Обратная сторона медали. Книга вторая

      Пусть посланный отряд вернулся не в полном составе, зато в выполнении задания превзошёл все ожидания. После красочного рассказа ракшасов(хоть и не лишённого ноток печали), Лерна жалела о пленении сотворившей чудо Неритиды и невозможности переманить Лауру к себе.       Дайзер лежал в лазарете. Дотащившие его до Тандема товарищи также пострадали после бойни с отрядом охраны. Но прошло пару дней, и они уже ходили по коридорам с перевязками, хвастая и воркуя с мёд сёстрами. Ещё двое — те, кого отправили с телегой — поведали Комиандру несколько прелюбопытнейших историй: про свойство крови Колд, странное поведение Саламандры Металлик и пробуждённое ею Нелли-чудовище. Искать её сейчас, обвиняя в предательстве, небезопасно. Джессамину Колд упустили, скрываясь от пограничного отряда, зато сохранили книги и представили главарю. Копии обеих Книг Кадентии и дневника таинственного целителя и алхмика захватили Комиандра в книжный запой. Он успел зачитать вслух, казалось, всю Первую книгу и половину Второй, а сейчас принялся за третью (самую вожделенную!) находку.        — Тобиас Санарен, он же Кровавый Гений, открывший свойство крови — хранить в себе дар. Исследовавший происхождение «побочных» даров и их преемственность, — хвастал перед Лерной Комиандр, нежно гладя по шершавой охристой обложке дневник великого Тобиаса. — Признаю, копия не многим лучше оригинала, такая же потрёпанная, но читать можно.       — Тобиас, одна из шести душ, — Лерна явно не прониклась трофеем — добытым в Дали дневником знаменитого врача. — Во имя Кадентии, ты готов кланяться ему в ноги.       — И склонился бы, случись увидеть его воочию! — хохотнул Комиандр. — Он вёл меня через века, вёл, чтобы и ты, и серокожие пользовались его талантами. Всё то, что сделал якобы Комиандр Ракшас, на самом деле открыл он. Я — лишь продолжил. Помню, как в молодости обратился в человека и стащил из главной библиотеки этот дневник и читал, впитывал каждое слово… пока не узнал, что пропавшую вещь ищут. Пришлось менять облик и тихо положить книгу в другой шкаф. Тобиас, ах, Тобиас… Кто отдаёт души Тёмному, теряет тело, а посему могилы у Тобиаса нет… как и у бедняг Санджениса, Даниеля, Раттилии, Хартера и… — он вгляделся в союзницу, чью душу Тёмный ещё не забрал. Ибо она была жива и в какой-то степени разумна. — Лерны Флейм.       Названная цокнула и закатила глаза.       — Зря они притащили эти бумажки. Я теряю тебя.       — Глупости, ты обретаешь меня заново!       Лерна вздохнула с одной единственной мыслью: скорее убежать от грядущего рассказа. Затем привстала с скрипучей кровати и поплелась к двери.       — Как Дайзер?       Вопрос вернул главаря с небес на землю — и возвращаться к жестокой рутине он хотел меньше всего на свете. Слишком долго он сводил концы с концами, лишался сна, еды и питья; чересчур много ответственности удерживал на старческих плечах, с ужасом думая, кому эту ответственность он вскоре передаст. Советники раболепны и не наделены умом — таким, каким должен обладать предводитель. Мудрый, справедливый, дальновидный. Он любил Эллу, но знал «рыжую» вспыльчивость, какой не могла похвастаться сама Лерна. Любил Тофриса, но знал его простоту и наивность. Любил и умного, и спокойного Хоста, но знал его трусоватость. Казалось, среди ракшасов ему не виднелось смешения достоинств истинного главаря…       … до возвращения с задания еле живого Дайзера.       — Я заходил в лазарет позавчера, вчера, несколько часов назад — по словам медсестры, он очнулся, но часто засыпал. Как будто нарочно! — возмутился Комиандр, догадываясь, что несколько совпадений указывают на отменное притворство. Лерна кивнула, толкнув дверь. — Ладно, пойду с тобой.       