Betrayer

«Тот, кто утверждает, будто окончательно понял человеческое естество, пожалуй, есть самый великий лжец на планете. Невозможно отречься от собственной природы и безучастно наблюдать за происходящим с самим собой так же, как это делают ученые, с любопытством посматривающие через камеры на агонию лабораторных мышей. Чем дольше развивается общество, тем сложнее абстрагироваться от него. Да и так ли это необходимо для того, чтобы наблюдать за самим человеком? Странный парадокс: отрекающийся от общества во имя изучения людского сообщества свободен куда менее, чем самый бесправный из этой группы. Окружая себя куда большим кругом условностей и ограничений, мы постепенно забываем о том, ради чего пошли на такое… Еще теснее контактируя с теми, от кого старательно пытались отвернуться. Нужно ли отрекаться от человечества, чтобы попытаться хоть немного приоткрыть завесу тайны? Нет… конечно же, нет. Как и все в этом мире, общество имеет двоякую оценку. Его красотой и слаженностью можно восхищаться, однако в то же время… Отвращение? Нет, скорее, это похоже на интерес врача к новой форме болезни. Как гнойный кожный нарыв у одного вызывает лишь брезгливость, другому он даст подсказку, как избавиться от недуга…» - Барраган-сама… - обратился Куросаки к грузному старику, устало опирающемуся спиной на твердую спинку кресла. К удивлению Владыки, во всем дворце наблюдался невероятный дефицит мягкой мебели. Приятное исключение составляли разве что кровати. В остальном быт арранкаров был предельно аскетичен. - Есть ли в пустыне поселения, наподобие Лас Ночес? – усаживаясь на край стола напротив Сегунды, спросил Владыка. - Хм… - разумеется, старый пустой знал ответ. Однако по какой-то причине не старался озвучить его сразу, усердно делая вид, что занят мыслительным процессом. Возможно, это была лишь очередная игра с малопонятной выгодой для арранкара, однако Куросаки не торопил события, позволяя довести представление до конца. – В нескольких днях пути на север сохранились развалины… - О них кому-нибудь известно? – подался вперед Владыка. - Нет, - вновь выдержав паузу, ответил Барраган. Старик прикрыл глаза, делая вид, а, может, и впрямь стараясь что-то припомнить. – На моей памяти в последний раз туда направлялась группа слабых пустых еще пятьсот лет назад… - Они не могли там обустроиться? – оторвался от созерцания собственных ногтей Ичимару, вальяжно развалившийся сразу на двух стульях. - Не могли, - Сегунда не удостоил лиса даже мимолетным взглядом. – Спустя неделю вернулся один из них и рассказал, что там творится нечто невообразимое: реяцу невероятно нестабильно, постоянно возникают какие-то миражи, некоторых посещали видения… - Сейчас этот пустой жив? – мимоходом осведомился Ичиго, недовольно зыркнув на Гина, уже порывавшегося отпустить какую-то колкость. - Его уже сожрали, - пожал плечами Барраган, почесывая подбородок. Вздохнув, как будто возвращаясь к не самым приятным воспоминаниям, старик закрыл глаза и начал свой рассказ. Когда сам Сегунда еще только-только эволюционировал из гиллиана, на месте тамошних развалин раскинулся действительно поражающих размеров город, едва ли уступающий по площади всему Руконгаю. Пустые, населявшие это место, чем-то были похожи на нынешних арранкаров… разве что на их лицах не было осколков масок. А по силе даже с самым слабым из них едва ли мог бы сравняться кто-то из нынешних Васто Лордов: в то время эволюция проходила куда как быстрее, к тому же, тогдашние хозяева города знали не один способ ускорить свое развитие. Как ухитрялись древние поддерживать порядок в своем поселении? Об этом Барраган не знал. Адъюкасам не было хода в город дальше окраин. Сам старик лишь смутно помнил о том, как некоторые из его тогдашних сородичей поговаривали, будто начало строительству дал то ли храм, то ли дворец некой сущности, которая являлась олицетворением власти пустых во всем измерении. В тот роковой для города день всех пустых охватила неясная тревога: волны реяцу расходились из самого центра поселения, заставляя адъюкасов беспокойно озираться по сторонам и коситься на пустыню. Несколько