Betrayer

Владыка размышлял. По обыкновению расположившись в глубоком кресле, юноша оперся подбородком на скрещенные пальцы рук и чуть наклонил голову вперед. Отросшие волосы перепутались, часть непослушных прядей по бокам была заправлена за уши, а челка - собственноручно обрезана ножницами. Взгляд устремился сквозь распахнутое окно, уносясь куда-то далеко, за пределы не только Лас Ночес, но и самого края пустыни. Кабинет освещался лишь узкой полоской лунного света, прошедшего через окно. Мрачная тень на лице Владыки соседствовала с неестественной бледностью, что делало очертания куда более тонкими и резкими. Юноша не шевелился и, казалось бы, даже не дышал... И только робкое прикосновение к нему давало понять, что Владыка все еще жив. В отличие от арранкаров, чья кожа была едва ли не холоднее мрамора, устилавшего пол дворца. Циан Сун-Сун испытала это на себе, легко дотрагиваясь кончиками пальцев ладони Куросаки, выводя того из пугающего транса. - Время близится, - тихо прошептала фрасьон, отступая к двери. Куросаки же лишь коротко кивнул. Тяжело опираясь на подлокотники, юноша медленно поднялся, тяжело вздыхая. "Если бы ты знала, как сейчас верны твои слова... Я должен был умереть. Еще в тот миг, когда Рукия пронзила меня своим занпакто, передавая силы шинигами. Я уже был лишним. Неправильным. Неестественным. Это не мой мир. И не моя война. Настоящий Куросаки Ичиго должен покоиться на кладбище вместе со своей семьей... А не воевать с призраками против призраков. Умерев один раз, я получил только иллюзию свободы. И хотя каждый встречный пытался убедить меня, что это - наивысшее благо, самый щедрый дар, я понимал, что они сами ошибаются. Ведь как можно считать ценностью то, чем обладаешь только отчасти? Я не верил, что это настоящее счастье. Но и не был достаточно умен, чтобы сразу осознать степень заблуждения. То, что я почитал за будущее, на деле оказалось лишь конечной остановкой. Мгновение, которое несло с собой абсолютную свободу... и забрало ее. И я снова встретился с самыми непримиримыми, самыми злыми и жестокими врагами любого человека: законом, целью, необходимостью, долгом, злом и добром... Мое прошлое - присыпанные пожухлой листвой могилы и покрытые пеплом развалины дома. Мое будущее - полет стрелы против ветра. Но я все еще жив. И я не позволю убить себя в третий раз раньше, чем я сам того захочу. Я зашел слишком далеко, чтобы так легко свернуть на пол пути и притвориться, будто ничего не произошло. Я готов. Лгать, предавать, убивать... изворачиваться, как угодно, чтобы дойти до конца и понять, как глубоко на самом деле может пасть загнанный в угол человек. Ведь я - отражение их пороков." - Я могу сделать это вместо вас, Владыка, - неожиданно останавливаясь и поворачиваясь к Куросаки. Явно взволнованная, тем не менее, она глядела прямо в глаза остановившемуся повелителю, сжимая миниатюрные кулачки. А твердость в ее голосе ясно давала понять, что Циан настроена более чем серьезно. - Поясни, - ответил ей Ичиго после небольшой задержки, начиная догадываться, к чему именно клонит пустая. - Я могу убить Абарая Ренджи вместо вас! - выпалив на одном дыхании, девушка низко склонила голову, с волнением ожидая ответа Владыки. "Она... что?.." - резко хмуря брови, со смесью настороженности и непонимания посмотрел на Сун-Сун Ичиго. - Это дело подданных - пачкать руки во имя правителя, - по-своему истолковав молчание Куросаки, продолжила Циан. - Мне кажется, я могу понять вас... Это... нелегко... Грустная усмешка появилась на лице Куросаки. Он прекрасно понимал, чего именно добивается Циан своим стремлением сделать за него грязную работу. Но и принять тоже не мог. - Я ценю твою заботу. Однако сейчас это будет... - Я хотела, чтобы вы остались собой, Владыка, - неожиданно перебила его девушка, подняв печальный взгляд на лицо Куросаки. Плавным движением она прикоснулась кончиками пальцев к рукаву белоснежного косоде юноши, словно боясь, будто тот резко развернется и покинет ее прежде, чем она продолжит свою мысль. - Я мечтала о том, чтобы вы остались чисты. И перед собой... и перед остальными. Я понимала, что все ваши действия были результатом ваших желаний... и только ваших. И не понимала, почему в мире живых не нашлось места для того человека, как вы. Не понимала и не могла принять. Я была наивна, Владыка. Я знала о вас много, много больше, чем все остальные, но желала понять еще больше. Хотела помочь, поддержать... и только в самый последний момент задумалась о том, что могу пойти против вашей воли. Я благодарна за то, что вы дали и объяснили мне. Я перестала жить одним днем, перестала верить в то, что наступит момент, когда все будет хорошо и все будут счастливы. Может быть, я даже стала похожа на вас... Я уверена, что вы куда лучше тех, кого шинигами почитают и возносят. Ведь без вас не существовали бы мы, арранкары... Я знаю, что никогда не пожалею о том дне, когда впервые встретила вас. Не знаю, много я упустила или нет, но мне приятнее остаться без "много", чем без вас. Я готова пойти на все, чтобы помочь вам осуществить ваши желания, будь это месть или желание изменить мир. Или нечто еще... Если вы достигнете успеха, я буду в любом случае рада. И ни за какую цену не соглашусь что-то поменять... - Спасибо тебе. Сун-Сун ощутимо вздрогнула, когда голос Владыки мягко прозвучал у самого уха, а ладонь - легко коснулась ее плеча. Ободряюще и аккуратно, но в тоже время с некоторой опаской... Как будто он боялся сломать ее. - Есть вещи, которые нужно делать только самому. И никак иначе, - прошептал Владыка, отстраняясь от замершей Циан. - Я буду ждать тебя у восточного выхода. Не задерживайся. Лишь едва слышимое шуршание, сродни тому, с которым одна песчаная волна в пустыне поглощает другую, дало понять, что юноша почти мгновенно исчез в шунпо, направляясь к одним из ворот Лас Ночес. Фрасьон же оставалась неподвижной, продолжая смотреть туда, где еще несколько мгновений назад стоял ее Владыка. Пальцы продолжали удерживать невидимый край рукава. "Все мы родились в печальном и неспокойном мире. Зачем? Мы ошиблись... горько, жестоко ошиблись с местом и временем, когда нам стоило появиться на свет. Ведь мы - пустые. И не потому, что совершили преступление, а из-за того, что в том мире для нас места не нашлось. Чтобы понять другого следует уделять внимание не только и не столько ему самому, сколько тем вещам, что привлекают его внимание. Я наблюдаю за ним... а за чем наблюдает он? Отсутствие безразличия напрямую говорит о заинтересованности. Но что она на самом деле значит? Я слишком долго не испытывала эмоций, чтобы так легко разобраться с тем, что я на самом деле ощущаю к нему. Мне не нравится эта спутанность. Возникает ощущение, будто я упускаю из виду что-то важное... Неужели я настолько переоценила себя, что теперь у меня нет возможности до конца разобраться в происходящем? А ведь прошло не так много времени. Но даже если и так... я была уверена, что мы должны были встретиться. Рано или поздно, наши пути бы пересеклись. Я думала только о нем. Старалась только ради него... и все-таки..." - ...кто вы на самом деле, Владыка?