Молодой, упитанный и острый на язык, Дайзер Ракшас поставил себе тяжёлую цель. Но упрямства в её достижении было не отнять. Он проводил за книгами ночи напролёт, пристально наблюдал за главарём и всем, что он делает, в сопровождении свитка и мелкого пёрышка. Комиандр часто обнаруживал белобрысого мальца возле себя, особенно за спиной. И искренне недоумевал, что он от него хочет. Здесь главарь проявил удивительную для себя слепоту. Дайзер был для него не явственнее воздуха — пока не подаст голос с очередным вопросом. Смолкнет — и вновь растворится среди любимых Эллы, Тофриса и Хоста. Что можно найти в понуром мальчишке-сироте, не имевшем и толики обаяния? Дайзер сидел поодаль от толпы, а на невинные подшучивания отвечал грубо и так отчаянно, будто они ранят его ножом. Казалось, ладил только с книгами — и то, лишь из-за их молчаливости. Он рос и набирался знаний: о растениях, снадобьях и зельях, точных науках и истории.       Лерна и Комиандр шли по угрюмому подземному переходу с трудом: пол был холоден и скользок. Редкие арки освещали неровным жёлтым факелы. После нескольких поворотов предводители Тандема добрались до лазарета, затем до единственной занятой кровати, где тихо лежал Дайзер. Светлые, почти белые волосы рассыпались по подушке. Пустые чёрные глаза были открыты, но не желали устремляться на вошедших, точно что-то приковало их к потолку.       — Здравствуй, — присела Лерна на стул рядом с ним.       Больной не поворачивался. Грудь вздымалась ровно, как у здорового — мыслей о смерти никто не допустил. Прошла секунда, затем ещё пять, но Дайзер молчал. Комиандр занервничал. Устав ждать ответа, он присел на кровать и встряхнул его за плечо.       — Странно, но до вашего прихода он говорил… — прошептала следящая за больным врачевательница, боясь гнева главаря. — Дайзер… Дайзер! — подошла она к нему и коснулась горячего лба кончиками пальцев.       Тишина продолжалась.       Комиандр не помедлил с выводом:       — Что ж, я давно подозревал это… Не хочет разговаривать. Оставим его наедине с собой или тем, — Комиандр мельком посмотрел на целительницу, — кому он предпочтёт не грубить.       Лерна смерила Дайзера возмущённым взглядом. Целительница расплылась в робкой улыбке, пообещав, что успокоит его. Предводители собрались уходить, но…       Дайзер сделал глубокий вдох перед первым словом. Лерна и Комиандр замерли на месте. Казалось, от напряжения застыло даже пламя факела.       — Ненавижу тебя. — Он зло взглянул на главаря.       Комиандр усмехнулся и отвесил почтительный поклон:       — Благодарю за ответ, мой драгоценный. Я уж испугался, что мы тебя потеряли.       — Уйди прочь.       Лерна сжала кулаки, серокожая целительница стала на тон бледнее. Все словно по команде обернулись на Комиандра в ожидании ответа. И жест скрещивания рук на груди вкупе с широкой улыбкой заявили прямо: он не собирался отвечать дерзостью на дерзость.       — Как скажет мой преемник. Я уже стар и, раз должен отвыкать от роли главы, обязан во всём его слушаться.       Лерна поперхнулась.       — Это будет Дайзер?!       — Он доказал свои умения на деле. Не без потерь, но, признаться, я и не надеялся на успех. Притом такой ошеломительный, каким сделал его он.       — И Нери… — простонал сам Дайзер с надломом в голосе. Затем откинул белоснежное пятно простыни и приподнялся. Хлопок светился серебром в безрадостном подобии лазарета, недобром смешении тёмных и ядовитых красок. «Юный главарь» больше не находил причин молчать и лежать без движения. — Помощники оставили её там из желания спасти хоть кого-либо — меня, например. Неизвестно, что Даль с ней сотворит. Как думаешь, ты, старый дурень, — вонзил он острый, как копьё, взгляд в Комиандра, — она жива?       Предводитель опустил голову. Воцарилась тяжёлая, густая тишина, и не хватало даже чернил, чтобы передать её темноту. В воздухе парили сотни невысказанных слов, то и дело врезаясь неосязаемо-острыми концами в головы.       — На что тебе эта дура? — зло произнёс Комиандр. — Да ещё и старше тебя в два раза. Я пытался отговорить тебя от помолвки с ней, мягко, не желая грубить. Но теперь скажу: это — юношеская глупость, не более. Неритида провела несколько десятков ракшасов через свою постель, когда ты ещё не доставал ей до пояса. Теперь ты вырос и думаешь, что всё изменится. Забудь! Я рад не её смерти — но тому, что ты найдёшь пару достойнее.       