Betrayer

Автор открыл для себя Ницше и на время выпал из привычного графика. Такие дела. __________________________________________________________________________ «Жизнь человека порой напоминает падающую звезду. Среди миллионов светящихся в небе огоньков - одна-единственная яркая точка, оставляя за собой едва заметный след, несется чрез весь небосвод… Падая? Пожалуй, только для нас самих. Когда мы смотрим на падающую звезду, то почему-то не задумываемся, что на другом конце нашей планеты ее вообще может быть не видно. Мы легко усмехаемся, провожая взглядом искорку, довольные тем, что сами топчемся на месте, не в силах побороть привязавшие нас к земле силы. Падает ли звезда? Она лишь отправляется в свободный, не обремененный условиями и рамками полет, возможно, продолжительный, а, может быть, совсем короткий. Так же ярко, как и человеческая жизнь, блеснув напоследок, она скроется за далеким горизонтом, полностью утрачивая для нас всякий интерес. Когда чья-то жизнь обрывается, нам порой становится горько. Мы сожалеем об умершем? Нет. Мы сожалеем о тех вещах, которые не сможет повторить никто, кроме него. То, что было частью нас самих, безвозвратно ушло и уже никогда не повторится вновь. Мы сожалеем не о падающей звезде, а о том, что, скорее всего, еще очень и очень нескоро увидим подобную картину…» - Падающая звезда… - задумчиво глядя в узкое окно, Куросаки стоял в самой середине параллелепипеда лунного света, проникшего во дворец. Рыжеволосый только сейчас обратил внимание, что в ночном небе Уэко Мундо полностью отсутствуют звезды. - М? – приподнялся с кресла Ичимару, уже успевший отлежать оба бока. Кто бы мог подумать, что можно устать лениться? Деятельная натура лиса требовала выхода, а отнюдь не сидения на месте, чем он вынужден был заниматься битые несколько часов. Это было… непривычно? - Так… ничего, - покачал головой Владыка, собираясь с мыслями. – Ты мне обещал рассказать кое о ком. - Ты о вайзардах? – с хрустом оттянулся Гин, разминая затекшую шею. – Рассказывать особо нечего. Айзен дал им очень точное определение… «Дефектные арранкары». - Дефектные? – изобразил Куросаки нечто на подобие заинтересованности. - Именно, - подтвердил Ичимару. – Хотя лично я не совсем понимаю, в чем это выражается… - Как далеко они могут зайти? - не слушая лиса, проговорил, Ичиго, почесывая подбородок. - Никто не знает, кроме их самих, - пожал плечами Гин, косясь в сторону. – Их попросту решили убить за то, что нашли в них силу пустых. Прям как у тебя, твое владычество, не находишь? Только вот их успел спасти Урахара. - Киске? Что он там забыл? - Хоугиоку, - сухо произнес одно-единственное слово бывший капитан. – И больше ничего. Айзен ведь упоминал об экспериментах с этим камушком? А эти ребята – наглядный пример того, что опыт оказался хотя бы относительно удачен. Они сильны, очень сильны… - Но нужно что-то действительно серьезное, чтобы заставить их покинуть свой тихий мирок… - прошептал Владыка, вновь хмуря брови. Он не испытывал особых иллюзий насчет Вайзардов. Получив относительную свободу действий, они смогли «успешно» затеряться в Генсее. Точнее, им наверняка помогли это сделать. Возьмись Общество Душ за изгнанников всерьез, не помогли бы никакие уловки… То же самое и с Урахарой: слишком странный статус для изгнанника, едва избежавшего заточения в Улье… В Сейретее знали об экспериментах Айзена. Знали о делах Урахары, о местоположении