пустых, а в их числе и сам Барраган, спешно покинули город, стараясь найти укрытие среди песчаных барханов и редких скоплений скал, где можно было на время отлежаться в неглубоких пещерах. Часть более развитых адъюкасов все же осталась в пригородах: некоторых удерживали Васто Лорды, спешно разделяя на группы и направляя в разные части города, другие сами отказывались от бегства, скапливаясь возле ворот. Ближе к полудню реяцу уже не просто была неспокойна, она бушевала огромным энергетическим морем, раскинувшимся на всю долину, в которой расположился город. Группа Баррагана укрылась достаточно далеко, чтобы не в полной мере ощущать на себе это губительное воздействие, однако… В яркой вспышке режущего глаза белого света на несколько мгновений утонуло все вокруг. В ослепительном сиянии из множества столбов бледно-зеленого пламени стройными шеренгами выходили колонны одетых в белоснежные мундиры воинов, маршировавших, словно на параде. Монолитные ряды вторженцев за считанные секунды взяли в кольцо весь город, отрезая все возможные пути отступления. Спустя мгновение перед шеренгами напротив ворот материализовалась небольшая группа «белых», выглядящая, в отличие от основной массы, куда колоритнее и разнообразнее – судя по всему, это и были командиры. Однако даже на их фоне выделялась огромным ростом и поистине царственной статью фигура мужчины, облаченного в черный плащ поверх мундира. Из всех нападавших только он один позволял себе не держать на виду оружия: длинный, ростом с человека, синеватого оттенка лук или отсвечивающий зеленью недлинный клинок без гарды… Единственное движение ладонью – и небольшая группа воинов вмиг испарилась, оставив предводителя в одиночестве. Поднятая вверх рука – огромная масса нападающих натянула луки, скапливая духовные частицы. Короткий взмах – и туча стрел заслонила небо, освещая долину ядовито-зеленым сиянием куда как ярче самого солнца… Ураганный обстрел обрушился на город. Лучники и не думали останавливаться на одном залпе, вновь натягивая призрачные тетивы. Одновременно с этим вперед устремились небольшие клинья мечников, несущие с собой внушительные связки тюков с непонятным содержимым. Пустые в своем большинстве и сейчас, и тогда были бойцами ближнего боя. Редкие из них имели ходя бы одну дистанционную технику, за исключением серо и бала… Навстречу клиньям из ворот вырвались несколько групп адъюкасов, возглавляемых тройками или четверками Лордов. Однако, чтобы добраться до мечников, требовалось преодолеть отнюдь не короткую дистанцию: часть лучников взяла небольшую поправку и начала осыпать защитников ярко-зеленым дождем духовных частиц. Адъюкасы выли, падали, спотыкались, пытались подняться, а затем вновь утыкались в песок носом, пронзенные добрым десятком стрел. Васто Лорды держались лучше, однако и среди них находились те, кто не успел увернуться или отразить злополучный снаряд. Лучники же брали не столько прицельной стрельбой, сколько напором общей массы, справедливо полагая, что из сотни выпущенных стрел как минимум половина найдет свою цель в плотно сбившихся группах пустых. Лорды, подобравшиеся к клиньям мечников достаточно близко, пустили в ход серо: яркие разноцветные вспышки озарили поле боя. Нападавшие, вставшие на пути мощнейших потоков реяцу, просто прожигались насквозь, оставляя на песке лишь обугленные части тел… Однако самих высших пустых было едва ли больше четырех десятков. При всем желании они не могли нанести непоправимого урона атакующим и заставить их отпрянуть от стен. И, снова, падали, падали, падали, пронзенные зеленоватыми стрелами… Ворота города вновь распахнулись, выпуская наружу уже куда более грозную процессию. Не слишком стройными шеренгами неспешно выдвигались в сторону вторженцев гигантские гиллианы*, осоловело вращая глубоко посаженным глазками. За их спинами чуть более споро разворачивались квадраты адъюкасов, теперь уже из тех, кто носил на своих телах подобие костяной брони – эти могли выдержать попадание не одного десятка стрел. Следом за своими меньшими сородичами выдвигались Васто Лорды: человекоподобные существа не образовывали