу я сейчас идеально; поэтому беру с собой именно тебя, как самого верного и близкого моим взглядам брата… И поэтому ты также должен показать себя с наилучшей стороны. Кассиан, ты красив. Ты обаятелен, ты умеешь убеждать, повелевать и принуждать силой слова. В некоторых вещах ты не уступаешь даже мне.       Мальчишка поспешно отвел глаза, как только его щеки залил нежно-розовый румянец.       — Я говорю это для того, чтобы ты понял — сегодня ты не должен прятаться за той стеной, что сам воздвиг. Ты пытаешься казаться сдержанным и холодным, ты побеждаешь любую свою эмоцию. А люди ждут искренности. Ты еще пока слишком человечен, но на встрече это сыграет нам на руку. Не прячь глаз, не скупись на выражения, Кассиан. Раскройся. И мы победим.       Дамьян по-отечески провел ладонью по волосам вампира, заслужив непонимающее выражение лица юноши:       — Мой князь, я… Я все понял. Я только хотел спросить, — Кассиан вновь потупился. — Хотел спросить — вы проявляете ко мне интерес только из-за нашего общего дела? И рассматриваете вы меня исключительно как выгоду?       Старейшина нахмурил брови, играя эмоцию недовольства, разбавленную тонким намеком на разочарование.       — Конечно же, нет, Кассиан, — без колебаний солгал Дамьян. Рука его обхватила шею мальчишки, мягко помассировав выпирающие позвонки. — Конечно же, нет.       И князь мягко обнял юношу, прижимая к себе.       Мальчишка судорожно выдохнул — теперь он, уверившись во взаимных чувствах Дамьяна, определенно был готов пойти ради главы клана на что угодно. Даже на смерть. Как раз в этом старейшина и нуждался.       — Нам пора, — потрепав приспешника по плечу, князь отшагнул назад. — А ты все еще не готов.       Дамьян взял сосуд с мазью, успешно защитившей его когда-то от прямых солнечных лучей.       — Кассиан, тебя не затруднит снять рубашку? Не хочу испачкать ее ненароком.       По-девичьи покраснев, мальчишка стянул с себя пиджак, а затем быстрой чередой движений избавился и от белой рубашки.       — Я могу спросить, что это, мой князь?       — Мазь. Она на время обезопасит твою кожу от нежелательного загара, — Дамьян усмехнулся.       Защитное средство напоминало собой смесь крахмала с водой — такой же цвет, и консистенция. При втирании в кожу она превращалась в тонкую пленку, едва различимую даже взгляду вампира.       Задумчиво проводя пальцами по шее приспешника, намазывая бальзамом мягкую кожу и втирая ее в линию ключицы, князь наблюдал, как тот то краснеет, то бледнеет, до конца не понимая — смущаться ему или нет.       — Ты позволишь? — Дамьян замер, ожидая разрешения прикоснуться к лицу мальчика.       — Да, разумеется.       — А я вот не люблю, когда трогают мое лицо, — заметил князь, обрабатывая средством лоб вампира. — Вот, держи. Займись пока своими руками. Размазывай до локтей, выше не надо.       Покончив с приготовлениями к выходу, князь и его приспешник направились к автостоянке.       — Кому ты поручил подъехать к нам, едва стемнеет? — сунув под мышку металлический кейс, поинтересовался старейшина. Нажав кнопку «7» на панели лифта, он выжидающе посмотрел на приспешника.       — За нами выедут Влад, Юлиан, Алекса, Северин, Лена, Наташа, Светлана, Олег и Лука. Я подумал, что особо много народу не нужно, — замялся Кассиан.       — И правильно, — кивнул князь.       Автомобиль Дамьяна стоял у самого выезда с парковки — матовый темно-синий BMW. Приветливо пикнув сигнализацией, машина разблокировала двери. Князь сел за руль, завел мотор.       — Пристегнись, — посоветовал он приспешнику. Тот безропотно послушался.       Кассиан заметно вздрогнул, стоило им выехать на поверхность — солнце ударило прямо ему в глаза.       — Необычно, правда? — усмехнулся Дамьян, выруливая на асфальтированную дорогу в две полосы.       — Более чем, — сипло согласился мальчишка, прикрыв лицо рукой.       — Я стал старейшиной многим раньше, чем это должно было произойти, — внимательно глядя на дорогу, поделился князь. — Солнечный свет перестал убивать меня сразу после трех веков существования. А титула князя я добился пятьюдесятью годами позже, сначала завоевав доверие княгини Франции и Монако, а чуть позже и князя Великобритании. С остальными старейшинами проблем не возникло, пускай некоторые из них обладают весьма скверными и привередливыми характерами.       — А я смогу когда-нибудь стать князем? — слегка нервно поинтересовался Кассиан. — Не то, чтобы мне этого очень хотелось, просто хочется знать, возможно ли подобное.       Старейшина мельком глянул на своего пассажира.       — Потенциал у тебя есть, причем довольно многообещающий. Вопрос только в том — нужно ли это тебе?       — Да нет, я ведь сказал. Мне не хочется быть князем.       — А что тогда тебе по душе?       — Я намереваюсь стать вашей правой рукой, — Кассиан смотрел на залитые зимним солнцем улицы как на опасного зверя в клетке.       — Ну, а кто же ты сейчас, Кассиан? — искренне удивился Дамьян. — Почему я взял с собой именно тебя?       Юноша перевел на старейшину взгляд, полный недоверия.       — Я не понимаю, чем заслужил подобное.       — И не поймешь, — спокойно пожал плечами князь.       Спустя четверть часа они добрались до центра города — автомобиль еле-еле плелся в левом ряду за дорогим спорт-каром ярко-желтого цвета.       — Может, я брошу машину где-нибудь на обочине? А до места доберемся пешком, — предложил Дамьян, ожидая услышать положительный ответ.       — А эта мазь, — заелозил на кресле мальчишка, — как долго она действует?       — Пока не смоешь ее. Ну так что? Пойдем на своих двоих?       — Да, как вам будет угодно, мой князь.