беглых капитанов и лейтенантов, знали о квинси, знали о семье Куросаки Ишшина… но не трогали. Понимали, что лишняя возня с ними может поднять много ненужного шума, вызвать интерес у тех, кто не должен был ни о чем догадываться… Нулевому отряду и части капитанов все они были зачем-то нужны. Зачем? Что заставило их начать действовать? Ведь если сопоставить некоторые косвенные факты, все до поры до времени шло по плану Нулевых. Им не требовалось идти на такие радикальные меры, чтобы избавиться от одного излишне ретивого рыжеволосого недо-шинигами… Как и говорил Айзен, достаточно было просто послать его в Лас Ночес на убой… Тогда в чем дело? Скоро шинигами предпримут свои следующие шаги. Но как? Куда? Никто не знает, да и возможности что-то выяснить пока не предвидится… Единственный выход – начать действовать самому, играть на опережение. Меньше всего хотелось действовать вслепую… Однако, судя по всему, придется. - Консервы, - презрительно фыркнул Владыка, пытаясь совладать со своими эмоциями. Глубоко вдохнув, Куросаки медленно, прикрыв глаза, выдохнул и только потом обратил внимание на непонимающий взгляд Гина. - Общество не может постоянно оставаться молодым. Даже на пике своего благополучия оно все равно подвержено множеству заболеваний. Мир без пороков, преступлений… это не мир вовсе, это самая настоящая консервированная реальность… - И ты предлагаешь бороться с этим? – скептически приподнял бровь Ичимару. - Глупости какие, - отмахнулся Владыка, всем своим видом давая понять собственное отношение к этой идее. – Разложение присуще всякой эпохе – с этим бессмысленно бороться. Это настолько же естественная вещь, как желание утолить голод. - В таком случае… - Люди склонны к идеализации. Жаждут для себя такой формы существования, в которой нет боли, страданий, потерь… Бессознательное состояние овоща в теплице, который обильно сдабривают химикатами. - Сильная воля ведет слабую, разве нет? – с сомнением покачал головой Гин, внимательно рассматривая лицо Владыки из-под прищура. - Воли не существует. - А? - Есть инстинкты. Недостаток координации на некоторые из них определяется как слабость. Тесное взаимодействие – как сила, - Ичиго усмехнулся и устремил взгляд на луну. – Последствия путаются с причиной. - Исходя из твоей логики… проще все пустить на самотек? – непонятно чему улыбнулся Ичимару. - Проще не дать заразе проникнуть в здоровые части тела, - парировал Владыка. - Так, значит, да?.. – еще шире растянул губы шинигами. – Закон, который люди так ревностно оберегают, вовсе не защищает их? - Люди не владеют собой. Но, с другой стороны, должно же быть в мире хоть что-то, удерживающее их от вседозволенности? Пусть законы и написаны пальцами на воде, но они не дают установиться полному хаосу. «Наивно считать, что мы сами выбираем правила. Единственное, на что мы можем безгранично влиять сами – наше мировоззрение. Избитая фраза о том, что нет двух абсолютно одинаковых мнений… Я никогда не зацикливался на том, как именно другие воспринимают мои слова или поступки. Я следовал своим принципам и старался опираться только на них… Незаметно, это стало самым важным для меня… Преступление? Что вообще есть преступление? Айзен с его «аморальностью»… тот, в ком все отринутое Обществом Душ наконец-таки нашло свое полное отображение. Его, по сути, «аморальность» в определенной мере не была лишена оснований… Хотя для кого сейчас хоть что-то значит мораль?»