никакого подобия строя, казалось бы, идя вовсе разрозненной толпой. Однако даже это, на первый взгляд, бессистемное скопление могло легко расправиться с большей частью нападающих, стоило им только дорваться до ближнего боя. Теперь их было не несколько десятков, не сотня, а почти тысяча самых могущественных бойцов пустыни... Замысел пустых не являлся квинтэссенцией стратегического гения: гиллианы смогут принять на себя первые несколько залпов, сами в ответ посылая смертоносные лучи серо. «Бронированные» адъюкасы сомнут клинья мечников и прорвутся к строю лучников, связывая их ближним боем. А тем временем Васто Лорды подберутся на максимально эффективную для себя дистанцию и вступят в бой, опрокидывая последние очаги сопротивления… Мерно шагающие гиллианы, уже утыканные множеством светящихся стрел, почти одновременно начали формировать серо. Смертельные огни, пока только-только зарождающиеся в их ртах, вот-вот готовы были обрушиться на нападающих, выжигая незваных гостей. Заметно подобрались адъюкасы: им предстояло рвануть вперед сразу же, как только гиллианы дадут залп. Сами же нападающие и не думали перегруппироваться: клинья все так же рвались вперед, лучники продолжали обстрел, теперь, однако, почему-то полностью игнорируя выдвинувшуюся на них волну пустых… Навстречу обороняющимся неспешным шагом выдвинулся тот самый мужчина в черном плаще: гигантский, даже по меркам пустых, клинок на длинной рукояти взлетел вверх, накапливая духовную энергию. Казалось, неведомый воитель решил покончить со всеми врагами одним взмахом меча. Если бы это только было возможно… Барраган никогда не был натурой, склонной к излишней впечатлительности. Однако тогда еще молодой адъюкас настолько проникся запечатленной в сознании сценой, что до сих пор с содроганием вспоминает произошедшее перед главными воротами. Нет, никто не произносил громких и пафосных речей, не выдвигал никаких ультиматумов, бездумно грозя силой. Никто не выталкивал перед строем заложников, грозясь казнить их в случае неповиновения… Лишь со свистом опустился клинок, словно разрубая наискось невидимую пелену. С расширяющихся глазах молодого пустого, постепенно набирая скорость, в сторону защитников с нарастающим воем понеслась огромная волна непроглядно-черной реяцу, по которой порой проскальзывали темно-красные всполохи. Поток энергии врезался в строй гиллианов, с легкостью разрывая на части массивные тела пустых. Прокатился к «бронированным», сметая слишком неповоротливых адъюкасов в одну общую кучу.Врезался в толпу Васто Лодов, и с грохотом, от которого, казалось, готово было расколоться небо, взорвался… То, во что превратилось дальнейшее противостояние, трудно было назвать хоть чем-то, отдаленно близким по смыслу со словом «сражение». Бой перешел в избиение не успевших не то, что оправиться, а хотя бы подняться на ноги. Клинья мечников сблизились с пустыми, войдя в разрозненные порядки как нож в масло. Часть лучников снова направила свои стрелы на практически неподвижные цели. К наполовину развороченным взрывом створкам ворот устремились потоки «белых», тащивших на себе тюки: прошло меньше минуты, как внутри кольца городских стен начали один за другим подниматься высокие столбы все того же ядовито-зеленого света. Как завороженный, адъюкас наблюдал за этой картиной: рушились стены, оседали башни, по сравнению с которыми гиганты Лас Ночес показались бы лишь деревенскими сараями… То тут, то там мелькали вспышки серо, раздавались звуки взрывов… Клинья нападавших продвигались по главным улицам к самому сердцу города, оставляя за собой лишь кровавые просеки и дымящиеся развалины. Центральный дворец мог бы с честью носить звание крепости внутри крепости. Окруженное глубоким рвом шестиугольное здание с огромным куполом и венчавшим его тонким шпилем выглядело поистине неприступным: множество рядов узких окон-бойниц, многочисленные яруса, блоки и отсеки между воротами, которые можно было с легкостью оборонять, не опасаясь за свои фланги и тылы… Однако хозяева дворца не решились держать долгую оборону. Барраган не знал, был ли это акт отчаяния или же