Прометей

      – Это, конечно, прискорбно, что тебя бросила девушка, но зачем ты бросил в её фотографию контейнер, который обещал Марку хранить в целости и сохранности? - спросила Мила, когда я закончил свой рассказ.       – Ну извини, чуви. - начал объясняться я. – Я же был не в себе.       – Я тебя понимаю. - сказала Мила. – Но и ты пойми. Неизвестно, что было в том контейнере. Судя по тому, что произошло с тобой за последние дни, там могла запросто оказаться бомба, которая разнесла бы твой дом в щепки.       – Ну я тогда бы и не удивился.       – Ты бы и не успел. - сказала Мила. – В общем так. Коробка сейчас у тебя?       – Да. - начал припоминать я, не изменял ли я её местоположение. – Кажется, там за стенкой и валяется.       – Ну хорошо. - сказала Мила, вставая из-за стола. – Ты доел?       – Угу. - пробубнил Стас, вставая из-за стола.       Мила расплатилась, и мы вышли из кафе. Погода стала на много солнечней. Мила открыла машину, и я запрыгнул на переднее сидение. Чтобы как можно меньше народу увидели психа в халате.       И тут ко мне в голову пришёл вопрос.       – А тебе разве не надо на работу? - спросил я Милу, когда она села за руль.       – Расслабься, чувак. - подмигнула Мила, улыбнувшись. – Я на заслуженном отпуске.       – И когда он начался? - спросил Стас, размещаясь на заднем сидении позади меня.       – Позавчера.       Мила запустила двигатель и вырулила на главную дорогу. И мы поехали в село, в котором я родился и в котором живу.       Дорога была скучной. Из радиоприёмника неслась музыка 70-х, 80-х и 90-х. Не знаю как вам, а мне нравится. У меня возникает некое ностальжи. Даже не смотря на то, когда эти песни были написаны, меня с Марком ещё не было даже в планах. Но всё равно. Я не хотел спать, но глаза начали слипаться сами собой. Сквозь сон я слышал, как Стас с Милой о чем-то болтали. Всё. Больше меня будить не надо. Мне снится сон.       Темнота. Она всюду. Она поглощает меня. Уже поглотила. Я стою и не вижу причины куда-либо идти. Шаг влево, шаг вперёд. Всюду тоже самое. Темнота.       – Ну как? - раздался голос из темноты.       Так. Спокойно. Это всего лишь сон.       – Это не сон, Максим. – снова тот же спокойный, мёртвый голос. – Это твоё подсознание. Подвал твоего мозга.       – Кто ты такой? - спросил я.       И тишина. Он изчез. Кто бы он ни был. Может это всё-таки моё второе я?       – Да, Макс! - опять этот голос. – Можешь думать, что я твоё альтер-эго. Но ты ошибаешься.       – Ну и кто же ты? - спросил я, начиная немного нервничать.       – Спокойно, Макс. - голос раздался прямо передо мной. – Меня зовут Денис. Денис Сугаров. Рад знакомству.       Из черноты протянулась рука с длинными тонкими пальцами. С сомнениями в душе я пожал её. Рука была холодной. Чрезвычайно холодной. Вот попробуйте прикоснуться на сорокаградусном морозе к какой-нибудь железке. Вы поймёте, о чем я.       После рукопожатия рука исчезла в черноте.       – Ну и кто же ты такой всё же? - задал я второй раз тот же вопрос, так как мне было глубоко срать с высокого ясеня, как его зовут.       – Ааа. Я понял. Ты имеешь в виду, кто я такой в более широком смысле? Так?       Блин. Такой голос. Гипнотический. Ему хочется верить. Так себя обычно маньяки ведут.       Ну я читал о них.       – Ну да.       – Я человек, который похож на тебя. Мы же с тобой так похожи.       – И чем же?       – Мы оба пострадали из-за любви.       Оу. Ну не ужели. А я думал я один такой. Э...       – А что ты делаешь в моей голове?       – Я? - переспросил Денис. — Я тут живу. Пытаюсь составить тебе компанию. 30 лет одиночества это тяжко. Поверь мне.       Это понятно. Что ничего не понятно. Да кто же он? Я сплю? Или машина, в которой я ехал перевернулась и взорвалась. А я нахожусь сейчас в чистилище.       – Максим, мы подъезжаем. - раздался голос Милы, и я открыл глаза.       За окном промелькнула дорога, за которой находилось ограждение свалки. Мы подъезжали к моему селу. Я был почти дома.       Машина тряслась на кочках, а из радиоприёмника, пел Женька Белоусов о девочке, без которой ему не прожить и дня.       Мы въехали в село. Промчались мимо заправки.       – Куда дальше? - спросила Мила.       – Направо. - дал команду я и начал приходить в себя. – Потом едешь прямо, никуда не сворачивая.       Сон про какого-то Дениса, который похож на меня, уже почти улетучился из моей головы. Я даже фамилию его не помнил. Толи Сабаров, толи Сучаров. Хрен вспомнишь. А всё из-за переутомления.       Пока мы неслись через улицу, которая пронизывала наше село насквозь, я думал о том, что случилось со мной за последние дни.       Оказалось, что в этом мире возможно всё. И похищения и люди, у которых нет лиц, и перемещения во времени с помощью камней. Всего за один день на меня свалилось столько информации, что голова моя должна была вот-вот взорваться, как переполненный водой мешок.       – Макс. - подал голос Стас, до этого стеснительно молчав на заднем сидении. – Что нам делать дальше.       Действительно. Что же? Будем молиться, чтобы в коробке, которая сейчас валяется у меня дома, были ответы.       А на счёт тех документов по группе Дятлова. Хм...       – Я вот думаю о том отчёте по испытанию «изделия № 62». - начал размышлять я, чтобы все слышали. – Если продать это в газеты, то это будет информационная бомба, которая может взорвать пол мира. Она ведь затрагивает тайну, которую пытаются разгадать многие.             – И в какую газету будем продавать? – спросила Мила.       – В Комсомольскую правду. – решил я. – У меня бабушка ее любит читать.       – Комсомольская правда? – переспросил Стас. – Что-то знакомое.       – К тебе часто приходят воспоминания? – спросила Мила, сбавив скорость.       – Редко. - пояснил Стас. – Когда вчера спал, приснилось, как мама провожала меня в школу. Похоже это было, когда я учился в первом классе.       – Мило. - сделала вывод Мила и спросила меня, – Куда дальше?       – Направо. - скомандовал я.       Мы проехали мимо небольшого магазинчика, называемым у нас «Хромой Лошадью». Дорога стала просто ужасной, и машина скакала по ней как по окопам.       Здесь как-будто танки проехали.       Ладно. Необходимо просто расслабится. Это Россия, крошка. И мы обязаны лишь смириться с этим. У нас никогда не будет нормальных дорог. Увы.       Справа от меня промелькнула водонапорная башня, которая снабжает водой этот район нашего села. Хотя в последнее время вода, текущая из под крана, стала отдавать какой-то тухлятиной. Может сдох там кто-то? Всё может быть.       А вот и в поле зрения попал мой дом. Даже из далека я заметил, что стекло, которое было вставлено в окно моей комнаты, отсутствовало. Это всё, наверное, Стас виноват. Вышиб его своей могучей спиной.       – Вот мой дом. - указал я на нужный Миле. – А вон окно, которое Стас вынес своей тушей.       – Не я один. - поправил меня Стас.       При повороте налево машину раскачало так, что Мила не заметила гуся, который выскочил из кустов прямо под колёса Лады.       – Гусь! - закричал я, и Мила резко дала по тормозам.       От резкой остановки я не удержался на месте и со всей силой ударился об панель. Из носа, который только начал заживать, опять хлынула кровь.       – Ох, ёк-макарёк! - процедила Мила сквозь зубы и полезла в бардачок.       Я наклонился вперёд, чтобы кровь вытекала наружу, а не попадала в горло.       – Держи! - протянула мне салфетку Мила и скомандовала Стасу. – Стас, подай мою сумку. Вон она.       Стас выполнил её условие, а, пока она рылась в сумке, мне удалось немного остановить кровь.       – Посмотри на меня.       