***

Церемония арранкаризации прошла как будто даже буднично: ни Владыка, ни Гин, ни сами пустые не придавали процессу какую-то вселенскую важность. Вызвав Хоугиоку и возложив камешек на специальную подставку, Куросаки, не обращая внимания на потуги Ичимару оставить его в зале, вышел в другое помещение, предоставив недлинной цепочке из чуть более десятка пустых по очереди продвигаться к артефакту. Справедливо рассудив, что никому из новобранцев в принципе не удастся завладеть Хоугиоку, рыжеволосый преспокойно дожидался, пока новообращенные приведут себя в порядок и предстанут перед ним в более-менее приличном виде. Нет, после «ванн» с Шихоин Ичиго вообще было сложно пробить чем-то вроде обнаженной натуры, однако парню не хотелось лишний раз подвергать свою психику таким проверкам на прочность. Увидев же перед собой двухметровую фигуру Зоммари, юноша лишний раз похвалил себя за предусмотрительность. Приветствия, называние имен, выдача номеров, несколько общих вопросов и короткие кивки при расставании – за небольшой отрезок времени Куросаки уже успел обвыкнуться со своей новой ролью, держась вполне естественно и непринужденно. Не было острой необходимости поддерживать определенное амплуа перед арранкарами или, скажем, Ичимару… «Очередь» из пустых наконец-то подошла к концу. Когда дверь в небольшую комнатушку с узким окном-бойницей, невысоким столом и единственным стулом открылась в последний раз, Куросаки молча кивнул Гину, прекрасно зная, что тот поймет смысл движения. Шинигами и впрямь не стал задавать лишних вопросов, сравнительно быстро покинув «кабинет», пусть даже и кинув на повелителя ехидный взгляд напоследок. За короткое время их знакомства Ичимару научился почти безошибочно определять настроение рыжеволосого, поэтому четко осознавал: сейчас спорить или настаивать на своем – себе дороже. Такое выражение лица экс-капитан наблюдал у Ичиго считанные разы: во время боя с Айзеном, при просмотре «записей» Улькиорры, да при расправе над частью зарвавшейся Эспады. Холодное, отрешенное, почти что вытесанное из камня… - Твое имя? – индифферентно осведомился Куросаки, чуть наклоняя голову набок. - Циан Сун-Сун, повелитель, - тихо ответили ему. Склонив голову, перед Владыкой стояла та, кто ранее обитала в его рукаве. Сейчас же разве что того же цвета глаза да изящный осколок маски напоминал о той змейке, которая не так давно с удивительным вниманием слушала когда короткие, а когда длинные истории, рассказываемые по ночам и вечерам своим Владыкой. Невысокая, едва достававшая до плеча Куросаки, хрупкая, как фарфоровая статуэтка… и, тем не менее, ухитрялась легко удерживать на весу явно не воздушные рукава своего причудливого одеяния. Впрочем, то, что внешность у подавляющего большинства пустых во многом обманчива, Куросаки уже успел убедиться… Хрупкость легко уживалась с огромной силой. Она знала много. Видела много. Настолько, что под чужим влиянием или по собственной воле легко могла бы пустить все под откос. Она не могла быть слаба, иначе не выдержала бы и минуты присутствия рядом с повелителем, не говоря уже и о нескольких днях. Она не глупа… она должна понимать, что означает подобное поведение Владыки… и что может ожидать ее саму. - Среди всех во дворце ты можешь куда лучше многих понимать мои мотивы, - также негромко произнес Куросаки. Ответом ему послужил лишь молчаливый кивок – новообращенная была осторожна и в действиях и в словах, не рискуя понапрасну. - Прямо сейчас я легко могу избавиться от ненужных мне хлопот, - по щелчку пальцев плотный сгусток реяцу пронесся над головой Циан, насквозь пробив стену. Девушка заметно вздрогнула, однако осталась стоять на месте, стараясь подавить в себе желание сделать хотя бы маленький шаг назад. Проявление слабости сейчас сыграло бы для нее самую плачевную роль. Сун-Сун