последняя попытка отбить бешеный натиск. Стоило первым рядам белых мундиров показаться на площади перед дворцом, на вершине шпиля начал формироваться желтоватый сгусток реяцу. Вспыхивая, вращаясь, он с каждой секундой поднимался все выше и выше, словно второе солнце на несколько мгновений взошло над городом пустых. Разгораясь все ярче, сгусток расширялся и расширялся, пока, наконец, не вздрогнул и разорвался со звуком, какой сопровождает удар дорогого хрусталя о безразличный каменный пол. Мягкий свет ненадолго озарил всю пустыню на многие километры вокруг долины. Нет, он не был обжигающим или леденящим… он был действительно подобен солнечному: тому, который греет нас в теплые летние вечера. Он освещал, но не ослеплял, оставляя внутри чувство незнакомой пустым легкости… И погрузил в непрозрачную сферу бешено крутящейся энергии весь город, вплоть до внешних стен. Реяцу прыгала вверх и вниз: даже на таком расстоянии Барраган чувствовал то безграничный океан силы, то ее острую нехватку. А энергия в диковинном шаре вращалась все быстрее и быстрее, только набирая обороты. Секунда – и с все тем же хрустальным звоном колоссальная сфера, мигнув, попросту испарилась, оставляя на месте города лишь обломки зданий и горы песка, присыпанного серым пеплом. Барраган с трудом помнил, что происходило дальше. С исчезновением сферы в сознание на место эйфории пришел первобытный и неконтролируемый страх: пустые, которым повезло покинуть город раньше начала битвы, в ужасе бросились прочь. На время заполненная пустота в их подобии душ вновь зияла ненасытной пастью, настойчиво требуя пищи… - Теперь я, кажется, понимаю, - прошептал Ичимару, задумчиво поднося ладонь к подбородку. От напускной веселости лиса не осталось и следа: сползла с лица довольная улыбка, образовалась складка между бровями, даже (небывалое дело!) бирюзовые глаза на миг показались из-за извечного прищура. - Что именно? – повернулся к капитану Куросаки. У самого Владыки наконец появились хоть какие-то дополнительные данные о его нынешней вотчине. Хотя многое до сих пор оставалось неясным, завеса начинала немного приподниматься… Возможно. Все это были лишь подозрения, пока что не подкрепленные фактами. Ичиго не ставил под сомнения слова Баррагана – тому просто незачем было врать в данном случае. Однако… - Квинси. Это были квинси, - повернулся к Владыке Гин. – Почти тысячелетие назад… трудно поверить, но если сопоставить данные, многое сходится. Твое владычество ведь в курсе, что шинигами и квинси изначально не шибко ладили? Однако до поры до времени вполне уживались между собой. Тогдашний Готей, только-только образовавшийся, не был столь быстр на расправу. Да и силен, если по-честному, тоже не так, как сейчас… - Город пустых… - задумчиво произнес Владыка, закусывая губу. – Сущность, которая являлась олицетворением их силы… - Именно, - кивнул Ичимару, еще больше хмурясь. – Король Душ никогда не был единственной персоной такого ранга. Если допустить, что тогда в бою сошлись не только квинси и пустые, а как минимум две подобные силы… Мне не дает покоя этот неизвестный в черном плаще… - Зангетцу… - прошептал Куросаки. Глаза внезапно расширились, а рот непроизвольно приоткрылся. Догадка, посетившая его, была одновременно дика и до боли логична… - Что? - Нет, ничего… Просто вспомнил кое-кого, - покачал головой Куросаки, возвращая лицу привычное выражение. – Так значит… - Все еще не доверяешь нам, Ягодка-кун? – с оттенком обиды в голосе протянул Ичимару. – Хм… ладушки… В общем-то, как я думаю, теперь понятно, почему Готей решился на уничтожение квинси около тысячи лет назад. Мало того, что они уничтожили один из столпов силы, отвечающий за их любимый баланс в мире, так еще и понесли очень некислые потери во время штурма… - Ты считаешь, что те пустые были способны контролировать положение во всем измерении? - В точку! – поднял указательный палец вверх Ичимару. – Представь себе не одного, не двух и не десяток Васто Лордов, а по меньшей мере тысячу! Кто не будет с ними считаться? Эти ребята легко могли регулировать количество вылазок своих собратьев в Генсей, в то время