Дайзер сжал кулаки так, что побелели костяшки пальцев. Затем сделал шаг к главарю. Ещё один, третий. И медленно вздымал плечи. Встревоженная Лерна коснулась Комиандра, точно предупреждая об опасности.       Не успела врачевательница окликнуть Дайзера, как тот ударил Комиандра в челюсть.       Главарь шатнулся, но устоял. Красный вкус уже ощущался у него во рту.       — Скажи ещё что-нибудь! — рявкнул Дайзер так, что Лерна и целительница зажмурились. — Давай! И тогда я точно тебя искрошу.       — Тихо! — встала Лерна между ним и Комиандром. — Он стар, он…       — Как и ты! — выплюнул Дайзер, жёстко отодвигая Лерну. Но заметил её ошеломлённый взгляд и проговорил уже мягче: — Отойди, прошу тебя. Отойди, или будет хуже всем.       Ругая саму себя за покорность, Лерна отошла.       — Но не подерёшься же ты с ним… — остановил разъярённого юношу её дрожащий голос. — Прошу, остынь. Прошу! — взмолилась она и побежала обратно. На этот раз — защитить самого Комиандра.       Дайзер приложил немыслимые усилия, чтобы никого не тронуть. В мыслях он давно свалил Лерну с ног, разбил Комиандру нос, даже накричал на глупую боязливую врачевательницу. Но за воплощение этого реальность ответит ему жестоко.       — Я ухожу из племени. Не такого главаря я обожествлял все эти годы. Не его преемником хотел стать. — Пять широких уверенных шагов привели Дайзера к двери.       Лерна разинула рот. Комиандр сплюнул себе на ладонь слюну с кровью и прошипел:       — Сбегаешь из дома, как мальчишка?       Коренастая фигура разочарованного ученика застыла в проёме. Он склонил голову.       — Пусть так. Возможно, я и есть глупый мальчишка — ибо умом до Комиандра мне попросту не достать. Третьего пути, увы, нет.       — Из-за… блудницы, — прорычал главарь, но глаза почему-то опустил. Казалось, он вспомнил собственное, не оглашенное, тайное, но пресёк это. — Лишь из-за неё?       Дайзер прислонился к стенке и звонко рассмеялся. В глазах стояли слёзы. Так невысказанные за долгие годы слова обратились водой с упрямым намерением показаться миру — или криком, или рыданиями. Годы детства и юности обрушились, как ничтожные и пустые. Дайзер смотрел бывшему идолу прямо в глаза, ощущая в теле тысячу клинков предательства. И не мог предугадать, во что обратится сгнившее чувство восхищения через секунду.       — Пожалуй, нет. Кто знает, обрати ты на меня внимание до появления в моей жизни её, стал бы я хоть в чём-либо перечить? О, не-ет, я слишком долго ходил за тобой по пята-а-ам, чтобы мыслить я-ясно, — с жуткой, нездоровой игривостью протянул Дайзер. — Я был бы… идеальным. Ты вертел бы мной и моими решениями себе в угоду. И я бы целовал тебе ноги! А она открыла мне глаза. Мысль, что ты, а не кто-то из Дали, убил её. Нет! Лицедеев полно, но ты выбрал её, потому что неблагодарная Элла слишком часто на неё жаловалась. Скажи — ты ведь знал, что в Дали её разорвут первой! И выбросил её туда, как мусор, который не жалко. — Застыла умерщвляющая тишина, отражаясь в черноте стен и огнях. Лерна потупила туманный взгляд в пол, задумавшись над пылкой речью. Комиандр сохранил впечатляющее после всех обвинений спокойствие.       — Она не блистала умом, Дайзер. Никогда. И Эллу родила по дурости. Не желал бы я твоим детям такую мать, как она. А когда узнал о вашей помолвке, просто понял, что от неё нужно избавиться.       Ученик растянул по лицу улыбку настолько широкую, насколько фальшивую. И безумную. В движениях появилась невиданная мягкость, точно опасение что-то сломать.       — Лучше молчи, и всё между Дайзером-изгоем и остальным племенем будет кончено мирно. Ладно? Хорошо? Обещаешь? — его интонации прыгали всё выше и выше. Подарив главарю поклон, юноша воздушными пальцами распахнул дверь и шагнул через порог. Прошла секунда. Дайзер рванул вперёд, по узким змееобразным переходам. Не знал, куда отправится теперь — но, ведомый отчаянием и необратимым гниением души, дико хотел в Даль.