отчетливо понимала, что сейчас ее собственная судьба зависит только от ее же осторожности: Владыка, несмотря на недавнюю привязанность, с очень большой долей вероятности попросту может убрать ненужного свидетеля многих своих дел, не предназначавшихся для чужих глаз. Для него это наверняка было бы лишь разумной предосторожностью, вполне оправданной военным положением… Владыка не запугивал ее и, тем более, не блефовал. Циан знала, что достаточно будет лишь короткого движения, чтобы новый сгусток реяцу нашел себе другую цель прежде, чем она успеет по-настоящему испугаться. - Но перед этим я все-таки хотел бы узнать твое мнение, - продолжил рыжеволосый, пристально наблюдая за «змейкой». - Я прошу Владыку принять меня в его личный Фрасьон, - после короткой паузы ответила Циан, с долей тревоги наблюдая за тем, как в глазах Куросаки появляется намек на удивление. - Поясни, - коротко бросил Ичиго, теперь уже куда более внимательным взглядом окидывая собеседницу. - Мы, пустые, в отличие от шинигами, не признаем деления на отряды. Иерархия определяется в первую очередь силой, а уже потом – какими-то другими качествами. В таких условиях требуются куда более прочные связи, чем между рядовыми и офицерами в Сейретее. Фрасьон – это гарантия, причем взаимная. Слабый отдает свою свободу в распоряжение сильного, не опасаясь более быть поглощенным. Сильный же получает самого верного слугу, но уже не может напрямую навредить ему. - То есть? - Фрасьон – это не просто формальная присяга. Это связь через духовную энергию. Чем лучше оба исполняют свои обязанности, тем сильнее становятся. Если же один решит предать другого, это с легкостью может привести к полному развоплощению. Быть может, это и палка о двух концах, но за все время существования Уэко Мундо никто не нарушил клятву безнаказанно… - Но ведь даже в таком случае риск остается? - Увы, - согласно кивнула Циан, надеясь, что смогла хоть отчасти убедить Владыку. - Ты говорила о духовной связи… - «Нити» реяцу есть у каждого существа, - уловила мысль Куросаки Циан. – Они в любом случае вступают во взаимодействие. Однако фрасьон подразумевает как раз усиление этих связей, превращая их в нечто наподобие каналов. - Исключения? - Крайне редко, - односложно ответила девушка. «Даже самый искусный воин может легко одолеть сотню противников, однако никто не поручится, что сто первый не нанесет смертельного удара. Эспада сильна, но таскать ее с собой в виде эскорта постоянно – больше проблем, чем пользы. Гин тоже не вездесущ… А она… с одной стороны, я смогу держать ее под постоянным контролем,» - чуть сузил глаза Куросаки, разглядывая Циан. – «Если духовная связь хотя бы наполовину правда, у меня будет минимум один хороший инструмент давления. В том случае, если она все-таки начнет двойную игру, конечно…» Как ювелир иногда затрудняется сходу определить, оказался ли перед ним не ограненный алмаз или лишь жалкая пародия на настоящий самоцвет, Владыка не мог однозначно ответь на заданный самому себе вопрос: как все-таки поступить? Наиболее радикальным и простым способом был проверенный многими поколениями метод… Нет «человека», нет и проблемы… И все-таки… «Разве я в таком случае не уподоблюсь шинигами? Решительные меры необходимы в том случае, если угроза явна и недвусмысленна. Все начинается с мелочей… Кристально чистых и непорочных следует искать где угодно, но не в Лас Ночес. Амбиции, желания… кто сказал, что пустым это не присуще? Я могу требовать от себя полной отдачи, но едва ли это относится ко всем остальным без исключения. Эти существа также не хотят умирать, также хотят найти оправдание своему существованию. Нужно ли в таком случае винить их за это?» - Ты уверена, что потом не пожалеешь? – обратился к Сун-Сун Владыка, поднимаясь с кресла. – С твоей силой можно легко добиться