как шинигами оставалось лишь разбираться с самыми неадекватными… А теперь представь себе, в какой заднице очутился мир Живых, когда целая прорва адъюкасов и гиллианов разом сорвалась с поводка?.. - И решили сразу же нейтрализовать противника, пока он не оправился… - Именно… Шинигами знали о местоположении большинства поселений квинси, в том числе и в их собственном измерении**. Так что вопрос войны был чисто техническим. - Наведаемся в этот город, как только появится возможность, - после долгой паузы сказал Владыка. Ичимару в ответ на это лишь глубоко вздохнул и покачал головой. Барраган же воздержался от подобного выражения своих эмоций, однако даже по одной позе было видно, что старик не в восторге от подобной затеи. - Кроме всего прочего… Мне нужно знать, остались ли в пустыне еще не обращенные Васто Лорды? - Хм… есть один, вернее, одна, - после недолгих раздумий выдал Барраган. – В свое время я пытался заставить ее служить мне, но… - Но? – добавил стальных ноток в голос Куросаки, видя, что Сегунда отнюдь не торопится делиться информацией. Было понятно, что отношения с этим Лордом у арранкара явно не задались… Однако это не меняло того факта, что Эспада была не собрана в полном составе. - Она… - Отшила она нашего Сегунду, - перебил Баррагана Ичимару, довольно скалясь на задохнувшегося от возмущения старика. Сам арранкар пытался что-то гневно возразить, одновременно стараясь удержаться от того, чтобы не опуститься до словесных оскорблений или угрозами оружием. Не пристало королю, пусть даже и бывшему, махать железом в ответ на низкосортные усмешки… Да, именно так. Этот лис еще получит свое, а пока нужно лишний раз не разочаровывать Владыку своими действиями… В отличие от многих своих «коллег», Барраган и впрямь искренне дал клятву верности еще тогда, в тронном зале. Несмотря на потрясающее самомнение, пустой отнюдь не был бешено охочим до власти стариком, цеплявшимся за единственную возможность продлить свое правление хоть на одну лишнюю секунду. Он был осмотрителен, крайне осторожен и действительно многоопытен, продержавшись у власти в Лас Ночес не одно столетие. Разумеется, со временем иллюзия собственной непобедимости крепла, заставляя относиться к немногочисленным врагам с толикой презрения и снисходительности, однако переворот, устроенный Айзеном, живо напомнил Сегунде, что на любую силу в этом мире найдется куда большая… «Все пережитое нами рано или поздно будет окончательно осознано и прочно уляжется в нашем сознании, становясь неделимой частью нашего Я. Сложно представить себе более простое и в то же время не поддающееся анализу вместилище данных, чем человеческий разум… Пройдет время, однако все пережитое вновь увидит свет, отраженное в наших мыслях, словах и поступках. Едва ли мы сможем столкнуться с ситуацией, абсолютно повторяющую ту, в которой мы оказались давным-давно, однако полученные знания позволят нам совсем по-другому взглянуть на картину мира. То, что раньше казалось аксиомой, теперь подвержено критике. Незыблемые истины оказались завуалированной ложью… Возможно, это именно то, что люди называют опытом?» - мрачно сведя вместе брови, подумал старый пустой. - На самом деле, Барраган-сама посылал к ней парламентера, - елейно пропел Гин, по-своему истолковав разом испортившееся настроение арранкара. – Но тот, видимо, оказался чересчур вспыльчив, за что и огреб… - А после того, как получил новую силу от Айзена, собрал толпу адъюкасов и двинулся обратно… - задумчиво поговорил Барраган, вдруг расплываясь в усмешке. – Вот же шельмец… А я гадал, зачем ему такой эскорт? - Самоутверждение без публики лишено всякого смысла, - развел руками Ичимару, косясь на Владыку. Зная «старого» Куросаки, можно было с определенной долей уверенности сказать, что тот сейчас стремглав бросится спасать попавшего в передрягу Васто Лорда, вопя на всю пустыню о возвышенных идеалах. Впрочем… - Искусственный арранкар способен одолеть пустого такого уровня? – явно не выражая желания спасать всех страждущих, спросил Владыка, скучающе подперев подбородок ладонью. Гин лишь устало вздохнул: никакого интереса от