***

      Нелли не могла сидеть, точно любая пригодная для этого горизонталь вот-вот выпустит иглы. Она расхаживала по широкому коридору, рассматривая шеренгу металлических бюстов — владельцев имения Металлик. Дойдя до последнего, Принцесса без труда узнала грубые черты Уильяма Металлика — резкие скулы, тяжёлый подбородок и мелкие глаза. Его сыну крупно повезло унаследовать внешность матери. Охристые обои с витиеватыми серебристыми узорами и яркий жёлтый свет ажурных ламп подыгрывали жару в имении. Но пуще всего Нелли согревало волнение. Питер, порядком уставший приглашать свою гостью сесть на мягкий диван рядом с ним, скрывал оное куда лучше.       — И ты встань — посидеть успеешь, — нервно усмехнулась Нелли. — Сам говорил, регенты могут задерживаться по полдня.       — И даже на сутки, — качнул он головой. — Клянусь обеими Книгами Кадентии, после кражи Диадемы столько они и сидели.       — За что я Принцесса? — взвыла Нелли, дав волю душевному крику. — Я всегда думала, что победа близка. А когда всё уладится и Лору мы вернём, я выйду замуж и буду жить спокойно…       Она откашлялась и опустила взгляд. Судьбы их вот-вот изменятся безвозвратно. Зачем они стояли в коридоре имения Металлик и ждали собрания Регентства? Зачем нервно сжимали кулаки и обдумывали свои слова?       Роберт и Уильям объявили: с сегодняшнего дня Питер Металлик и Корнелия Стелспатиум, как наследник имения и наследница престола, будут участвовать в каждом совете регентства.       — Волнуюсь, — шепнула Нелли.       Питер закатил глаза.       — Давно это Роберт кусается?       — Не он. Твой отец только и мечтает разорвать меня в клочья. Однако осторожнее: когда я займу трон, то стану безжалостной.       — Правда?.. — промурлыкал он. Разумнее всего было перевести накаляющуюся атмосферу в шутку. — Голову с плеч? Самое ожидаемое, что ты можешь сделать с неугодными. Но поду-умай, — говорил юноша нараспев, смакуя каждое слово, — тогда мой отец с его-то влиянием настроит против Королевы всю Даль, объявив тебя вторым Альбертом. Или того хуже — Ричардом.       Бросившись к Питеру, она размахнулась и занесла руку. Ещё чуть-чуть, и его щека загорелась бы от боли.       — Не смей… — проговорила она металлическим голосом. Одна влажная дорожка скатилась вниз и позвала за собой следующую, Нелли держалась из последних сил. — Его обвиняют в предательстве и сумасшествии — и это всё, что тебе о нём известно. Но ракшасы, которые это показали, не знали и половины. Грязи здесь гораздо, гораздо больше.       — Ладно, — сдался Питер. — Прости, я не хотел. Я ведь не знал. — Он не знал, что ещё нужно сказать или сделать, но умудрился усадить её рядом с собой. Нелли внезапно сделалась податлива, как маленький ручной зверёк, и уткнулась ему в грудь.       — Спасибо… — и Питер вздёрнул брови.       — За что?       Она не оторвалась от его груди, но мотнула головой: она не хотела ничего объяснять.       — Ты будешь со мной? — спросила она и озадачила его ещё больше.       — Когда? Сейчас?       — Вообще. — Всхлипы становились всё реже и тише. Она медленно успокаивалась и сделалась такой нежной, какой знали её единицы.       Питер занервничал, не зная, что делать со зверьком — то ли отстранить, чтобы не сделать хуже, то ли держать осторожно. Ведь, несмотря на ласку, зверёк своенравен.       — Если примешь в советники — придётся… — протянул он и получил лёгкий шлепок по колену:       — Дурак!       — Дураков, стоит заметить, в советники не берут.       