Грани зла

      — … хорошо. Мы поняли, что вы — та партия, к идее которой стоило бы прислушаться. И мы обязательно выдвинем вас на следующих выборах. Пускай, конкуренция у вас серьезная, и вы, возможно, не победите сразу же, но зато на вас обратят внимание, — оскалив пожелтевшие зубы в улыбке, закончил краснолицый мужчина, нервно поправляя ленту галстука. Толстая шея складками выползала над воротником рубашки как дрожжевое тесто из кастрюли. Кассиан невольно поморщился.       — Вы не уяснили одну вещь, господин Бржозовский, — мягко сказал князь. Беседа шла уже второй час, и юноша стал замечать, как истончается великий запас терпения старейшины. — Ту идею, которую мы вам преподнесли, следует претворить в жизнь в наикратчайшие сроки. Если нам не разрешается заняться этим самостоятельно, то избранная партия должна следовать плану перестройки общества под нашим контролем.       — Простите? — глянула поверх стекол очков женщина, сидящая справа от толстяка. — Это с какой стати? Вступайте в "Единство", попробуйте предложить свою идею ее лидерам… ну, или в любую другую партию, чтобы помочь ей подняться выше — на здоровье!       Дамьян вздохнул.       Вот, собственно, и началась операция.       — Вы ознакомились с документами, в которых указано, что страны западной Европы уже несколько лет живут по подобной идее? — с расстановками спросил старейшина.       — Их надо проверить, — собирая платком капли пота со лба, сказал Бржозовский.       — Дважды, — кивнул старик, сидящий напротив Кассиана. — И допросить не только подписавших эти бумаги, но и составителей документов.       — Вы можете хоть через сито пропустить всю информацию, что здесь указана, и придете к единому результату. К такому же, как если бы вы не стали тратить время на глупые проверки, — заявил Дамьян.       — Это мы выясним, не беспокойтесь, — кивнула очкастая.       — Когда? — сухо спросил князь. — Сколько времени уйдет на перепроверку?       — Несколько дней…       — Вы собрались лично облететь те страны, что уже живут иначе?       — Нет, наверное, нет, — проблеяла женщина. — То есть, не наверное, а точно. Нам нужно позвонить. Лететь незачем.       — И обыкновенный звонок займет столько времени? — холоду в голосе старейшины могла позавидовать и зима за окном.       — Позвольте, а вам какое дело? — вспыхнул краснолицый мужчина. — Вам знакома такая вещь, как терпение? Не все исполняется сейчас же!       — Может, мне позвонить самому? — интонация Дамьяна не на шутку испугала приспешника. Он никогда раньше не разговаривал так властно. У Кассиана дрогнуло сердце и он осторожно, боясь самого себя, сжал под столом его запястье. — Наберу нужные номера, а трубку передам вам, господин Бржозовский. Уверяю вас, мы уложимся в четверть часа. А если учесть, что с представителями нашей идеи заграницей я знаком лично, то мы не потратим и пяти минут.       В зале повисло молчание.       — Погодите, — робко попросил самый молодой из членов совета, который впервые заговорил за последние часы. — Господин Сеф… Сеф, Сеф. Постойте, так вы тот самый Сеф? — парень сглотнул. — Вы — Дамьян Сеф?       — Совершенно верно.       «Какая глупость, — нахмурился Кассиан. — Потратить на разговоры столько времени с людьми, которые только сейчас поняли, с кем, собственно, беседуют. Истинно по-человечески».       Тишина висела долго — совет переглядывался, строил друг другу рожи, якобы незаметно и пытался решить, как следует вести себя с «тем самым Дамьяном Сефом».       — Нам в любом случае нужно время, — осторожно сказала женщина в очках. — Чтобы обсудить все, прийти к общему мнению. Если в Европе действительно следуют подобной схеме общественного порядка, то, возможно, мы поспособствуем ее внедрению в наш государственный строй.       — День.       Дамьян произнес это с тем княжеским достоинством, которое он так редко удосуживался проявлять. И от которого Кассиан терял голову.       «И что ему стоит вести себя со мной так, как ему это диктует титул?».       Опешив, члены совета переглянулись. Бржозовский снова потеребил галстук и все же выдавил:       — Дня нам будет предостаточно.       — Действительно, — согласился старейшина, поднимаясь из-за стола. — Вот копии документов, которые вам нужны для проверки. Вечером завтрашнего дня настоятельно прошу позвонить мне… телефон я написал, — размашистым почерком оставив на небольшом листе набор цифр, князь толкнул файл с бумагами по столу — тот остановился точно у рук Бржозовского. — До встречи.       Старейшина ретировался так поспешно, что в наступившей тишине, Кассиан почувствовал себя крайне неловко. Громко скрипнув стулом, приспешник поднялся, буркнул «до свидания» и вышел следом.       Дамьяна он увидел в ярко-освященном коридоре прямо за дверью. Князь устало прислонился рукой к окну от пола до потолка и прикрыл глаза.       — Как же все это выматывает, — поделился он. — Никогда не думал, что бараны и овцы так упрямятся, прежде чем убраться в теплый загон, где корыта полны вкусного корма и чистой воды, а на полу постелена свежая солома.       — Вы отлично держались, мой князь.       — Кассиан, ты понимаешь, что сейчас они выражают недоверие, смешанное с недовольством только потому, что в этой стране все делается подобным образом? — яростно зашептал старейшина. — Им вынули да положили на позолоченное блюдо полное освобождение от ответственности, предложение дать нам возможность перенять на себя все их заботы, а они морщат носы! Потому что они должны морщить их. Для приличия. Не сразу ведь соглашаться!       — Дамьян, — молодой вампир нечаянно обратился к князю по имени. Но с секунду подумав, решил, что так даже лучше. Убедительнее. — Они клюнули. Осталось только затянуть веревки потуже, чтобы отрезать им все пути к отступлению. Вы сделали все возможное, и у вас получилось. Просто людям свойственна осторожность. И они, вероятно, подсознательно чувствуют, что их ведут в ловушку.       Старейшина обернулся, посмотрел в серо-голубые глаза юноши, тихо произнес:       — Спасибо, — и снова обнял вампира, но иначе, чем в прошлый раз. Он, скорее, просто прижался к нему, ища поддержки, опоры.       Кассиан проглотил свое «за что?», молча погладив старейшину по широкой спине.       Князь, вздрогнув, отстранился.       — У них нет времени, чтобы «рассматривать» что либо. Или как там она сказала? «Прийти к общему мнению», да… Если мы дадим им возможность подумать дольше одного дня, то они будут тянуть резину год, а то и два, — Дамьян оперся рукой о стену. — А Европа дала нам месяц, понимаешь? И мы сами виноваты, что загнали себя в такие рамки, Кассиан. Виноваты, что наша страна шла с развитием мира не в ногу, а с отставанием в сотни километров.       — Они ведь определенно потребовали бы срок, чтобы все переварить, — мягко сказал юноша. — Вы ведь знали это, мой князь.       — Разумеется, знал. Поэтому-то я и просил тебя взять заложников.       — Будете давить?       — Буду поторапливать, скорее. Ведь они завтра позвонят и скажут, что им нужно время, — вздохнув, пояснил князь. — И по истечении дня, двух, или сколько им там понадобится, они потребуют еще пару часов, дней, недель. Поэтому, если так случится, мы сначала будем, как ты сказал, «давить» на членов совета, а после — опять же, если придется — пустим в ход козырную карту. И сделаем это красиво. Я даже не знаю, Кассиан — вроде бы подобная медлительность меня и бесит, но с другой стороны, хочется, чтобы они делали одну оплошность за другой. Чтобы они тянули время. Мне хочется этот козырь выкинуть.       У старейшины горели глаза.       Кассиан не мог себе объяснить этот азарт. Чей он? Хищника, охотника? Вероятно. Но в нем проскальзывало что-то, что оставляло в душе приспешника осадок, покрывающий все вокруг сажей.       — Нам пора домой.       Юноша дернулся. Посмотрел на князя.       Он так и сказал — домой.       Не «в Сияние», не «на базу», а домой.