попыток хоть ненадолго вывести юношу из странной задумчивости, перемешанной с меланхолией… - Эта дамочка только недавно эволюционировала, - вновь возвращаясь к изучению своих ногтей, ответил Гин. – Однако Айзен почему-то ею заинтересовался… У нее высокий потенциал. - Айзен не интересуется бесполезными дешевками, - почти что прошептал Владыка, щуря глаза. – Мне будет достаточно хотя бы того, чтобы она не относилась к типажу Ннойторы. - Этого уже никто не знает, - рывком поднимаясь с сиденья, произнес Ичимару с нарочитой торжественностью. – Да здравствует прекрасный рыжеволосый паладин!.. - Еще слово, и я вырву тебе язык, - сказал Ичиго, одаривая экс-капитана слегка раздраженным взглядом. Сам шинигами в ответ на реплику Владыки лишь расплылся в довольной улыбке: наконец-то он дождался хоть какого-то проявления эмоций. У Ичимару за последние несколько столетий вообще сложилось впечатление, что среди всех шинигами, окружавших его скромную персону, не было ни одного, обладавшего хотя бы мимолетным намеком на чувство юмора…

***

Тиа Харрибел скосила глаза, отвлекшись на сдавленный вскрик Апачи: ее фрасьон получила точный удар тяжелой лапы обезьяноподобного пустого прямо между рогов. Вторая ее товарка уже покоилась на песке, также заботливо оглушенная… Васто Лорд уже который раз корила себя за невнимательность. В пустыне, вообще-то говоря, есть немало способов как скрыться от погони, так и незаметно ее организовать. Однако троица пустых, облюбовавших малоприметную снаружи пещеру, затерянную среди высоких барханов, слишком уж быстро свыклась с мыслью о том, что в своем импровизированном жилище они не привлекают излишнего внимания и находятся в безопасности. Тиа знала, что большинство жителей пустыни панически боятся подобных ей, эволюционировавших из адъюкасов в куда более могущественную форму… нет, не жизни. Скорее, существования. Однако сейчас не об этом. Харрибел понимала, что ее уровень реяцу, который она и не думала скрывать, служит лучшим предупреждением любым вторгающимся на ее территорию. Тиа не имела ярко выраженной собственнической наклонности, как многие из старших пустых, однако не терпела излишнего внимания ни к себе, ни к своим фрасьонам, ни, тем более, к личным владениям. Редко кто из занесенных бесконечными странствиями пустынных хищников осмеливался приблизиться к ее жилищу… В свое время она дала более чем достойный отпор притязаниям самого Баррагана, после чего Акулу стали обходить за куда большее расстояние, нежели раньше… До времени. Жалела ли она теперь о том, что в свое время сохранила жизнь подручному Луизенбарна? Даже теперь Харрибел не могла ответить определенно. Стойкое отвращение к бессмысленному кровопролитию тогда взяло над ней верх, помешав нанести последний удар. Хотя… едва ли на самом деле смерть этого пустого избавила ее от грядущих проблем. Шавки Баррагана всегда славились своим количеством: на смену одному цепному псу мгновенно приходил другой, ничуть не менее желчный и жадный до власти. Отвлекшись, Акула едва не пропустила удар, который легко мог оставить ее без левой руки. Тиа искренне не понимала, зачем напавший на нее пустой, бывший заводилой в приведенной толпе, устроил это шоу с поединком. Внушительной толпы адъюкасов с лихвой хватило бы на то, чтобы всем скопом броситься вперед и просто похоронить под живой лавиной Харрибел и ее фракцию. Однако сами пустые почему-то действовали иначе. Обезвредив Апачи и Милу Розу, они, однако, лишь оттащили их в сторону, не пытаясь воспользоваться ими как заложницами. Адъюкасы образовали нечто вроде небольшой арены, служа визжащей, орущей и судорожно трепыхающейся в разные стороны декорацией. Никто из них не вмешивался в бой, не пытался ударить в спину или хоть как-то помочь предводителю… Складывалось впечатление, будто они и впрямь пришли сюда ради одного лишь зрелища… Несмотря на впечатляющий уровень реяцу, запасов Харрибел все равно не хватало, чтобы на равных сражаться с явившимся к ней противником. Тот обладал невероятной даже по меркам Васто Лордов физической силой и впечатляющей реакцией. Лишь два этих фактора с лихвой