Она пристроилась рядом, чувствуя тепло его твёрдого, поистине «металлического» тела. Оба устремили взгляд куда-то вдаль. Так, словно не существовало стен имения, а лишь открытое небо, ночное, бархатное, чернильно-синее. И звёзды, мириады звёзд, точно россыпь жемчуга. Ветер наполнял сердца живительной магией, а хрупкие ветки и травинки щекотали лодыжки. Необъяснимая радость от одного слияния с тихой, совершенной природой.       Мальчик внутри него и девочка внутри неё хотели держаться за руки, убежать вместе, не ссорясь и не препираясь — любя. Но оба, словно угрюмые деревья, обросли твёрдой чёрствой корой.       — А что, если не советник, а капитан гвардии?       — Ну уж не-ет, — потянулся он. — Я наследник имения, притом единственный.       — Твоя подруга на балу — и есть твоя партия? Кстати, — подбоченилась Нелли, — куда она пропала?       — Сейра, — вспомнил Питер её имя. — Она обиделась на меня за то, что я исчез с бала.       Они с Нелли переглянулись. Принцесса округлила глаза и разинула рот, а Питер застыл, предвкушая ответ.       — Отвергать наследника имения Металлик — у неё неправильные ценности в жизни, — глумилась Нелли.       Питер перевёл на неё, как на первую отвергнувшую его девушку, многозначительный взгляд:       — Несомненно, такое позволено только Принцессе. Королевские богатства не заставят тебя испытывать нужду.       — А ещё мы с тобой не сошлись характерами, — добавила Нелли.       — Ты не заметила? Мы разговариваем так, будто напились, — всплеснул он руками.       Словно по зову Питера, «протрезвевшего» раньше неё, в конце коридора раздались шаги. Регенты шли, возглавляемые Уильямом Металликом. Увидев Питера и Нелли, прижавшихся друг к другу, он недвусмысленно улыбнулся.       — Начинаем. Входите первыми.       Через минуту сидящая на стуле Нелли заламывала пальцы. Страх настойчиво подавлял её. Роберт сел рядом и аккуратно взял племянницу за руку.       — Ты просто отчитаешься о проделанной работе и всё, — со смешком прошептал он. — Ну-ка признавайся: кого из них боишься?       — Наверное, всех, кроме тебя.       — Об Уилле забудь — его я беру на себя.       — Он недолюбливает меня и обвиняет во всех горестях своего драгоценного сына.       — Твоё волнение было бы оправданно, будь ты невестой его сына. Разумеется, ни он, ни я не стали бы вас принуждать — но союз был бы хорош, да и ты — обеспечена.       — Ваше Высочество, — прогремел голос Уильяма Металлика, и бледная Нелли поднялась со стула. Под суровым взглядом этого человека она напрочь забывала про свою принадлежность к королевской крови. — Мы взяли вас на собрание регентов не за перешёптываниями. Этим вы можете заниматься и вне стен моего имения. — Нелли поёжилась, Роберт прыснул от смеха и помотал головой. — Сейчас попрошу вас отчитаться перед нами о своих действиях за последнее время.       Со дня «обличения» прошло порядка пяти дней, и большинство из них Принцесса провела, пересекая улицы и общаясь с народом. Питеру и нескольким стражам имения Металлик приказали её сопровождать. Регенты заставили Принцессу контролировать исполнение её наказа насчёт Лауры, отвлекать и перетягивать внимание на себя, пока сами проворачивали манипуляции. О которых ни она, ни Питер не ведали.       — Список жалоб, — она вытащила свёрток из кожаной сумки и протянула его Уильяму. Повисла тишина. Он вперил в неё острый придирчивый взгляд. Неизвестно, сколько бы продолжалось неловкое ожидание, не шепни ей Роберт подойти к Металлику-старшему самой и дать вещицу прямо в руки. Да с таким повиновением и благоговейным трепетом, будто королевская кровь текла в Металликах, а не в ней. Нелли сжала зубы и выполнила наказ. — Объявила, что регенты поддержали моё решение помиловать Лауру Флейм, как последнего огненного мага, не считая Лерны. Без недовольных, разумеется, не обошлось, — откашлялась Принцесса, давая себе миг на передышку, — в основном роптали женщины. Но восставать или покушаться на Лауру боятся.       — И впрямь, — добавил Уилл. — Разведка доносит, что волнения в народе почти нет. Ты их устрашила. Однако… ох, присядь уже, — нервно обратился он к Нелли, после чего она обречённо рухнула на стул. — Однако днём позже разведка донесла вот что: семьи Родрикон и Ноталейн затевают заговор. И те, и другие пострадали от Велиора и Донторы больше всех: были убиты дети, взрослые мужчины — многие. У них есть весомые основания отомстить Мисс Флейм. Очевидно, заговор не продуман до конца — они даже не знают, как и когда это сделать.       — То есть, — подался Роберт вперёд, опустив на массивный лакированный стол локти, — дело только зреет?       — Да. Нам удалось узнать об их намерениях сразу же. Впрочем, мы не спешим, — Уильям перевёл довольный взгляд на ещё одного регента, сидящего тут. Сэфар Маркон — самый молодой из членов Регентства, лысый, долговязый и улыбчивый. Выходец из небогатой семьи, он поднялся до власти над Далью благодаря незаурядному уму. — Наш Сэфар решил «забыть» об этом. Дать заговору созреть, позволить претвориться в жизнь — и извлечь огромную пользу.       Роберт нахмурился:       — Что вы предлагаете? — обратился он к самому молодому регенту, побледневшему от волнения.       — Для начала — переговорить с самой Лаурой. Признаться, Уильям переоценивает мой замысел, сам же я мало в нём уверен. Он связан с Неритидой Ракшас, нашей пленницей.       — А на что вам она? — настораживался Роберт всё больше.       — Она заперта тут, в имении Металлик. Мы вытягивали из неё воспоминания о плане ракшасов, и, признаться, ожидали большего. Впечатление, будто Комиандр увидел блудницу с актёрскими задатками и отправил сюда, мало чего при этом объяснив. Она уверяет, что до этого не была замешана в делах противостояния — и не врёт. Молодость она проработала на улицах, потом стала помогать знакомой в пекарне. На следующий день после её пленения мы, если помните, собрали совет. Когда все расходились по домам, я попросил Уилла показать мне заложницу с решением пообщаться. Поначалу я принял её за… — Сэфар учтиво кашлянул, — дурочку. Либо умницу, что умело играет. По итогам, учитывая вышеупомянутые факты, я остановился на первой догадке.       — Уже не в первый раз Комиандр подсылает к нам неподготовленных, — задумчиво произнёс Роберт. — Мясо. Избавляется от ненужных.       — Так вот, — сделал Сэфар глубокий вздох, — самое главное… она даже не стала скрывать, что Лерна была к ней благосклонна. И перед отправкой попросила Неритиду, как женщину — единственную, кто может в полной мере её понять — хотя бы попытаться переманить Лауру к себе. Пообещать ли безопасность, а может, лишить сознания. Лерна слабо надеялась на успех, но просила отчаянно. Каким образом это получится, никто не знал. Уповали исключительно на удачу.       — И? — вздохнул окончательно сбитый с толку Роберт. — Причём здесь заговор?       Молодой регент медленно сложил на столе руки и прикрыл веки. Посвящение обещало быть длительным.