***

Койот Старк неподвижно лежал на спине, устремив взгляд в обманчиво близкое ночное небо. Находясь на самой вершине одной из пяти гротескных башен дворца, он ощущал одновременно тихое умиротворение и странным образом веселящий душу легкий восторг. Место, где были только он и усеченная луна. Только он и редкие порывы поистине ледяного ветра. Только он и холодный камень, безразличный ко всему. Единственное место, где его одиночество переставало нести ему одну лишь боль. "У любого живого существа должен быть свой дом. Пристанище, место, куда можно вернуться, где можно почувствовать себя в безопасности. Почувствовать себя нужным... кому? Так ли это важно? Я искал свой дом, но нигде не мог найти. В конце концов, первичная цель отдалилась и превратилась в далекую мечту. Я стал странником. Кочевником, которому везде есть место, но нигде нет крова. Для таких, как я, трудно вечно удерживаться на плаву. Ведь даже клетка может для меня превратиться в дом. Как-то раз мне довелось посмотреть на тюрьмы... провинившиеся пустые, даже не нумеросы... спали в своих казематах, и спали спокойно, ведь они наконец обрели то, чего так сильно жаждали - безопасность. Я не хочу попасть в клетку. Не хочу оказаться пленником какой-то идеи, которая может перевернуть мой мир так, что я уже больше никогда не подумаю искать себе покоя. Но ведь и я сам не могу иначе. Я не могу провести вечность, лежа на одном месте, подобно камню в пустыне. Я не хочу одиночества. Однако слишком долго убегаю от него, чтобы избавиться раз и навсегда. Корабль после шторма... Мне тоже нужна тихая гавань, чтобы отдохнуть, залатать дыры в парусах и заделать пробоины. Но корабль уже пережил бурю. А моя подстерегает меня всюду, куда бы не понес меня ветер. Не нужно кричать. Не нужно говорить. Тишина вокруг - тоже один из плодов великого счастья. Кругом - покой, кругом - тишина. Даже ветер боится лишний раз потревожить меня, а луна не хочет попадаться мне на глаза, чтобы отвлекать от самого себя... Потому что даже самый короткий миг тишины несет в себе больше радости, чем самая шумная компания. Все тихое, незаметное... Ты смотришь на меня, небо? Ты говоришь со мной? Быть может, тебе хочется заставить меня подняться? Крикнуть мне, чтобы я встал и продолжил свой путь? Но уже прошла вечность. А я слишком долго спал. И кто может знать, сколько времени потребуется мне для пробуждения? Что должно случиться, чтобы заставить меня проснуться?" А небо безмолвно взирало сверху, как будто с укоризной глядя единственным глазом луны на существо, осмелившееся завести с ним разговор. Оно не собиралось отвечать. По той простой причине, что прекрасно знало: сон Койота Старка будет недолгим.