места в Эспаде… - Мой повелитель изволит шутить, - Циан и впрямь растянула губы в улыбке. – Согласившись, я бы подписала себе приговор. «Общество, в котором нет места исключениям, опасно куда более, чем то, в котором процветает преступность. Нестандартность дает двигаться вперед, однобокая восприимчивость действительности лишь тормозит процесс развития, утягивая на дно… Мне всегда казалось странным, почему должности капитанов отдавали таким как Зараки или Маюри… Теперь я, кажется, начинаю понимать: чем больше разнятся между собой детали, тем больше вероятность построить куда более гибкий и эффективный механизм. Это ли отголоски того самого Готея, который сокрушил Квинси почти тысячу лет назад?» - Даже если я знаю о вас очень многое, я не хочу напрасно вмешиваться. Пытаться исправить что-то против вашей воли – в высшей степени неблагодарно. - Я рад, что ты это понимаешь, - плавным шагом приближаясь к узкому окну, чтобы еще раз взглянуть на бледную луну, ответил Ичиго. - Глядя на вас, я перестала верить в безоблачное будущее, - тихо прошептала девушка, не замечая, как после этих слов Владыка на несколько мгновений ссутулил плечи. – Я верю, что вами движет не только и не столько желание отомстить. Кроме того… мое желание… Кажется, Хоугиоку все-таки выполнило его. - …? - Следовать за моим повелителем… мое самое горячее желание…

***

Каракура медленно просыпалась, постепенно сбрасывая с себя остатки утренней сонливости и лени. Распахивались двери и окна, заводились машины, понемногу заполнялись пешеходами тротуары… Город вновь погружался в привычную ему деловую суету, готовясь к тому, что очередной день пронесется быстро и практически незаметно. Разве что очередной крестик на календаре отметит истекшие сутки. На самой окраине мегаполиса, вдали от шумных улиц и загроможденных транспортом дорог, расположилась многоэтажная стройка с приятным дополнением в виде впечатляющих размеров ангара. Приятных? Для кого? Разумеется для… - Эй, Шинджи! – невысокая блондинка с сердитым выражением лица недовольно окликнула сидящего к ней спиной «гада с лошадиной улыбкой», как она сама любила его называть. Видя, однако, что ей вовсе не собираются уделять ни грамма внимания, девушка демонстративно хрустнула сначала шеей, а затем костяшками пальцев, недвусмысленно намекая, что ждет ее оппонента. – Хватит притворятся, что ты о чем-то думаешь! У тебя это хреново получается! - Урахара пропал, - со свистом выпустив воздух сквозь зубы, недовольно ответил Хирако с ленцой оборачиваясь к Хиори. - И что с того? – продолжая разминать кулаки, спросила Саругаки, не понимая, к чему клонит бывший капитан пятого отряда. Ученый в панамке уж точно не был обязан отчитываться Вайзардам о каждом своем шаге. – Мало ли куда эта рожа намылилась? - Его дом уничтожен, - цокнув, покачал головой Шинджи. – Полигон завален так, что до него не докопаться… - Может, он перебрался на другое место? Или в Готей вернулся? - Киске умеет заметать следы, - вздохнул шинигами, сосредоточенно глядя перед собой. – У него есть тысяча и один способ скрыть свои делишки… к тому же, он столько раз отлучался фиг знает куда, но никогда так не поступал… - Ммм… - силясь вынести хоть какую-нибудь догадку о том, куда мог подеваться шляпник, почесала затылок Хиори. - Меня больше волнует, что за пару дней до этого был уничтожен дом Куросаки вместе с клиникой. - Куросаки? – нахмурив лоб, девушка попыталась вспомнить, о ком идет речь. – Тот рыжий оболтус и… - Он самый, - подтвердил Хирако. – Пропал, исчез бесследно. А после этого и Киске как сквозь землю провалился… Не знаю… не ошиблись ли мы, когда послушались этого ученого-толченого? - Даже если у парня была сила пустого… - Знаю, знаю, - замахал ладонями шинигами, недовольно кривясь. – Никто не знает, что бы случилось, научи мы его