***

      Повороты, льдисто-скользкие каменные плиты, дикий, умерщвляющий холод, темнота. Жар был лишь внутри, в груди. И назывался исступлением. Дайзер смотрел на мир, словно через толщу мутной воды. Один выход принимал за другой, путался на развилках, в итоге забежав в незнакомую ветвистую сеть переходов. Неизвестно, сколько прошло времени. Сколько? — если каждый миг удерживал в себе тысячу вечностей? Пересекая один и тот же коридор третий раз, Дайзер осознал, что заблудился.       Та же стена, те же факелы. Чёрный и оранжевый, камень и пламя. Дыхание сбилось, мягкие от усталости ноги не держали. Усилием воли он преодолел ещё пару метров, после чего упал на стену и медленно сполз вниз.       Дайзер не уповал на спасителя из ниоткуда: тишина была слишком безнадёжной. Голова трещала от усталости, боли и бесконечного эхо его собственных криков и ответов Комиандра. Заснуть, потому что дальше идти он не мог: слишком самонадеянно вышел из лазарета и слишком слаб оказался впоследствии. Провалиться в сон, убегая ненадолго от жизни, стало главным желанием. Силы испарялись, как лужа на солнечных лучах. Судьба смилостивилась и послала Дайзеру вожделенный отдых. Быть может, он радовался, как ребёнок яркой радуге? Самое болезненное счастье из всех возможных, безумие и радость в потерявшем цвета мире. Быть может, он ощущал себя цветным и живым — там, во сне, пока наяву его волосы наполнялись серебристыми прядями.       Быть может…       — Дайзер, — чей-то шёпот дал понять, что отныне он не на каменном полу, а вновь в лазарете.       — Глупейший побег, — озвучил первую мысль Дайзера старческий голос, в котором отчётливо узнавался Комиандр. — Брось ты это, вы уже не на представлении. Я бы, наверное, понял твой идиотский порыв найти невесту в любом другом положении здоровья, но не в нынешнем. Как же ты, позволь спросить, хотел вершить подвиги с сотрясением мозга?       Возле больного сомкнулся круг из врачевательницы, трёх юношей, случайно нашедших его то ли спящего, то ли лишённого сознания, и томно вздыхающего Комиандра. «Юный главарь» поднялся и уставился в бесконечный угол под названием «Никуда».       — Скажи мне, — произнёс Дайзер сиплым голосом, — её и вправду нет?       Старик сидел на деревянной табуретке, с сожалением опустив голову.       — Эх, эх, надо же, как привязался.       — Я что, слышу сочувствие? — язвительно процедил Дайзер. — А у вас была когда-нибудь невеста? И брали ли её когда-нибудь в плен? А будь оно так, что бы вы сделали?       Комиандр молчал, будто не слыша, только монотонно постукивал пальцами по прикроватной тумбе.       — И конечно же ответом будет молчание.       — А? — очнулся тот, резко подняв глаза. — Повтори, пожалуйста.       Но в третий раз Дайзер лишь покачал головой.       Комиандр обернулся на стоявших:       — Не могли бы вы… ненадолго освободить лазарет? Скоро я выйду отсюда и позову вас обратно. Думается мне, этот разговор не для случайных ушей.       Дайзер смотрел на него, не моргая и не отрываясь.       Комната давила четырьмя каменными стенами.       — Помнишь Джаста? — тихо спросил главарь. — А Рейрика? Мортиса? Хотя бы некоторых, взятых в плен?       Дайзер кивнул с осознанием: эти вопросы не предвещают ничего хорошего.       — Живы ли они? Я вырывал воспоминания всех людей, приближённых к верхам Дали, чтобы узнать о судьбе наших смельчаков. Ни один из них уже не здесь. Славное Регентство Звёздной Дали! Образец справедливости! Наверное, это так, если смотреть с их стороны. Со времён появления рода Ракшас обыкновенные люди называют нас проклятыми, а то и вовсе посланниками Тёмного. Люди, которые на поверку в сто раз ожесточённее. А меня можешь не любить, я не против. Как я этому помешаю? Главарь не сделает счастливыми всех без исключения, даже если отдаст душу Тёмному. Прости, я взаправду полагал, что она дурно на тебя влияла.       — И каким же образом ты разубедился?       — Что ты, я до сих пор уверен. Надо же, как любит издеваться над нами судьба, подкидывая нам недостойных женщин. А мы-то, мы! Вторым солнцем их считаем. А за что, позвольте? Не светятся, характер скверный, ума нет. Что же это такое?       — Иногда меня преследует чувство, что ты сам любил недостойную, то ли блудницу, то ли сердцеедку, — хриплым голосом произнёс Дайзер.       — Какой чудный домысел, — проговорил он с нервным смешком и поспешно встал с табуретки. Затем шатнулся, схватился за кровать и застыл. Словно весь мир не хотел давать ему передвигаться без препятствий. — Право, из слухов обо мне можно сочинить целую историю.       Тот не ответил. Что Комиандру, впрочем, и не требовалось: главарь возжелал поскорее уйти отсюда и запереться в собственной каморке, взять дневник Тобиаса Санарена и забыться в чтении. Он думал, что когда-нибудь о его роковой связи догадается Лерна. Или Элла, или Тофрис. Но Дайзер чувствовал своего кумира лучше них всех. Невидимая нить связывала их и делила на двоих мысли, тайные переживания… даже судьбы.