компенсировали всякое отсутствие техники и осторожности в бою. Однако это мало обнадеживало саму Акулу, которая даже не могла попросту выставить блок ни на один из ударов врага, который с легкостью мог бы проломить костяное лезвие. Под гики и улюлюканье, Тиа вынуждена была лишь уворачиваться и, в самых редких случаях, пускать вражеский клинок вскользь по своему собственному, чтобы отвести губительные выпады в сторону. А пустой лишь смеялся, обрушивая на нее все новые и новые удары. В его действиях не было системы, он лишь пользовался своим превосходством, однако… кого вообще волнует соотношение сил во время битвы? Принимая очередной удар на костяной клинок, Тиа отъехала назад, оставляя на песке глубокую борозду. Выставив вперед широкое лезвие, она уперла его концом вниз, одновременно наваливаясь вперед, чтобы погасить импульс вражеской атаки. Однако расчет Акулы не оправдался: вместо растянутого косого удара, пустой всего лишь вяло взмахнул мечом, делая шаг назад, при этом выставляя оружие на манер копья – наконечником вперед. Дождавшись, пока осознавшая свою ошибку Харрибел затормозит, ее враг сделал слитное движение вперед, выбрасывая вперед обе руки со сжатой в них рукоятью клинка. Лезвие пробило «щит» насквозь, ломая его ровно посередине. Правая кисть Акулы повисла плетью, а сама она немногим позже рухнула на песок, судорожно схватившись здоровой рукой за поврежденный бок. Удар пришелся вскользь, она почти успела уйти в сторону… Но все равно не смогла. Чувствуя металлический привкус во рту, Харибел не менее явственно ощущала боль, растекающуюся по всему телу: атака сломала ей несколько ребер, основательно повредила руку… - Правильно, сучка! – мигом взревел пустой, победно поднимая окровавленное лезвие вверх под разом усилившийся гомон толпы. – На колени!.. Адъюкасы, почуявшие чужую кровь и реяцу, взвыли, едва удерживая контроль над собой. В задних рядах уже началась свалка. Кто-то пытался пролезть поближе к недобитому Лорду, кто-то, наоборот, уже готовился наброситься на ее фрасьонов… Донельзя глупый, обидный и банальный конец. Тиа часто ловила себя на мысли о том, что даже несмотря на пережитые годы и полученные силы продолжала с содроганием бояться того дня, когда чей-нибудь удар оборвет ее существование. Да, именно существование. Можно было выдумывать множество причин, выискивать различные предлоги, оправдываться перед самой собой, но как иначе назвать то, чем она занималась все это время? Жила? Нет… выживала. Стремясь сохранить последние нити, связывающие ее рассудок с действительностью, панически, до дрожи в руках опасаясь, что рано или поздно она уже не сможет себя контролировать. Все уйдет, сгинет во всепоглощающей бездне, которая почему-то нашла свое воплощение на ее теле в виде сквозной дыры… Даже эти робкие намеки на эмоции, которые она испытывала при общении со своей фракцией – все это исчезнет бесследно, с головой погружая ее в губительную воронку вечной погони за силой с билетом в один конец… Часть ее кричала о том, что нельзя сдаваться даже в такой ситуации. Перехватив левой рукой костяной обломок, собрать силы, забыть о физической боли и сделать рывок вперед, самой подставляясь под лезвие, но забирая с собой жизнь врага, с остервенением вгоняя обломки клинка в его незащищенный живот… И она впрямь поддалась этому порыву, резко выдохнув и протягивая левую ладонь к рукояти клинка. Почему-то ей казалось крайне важным не закрывать глаза. Вопреки всему, только не закрывать глаза… Стоит ей сделать это, как сознание мгновенно покинет ее, лишая последней воли… к чему? Она ведь все равно умрет. Этот удар не отвести, от него не сбежать. Тогда зачем она пытается что-то противопоставить ему, если вот-вот окончательно развоплотится? Зачем рваться куда-то, что-то делать? Это бесполезно… «Ведь все уже решено?» Не в силах наблюдать за своим врагом, она опустила взгляд на песок. Время отнюдь не замедлило свой ход, прожитая жизнь и не думала проноситься перед ее глазами. Вместо этого перед ней неожиданно взметнулись полы ослепительно белого одеяния. «Шинигами?» -пронеслось в голове у Тии. – «Боги