контролировать пустого. И все-таки… это обидно. Я надеялся, что хотя бы он сможет заставить наших «коллег» задуматься… Мне насрать на их признания или извинения, но меня уже бесит столько лет безвылазно сидеть в этой халупе! Черт побери… Знаешь, мне никогда не нравилось считать себя шестеренкой в механизме. Как я жил? Как я умер? Я не помню ровным счетом ничего из прошлого… Но у меня попытались отнять даже мою вторую жизнь! Понимаешь? Я не горю желанием терять то, к чему шел все эти годы, из-за кучки старых маразматиков… - Чертовски верно, - довольно оскалившись, кивнула Хиори. Она никогда не страдала от излишней сентиментальности: слова Шинджи отнюдь не заставили ее с замиранием сердца вспоминать пережитое несколько десятилетий назад, однако… У каждого из них и впрямь осталось не так много чего-то действительно дорогого, чтобы разбрасываться этим без оглядки. Вайзарды были жуткими собственниками в личной жизни, но при этом, как это ни парадоксально, ценили общество друг друга и прощали многое. В своем кругу. Эксперимент Айзена сделал из них отщепенцев-изгнанников, лишил многого, крайне многого… Единственное, чего желает человеческая душа – найти такую форму существования, чтобы реальность никогда более не ворвалась в уютный домик холодным, пронизывающим до костей ветром. Полностью контролировать свои эмоции, забыть о значении слова «стресс»… Вайзарды жили среди этого ветра. Идя ему навстречу, они не прикрывали лица ладонями, не поворачивались спиной, чтобы хоть на пару секунд перевести дыхание… Глаза смотрели вперед зло и упорно, а в голове оставался лишь отчаянный задор: что еще может предложить им этот мир? Смертельная схватка со временем и обстоятельствами, чувство, с которым горячая кровь бурлит и растекается по жилам в преддверии опасности… У них остались только они сами да их собственные мечи. А внутри сидит голодный монстр, который только и ждет, пока ты оступишься. Смерть? О, нет. Каково это, остаться полностью обессиленным в своем сознании, наблюдая, как дикое животное беспорядочно мечется в разные стороны, лишь сильнее затягивая на шее петлю, заботливо наброшенную осторожными охотниками? - Мы ведь все равно пойдем до конца, - подходя к подоконнику, на котором вальяжно расположился экс-капитан, сказала Хиори. - Мы? – Хирако выставил напоказ идеально ровные зубы, действительно приобретая сходство с самой заправской лошадью. - Ты, может, хорошо чешешь языком, - задумчиво протянула блондинка, демонстративно закатывая глаза. – Но дерешься, как баба. Кто тебя одного-то отпустит? - Хех, - вновь устремив взгляд на суетящийся город, Шинджи расслаблено улыбнулся. Он чувствовал, гораздо четче, в отличие от Хиори, что на все три измерения надвигается буря. Война… не закулисные интриги или тайные перевороты, а самая настоящая война, готовая смести напрочь установившийся миропорядок. Зачем? Кто-то любит говорить, что в хаосе всеобщего разрушения зарождается новая, свободная от оков прошлого, реальность… «Чушь собачья…» Любое живое существо приходит в этот мир отнюдь не в качестве хозяина. Всего лишь гости, временные постояльцы, которым доверили ключи от квартиры. Вынужденные управлять, но никак не «строить» новый мир… «И это крайне паршиво…» - невесело заключил Шинджи, готовясь отправить Хиори к Хачигену, чтобы установить новые барьеры, как вдруг, в лучших традициях жанра, земля внезапно содрогнулась, как от сильнейшего землетрясения. Дрожь пробежала по зданию, заставив даже мощные опорные балки натужно заскрипеть от огромной нагрузки. Под низкий гул враз потяжелевшего воздуха, Вайзард пораженно поднял взгляд в небо. На фоне закрывающейся Гарганты в лучах поднимающегося солнца стояли трое в белоснежных одеяниях. Шинджи же, широко раскрыв глаза, рассматривал того, кто, по словам Урахары, уже давно должен быть мертв...