Я выполнил её указание, и через секунду у меня в носу оказались... тампоны! Мало того, что это было очень больно, так это было ещё и унизительно. Не знаю почему, но мне показалось это как то... ну блин. Это же использовалось не по назначению.       Вот такая картина вырисовывалась. Полуголый я, в одном халате и с тампонами в ноздрях.       ХОРОШ!       Как любил говорить мой одноклассник.       – Ну тут хотя бы я не виноват. - сделал вывод Стас.       Мила хихикнула, но тут же замолчала, когда я посмотрел на неё своими грустными, ослиными глазами.       Я был жалок. Бедный Максимка. Тебя все бьют. Все обижают. Даже Lada Kalina. Даже это гусь. Что он тут делает?       Ветер в рожу дует. Гусь домой пиздует.       – Спасибо. - сказал я несмотря на унижение и скомандовал. – Паркуйся вон там.       Мила припарковала машину возле углярки. Углярка пустовала с мая, так как в мае мне провели газовое отопление. Поэтому мне в отличии от Украины очень сильно повезло.       Последний раз я кидал туда уголь в августе прошлого года. Я тогда палец на руке сломал. Отец тогда кричал, что у меня вечно всё через жопу. Да он и прав. Мы с ним совершенно разные. Он успешный карьерист. Начинал работать кассиром на автозаправке, а теперь... теперь он большой человек. Он делает всё это ради нас. Ради меня, мамы, Марка. А ведь правильно. Необходимо прожить жизнь так, чтобы семья гордилось потом.       Я им горжусь. Хоть и часто мы с ним спорим и ссоримся, но я горжусь, что у меня такой отец. Настоящий камень. А мама... Человек, который поможет всегда и никогда не предаст. Да бывали скандалы после родительских собраний в школе, но это бывает со всеми. Она тоже хочет, чтобы я вырос человеком. За это я её и люблю. Я люблю родителей за то, что они есть у меня. И не какие Лены не заменят у меня их.       Надо позвонить родителям и сказать, как я их люблю. Хоть я почему-то и не говорил им это напрямую, но они знают, что я их люблю всем своим сердцем. Но я им ещё и скажу это. Но только не сейчас. Для начало надо найти Марка. А уже потом праздновать победу.       Я осмотрел дом снаружи. Он вроде не изменился. Кроме... стекло на веранде. Оно тоже было выбито напрочь. Через него эта Ночная тварь проникла в мой дом.       – Вон через то окно он и залез ко мне. - указал я Миле и обратился к Стасу. – Пистолет с собой?       – Да. - ответил Стас, достав пистолет из-за спины и передёрнув затвор.       Нравится мне когда, он это делает.       – Вы что?! - закричала Мила, увидев пушку. – Вы его с собой возили? В этой машине?! Это же 222 статья УК РФ! До трёх лет!!!       – Да расслабься, чуви. - успокоил её я. – Это чисто для того, чтобы убивать плохих дядей и тётей.       – Всё равно. - не успокаивалась она. – Вас посадить могут. Да и меня за одно. За сговор.       – Спокойствие. - начал я процесс успокоения. – Только спокойствие. Значит так. Стас идёт с пистолетом вперёд, а мы за ним. Всё ясно?       – Так точно! - рявкнул Стас и первым выпрыгнул из машины.       Мила и я следом. Судя по лицу Милы, она была не очень-то довольна тем, что она оказалась замешана в каком-то преступлении.       Да ладно. Мы же никому не скажем. И в этот момент в мою ладонь кольнула боль. Ту самую, которую я проткнул. Она не очень-то и болела, и я совсем забыл, что у меня вообще есть повязка на ней. Я даже, кажется, в душе с ней помылся.       Блин.       Надо бы поменять.       Боль прошла так же быстро как и возникла, и я услышал лай собаки.       Моя Азазель со всего разбегу запрыгнула на калитку, которую Стас пытался открыть. Ай да Аза. Ай да молодца.       А Стас испугался. М-да.       Я успокоил Милу. Оказалось, что она, так же как и Стас, боится собак. Что ж.       Я загнал собаку в вольер и закрыл.       – Я тебя попозже накормлю. - кивнул я Азазель и пошёл к друзьям.       – Лезем в окно. - кивнул я на выбитое стекло. – Дверь закрыта на ключ, а он с другой стороны двери.       Действительно. После того как я вчера покормил собаку, я закрыл дверь на ключ и оставил его в двери.       – Значит так. - начал составлять я план штурма моего дома. – Стас с пистолетом в руках лезет в окно. Возможно, что Ночной гость всё ещё там. Потом лезу я. Ну а дамы последние. Вопросы есть?       – Никак нет. - ответил Стас и полез в окно.       – Аккуратней! - только и успел крикнуть я, но было поздно.       Из дома я услышал грохот и ругань. Скорее всего Стас наступил на мой радиоприёмник и сломал его.       Я запрыгнул в проём и убедился в этом. Стас валялся на полу, а в радиоприёмнике виднелась огромная дыра от лошадиной стопы Стаса.       – Баран! - сделал неутешительный вывод я и спрыгнул на пол и помог подняться Стасу.       – Давай руку. - вытянул я руку из окна, чтобы Мила смогла забраться. – Аккуратней. Тут стекло.       Ну вот. Операция «Проникновение» выполнена. Хотя можно было и лучше.       – Благодарю. - поблагодарила меня Мила и улыбнулась мне.       Я и совсем забыл, что держу её руку в своей.       Засмущавшись, я отпустил и стал делать попытки пройти мимо осколков стекла не поранившись.       И мне это почти удалось. Почти. На один осколок я всё же наступил, и это было мало приятно. Теперь буду сразу после душа одевать ботинки.       Преодолев зону осколков стекла, мы попали к дверному проёму, стоя в котором, я и увидел ночного гостя. Отсюда же мы со Стасом побежали.       Стас с пистолетом в руках прошёл в коридор. Мы с Милой вслед за ним. Он заглянул в ванную. Там горел свет. Вчера вечером, когда я услышал грохот, у меня совсем не было времени его отключить.       Я щёлкнул выключателем. Не хуй электричество жрать.       Святой троицей мы обошли весь дом. Здесь был странный воздух. Он был не нормален. Как свинец. Зато вроде всё было на месте. Потом мы заглянули в мою комнату.       Н-да уж. Вся моя комната оказалась забросана осколками стекла, дерева и деталями от старой, советской швейной машинки Чайка 143.       М-да. Мама меня убьёт.       Не уберёг.       Я глянул на окно. От него мало что осталось. А где мои кошки? При беглом осмотре дома я не заметил тел Кобылицы и Рыжухи. Надеюсь, они спаслись.       – Нехило. - сделала вывод Мила.       – Жестоко. - сделал вывод Стас.       – Пиздец. - сделал вывод я.       Прошлой ночью мой дом стал настоящим полем боя. И он нехило пострадал. Но вроде бы все живы, и слава богу.       – Значит так. - начал давать я новые задания. – Приберитесь тут хоть чуть чуть. А я в душ. Мне надо.       Достав из шкафа вещи, я пошёл в ванную. Там я снял с себя халат. Посмотрел в зеркало.       Н-да уж.       Кровь на волосах. Сломан нос. Разбита губа. Поранена рука. Огромный синяк на груди. Вроде копчик болит.       Я снял повязку с руки. С раной вроде всё было в порядке. Она ещё не зажила как следует, но вроде и не гноится. Уже хорошо. Я залез в душевую кабинку. И стал приводить себя в порядок.       Искалеченной рукой это было делать не очень приятно. Но я сделал это.       Выйдя из душа, я обернулся в новый халат, и вышел из ванны. Мне необходимо было перевязать руку. По-моему у Стаса это очень даже и неплохо получалось. Зайдя на кухню я сел на диван.       Фух!       – Стас! - позвал я. – Подь сюды. Помоги мне.       Стас зашёл на кухню вместе с Милой. Я лишь показал ему руку, а он сам всё понял.       – Где аптечка?       – Вон в том шкафу. - указал я на шкафчик, который висел прямо над телевизором.       Стас достал оттуда бинты и, присев на диван, принялся обрабатывать мою руку.       – Макс, а где контейнер? - спросила Мила.       Твою мать. Я и совсем забыл про него. Если мне не изменяет память после недельного запоя, то он валяется прямо за стенкой. В зале. Там же где-то и покоится одна фотография.       – В зале, за стенкой. - указал я Миле направление.       В этот момент слева от меня зазвонил телефон висящий на стене.       Довольно неожиданно, скажу я вам.       Левой рукой я снял трубку и приложил её к уху.       – Максим на связи. - представился я. — Пожалуйста говорите.       – Это Зинаида. - услышал я потускневший голос на том конце провода.       Кто такая Зинаида? Вспомнить бы.       Ах да! Это же моя начальница. Толстая тётка лет 35, вечно всем недовольная.       Я уже представил её типичное недовольное выражение лица чуть-чуть с нотками похуизма. Оно так и говорило, что его обладатель хотел срать на весь мир с высокого ясеня.       – Ах да! - постарался я разыграть, как можно правдивую сцену. – Зина. Ну конечно. Ну и что вам от меня надо.       – Слышь ты, придурок, - донеслось с того конца провода. — Ты какого хрена на работу не ходишь, чмо ты наглое.       Ну и тут я просто решил сказать ей всю правду. Это же так легко.       Не врать.       – Я не пришёл на работу, потому что не захотел. - начал читать я свой текст оправдания. – Захочу и завтра не приду! Всё!!!       Я с размаху повесил телефонную трубку на аппарат. Ну его.       – Манда тупая.       Может вообще отключить? А то мало ли. Вдруг с шараги позвонят? Ну их в жопу. У меня есть дела поважнее.       Пока я размышлял обо всём, Стас уже закончил перевязывать мою руку.       Повязка получилось классной, и мне понравилось.       – Мои благодарности, Станислав. - поблагодарил я его.       – Кушай с булочкой.       Стас собрал бинты в одну кучу и положил их в аптечку.       Закрывая дверцу, он вдруг замер в одной позе. Просто оперевшись рукой об шкаф. Его взгляд, если бы я мог видеть его, наверное сейчас был направлен в одну точку. Так обычно бывает, когда человек о чём то задумался.       – Вспомнилось тут. - сказал Стас. – Мне лет 16. Наша кошка... ей лет так 11. Старая уже. У неё какая то болячка. А кошка нам с мамой уже как член семьи. Но кошка мучается. Уже второй день ничего не ест. Мама плачет. Спрашивает меня, что делать дальше. А что мне делать? Я беру кошку, кладу в корзину для переноски животных и несу её в ветеринарную лечебницу. Когда я принёс, мне сказали, что она не будет мучится. Но толи они наврали, толи она так среагировала. Но она мучилась. Мне стало её безумно жалко. Я стою и вижу её мучения. А ничего не могу сделать. Вспоминаю, как мама впервые принесла её домой. Она такая смешная была. Боялась с дивана спрыгнуть. И вот теперь она умирает в страшных муках. А что я? Я даже не плачу. Существо, которое всегда встречала меня со школы, вдруг корчится от боли, а из меня даже слезинки не льётся. И я понимаю, что это не нормально. Я, наверное, монстр. А потом я отдаю деньги в кассу, а в замен мне дают чек. Чек об оплате услуг усыпления моей кошки.       Надо же. Что-то подобное было со мной. Только тогда умирала любовь. А я не мог плакать. Может быть уже никогда не смогу.       – А ты помнишь, как выглядит твоя мама? - спросила Мила, которая стояла в дверном проёме с металлическим контейнером в руках, и по щекам которой лились слёзы.       Она слышала всё. Бабы вообще ревут из-за всякой хрени.       – Видимо, помню. Но не могу вспомнить, как оно выглядит. Всё по кусочкам. Отдельно нос, отдельно губы. Глаза. Я бы сейчас душу бы продал, чтобы вспомнить, как она выглядит.       Он пошатнулся. Ноги его уже держали с трудом. Он был похож на человека, которого измотала жизнь. А сейчас он просто устал. Хочет присесть и отдохнуть.       Он это и сделал. Сел на стул, глубоко вздохнул и снял со своей руки перчатку. Рука всё так же испускала из себя чёрную дымку, которая растворялась в считаных миллиметрах от кожи. Как будто душа пыталась выйти из тела, но не могла.       Он поднял руку и посмотрел на неё.       – Я и продал.