Смерти, которые приходят за душами, забирая их в Рай… никогда не верила, что они и впрямь существуют… Но шинигами ведь всегда ходят в черном… Однако, даже если так… кто я, чтобы меня отправляли в Рай?» - Кто-то говорит, что вся наша жизнь похожа на чудо, - отчетливо различила Харрибел во внезапно установившейся тишине мягкий вкрадчивый голос. В нем не было столь привычных для пустых металлических ноток. Чистый, без всяких «примесей»… Человеческий голос. - Однако я считаю, что именно вера в чудо демонстрирует всю недалекость разума, - продолжил говорить неизвестный. Взгляд Тии поднялся от песка к источнику голоса. В белоснежных одеяниях спиной к ней и впрямь стоял некто, так живо напоминающий человека. Не было видно ни осколков маски, ни звериных конечностей, ни костяных наростов… Лишь яркие рыжие волосы трепал неожиданно поднявшийся ветер. Ветер?! Широко раскрытыми глазами Харрибел наблюдала за открывшейся картиной: не менее удивленный, чем она сама, пустой, чей клинок остановила голая ладонь незваного гостя; огромный купол из реяцу, вращающийся с бешеной скоростью, отбрасывая недалеких адъюкасов на добрые десятки метров; еще двое в белом… Серебрянноволосый, тонкий, высокий, с лисьей улыбкой от уха до уха и хитрым прищуром глаз… Седой, грузный, но мощный старик с обломками костяной короны на голове, опирающийся на внушительного вида обоюдоострую секиру… - Что за… - пророкотал было пустой, напрягая все силы для того, чтобы хоть на миллиметр сдвинуть в сторону свой клинок. Он совершенно не чувствовал реяцу козявки, решившей встать на пути его меча… Однако не мог сделать ни одного лишнего движения под внимательным и цепким взглядом карих глаз, смотрящих на него из-под тонких рыжих бровей. Выпустив из ладони чужой клинок, рыжеволосый одним неразличимым движением кисти отбросил пустого в сторону барьера. Тело арранкара врезалось в поток крутящейся энергии и с силой было отбито назад почти под тем же углом, словно безвольная тряпичная кукла… - Тот, кто в стремлении взлететь лишь прыгает вверх, никогда не добьется своей цели, - повернулся к Харрибел ее спаситель, одновременно протягивая еще до конца не переварившей происходящее Акуле руку. А та, словно повинуясь какому-то внутреннему зову, покорно вложила свою ладонь в чужую, не в силах оторвать пораженного взгляда от черт этого лица… Живого лица. Его ладонь, в отличие от ее собственной, оказалась на удивление теплой. Тиа готова была поклясться, что ощущает, как течет кровь, настоящая, горячая кровь по его жилам, как ритмично бьется сердце… Как ее саму словно приподнимает с колен невидимая сила. Нет, не резко, застилая болью сознание, а аккуратно, почти что бережно, но в то же время достаточно быстро. Как тело восполняет утраченные силы, как затягиваются раны на руке и боку… Как понемногу, неохотно, упираясь, заполняется пустота внутри… - Я дам тебе крылья, - почти что шепотом произнес рыжеволосый, властно ведя ее за руку, словно какого-то маленького ребенка. Бессознательно повинуясь, Акула двинулась следом, совершенно не понимая, чего добивается ее спаситель. А тот лишь остановился напротив поверженного пустого, с едва заметным разочарованием глядя на распластавшуюся на песке тушу. Еще шевелящуюся. Еще что-то соображающую. Такую беззащитную. - Я готов поверить, что среди дешевой бижутерии можно найти драгоценный алмаз, - отпустив ее ладонь, сказал рыжеволосый, отступая в сторону. – Однако я хочу убедиться, что ты не пустая подделка. Поняла ли ты? - Я… - переводя взгляд с пустого на обломок костяного клинка, едва разборчиво произнесла Харрибел. – Я… поняла… - И? – вопросительно приподняв бровь, спросили у нее. - Врагов нельзя оставлять в живых, - еще тише произнесла Тиа, медленно занося оружие над что-то бормочущим пустым. Тишину внутри барьера разорвал свист опускающегося на плоть клинка. ______________________________________________ * Для тех, кто в танке: под гиллианами подразумеваются те самые гигантские «буратины» в черных плащах. ** В понимании автора дворец Баха и иже с ним находятся в отдельном измерении. Все эти заморочки с «тенями» и т.п. оставим Кубо.