***

      Замысел Сэфара произвёл должное впечатление. Уильям, выслушавший его повторно, не погнушался рукоплескать. Роберт в глубокой напряжённой задумчивости откинулся на спинку стула и не проронил ни слова. Нелли с Питером стали на тон бледнее, гадая, станет ли удача благоволить им.       Совет разошёлся на удивление быстро. Однако, стоило Нелли подойти к двери, Уильям протянул руку:       — Попрошу Её Высочество вместе с оставшимися задержаться ещё ненадолго. Хотелось бы задать вам пару вопросов.       Чутьё подсказывало Нелли и ранее: Металлик-старший не отпустит её просто так. Мало удивившись прозвучавшей просьбе, она развернулась и присела обратно. Как Роберт и Питер, шедшие за ней.       — Теперь же, — с насмешливой улыбкой начал Уильям, вальяжно закинув ногу на ногу, — когда круг слушателей сузился до необходимого, я считаю себя в праве задать Её Высочеству пару… на первый взгляд, не совсем тактичных, но крайне необходимых вопросов.       Осмелевшая за это время Нелли расправила плечи, готовая выслушивать. Боковым зрением она видела встревоженного Роберта, готового в любой миг встать на её защиту, и заинтригованного Питера.       — Что такое? — вежливо улыбнулась она.       — Мы приняли вас в круг Регентства, дав власть — которая, по сути, принадлежит вам и так, но к которой вы совершенно точно не готовы. Благо, вы выполнили наши поручения добросовестно. Но позвольте — чем вы намерены заниматься несколько лет помимо них? Не станете ли тратить время на пустые увеселения?       — Уилл, прошу остави… — взмахнул рукой Роберт, желая сгладить углы ещё до их обострения.       — Ты слишком мягок, — перебил его Металлик-старший. — Всю жизнь собираешься ходить за ней по пятам? А если не сможешь?       Роберт покачал головой и смерил племянницу сочувствующим взглядом. Однако сущим удивлением для него стала её сдержанная, но приветливая улыбка.       — Не стоит повышать тон, уверяю вас, — начала Нелли мягким, воздушным голоском. Бог знал, такой горазд усмирить любого зверя. — Я прекрасно понимаю ваше беспокойство, Мистер Металлик. И смею заявить — да, поверьте, у меня есть чем заняться. И занятие это более чем полезное.       В ответ Уильям недоверчиво вскинул бровь.       — Как и у большинства представителей василискового рода, мне принадлежит дар разрушения. Моя мать была одной из немногих, кому исцелять удавалось лучше, чем разрушать. Однако, раз обстоятельства заставляют всех нас работать в полную силу, я собираюсь освоить и исцеление тоже. Это крайне сложно, может занять месяцы, а то и годы. Но, — артистично развела она руками, — поставить себе цель — уже шаг к её достижению.       — Лучше, чем я ожидал, — закивав, Уильям откинулся на своё массивное кресло из тёмно-зелёной кожи. — Было бы горько, проводи наследница трона время неподобающим образом. Надеюсь, ваши слова истинны.       — Верите или нет, но ещё вчера я тренировалась на осколках глиняной посуды, — поспешила добавить Нелли.       — И как успехи?       — Пока я всего лишь измельчила их, но…       — Всё ясно, — прервал он её, встав с кресла и дав понять, что намерен прекратить разговор. — Вы молодец, не скрою. Роберт, изволь сообщать мне о продвижении этого любопытного дела. Твоя племянница взялась за непростую задачу — не каждый даже зрелый Стелспатиум мог свободно владеть исцелением и разрушением одновременно.       — Безусловно, — усмехнулся Роберт и почти вскочил со стула, от гордости за Нелли готовый сжать её в объятьях прямо на глазах у обоих Металликов.       — Но подождите, — остановила Нелли Уильяма, коснувшись рукой его плеча. Он обернулся и пронзил её стальным взглядом. — Я не сказала самого главного. Сегодня мне довелось поговорить с вашей супругой и добиться её поддержки. Джулия не может иметь детей, и я собралась исцелить её давнее ранение, чтобы она смогла забеременеть.       Уильям взметнул плечи, набирая в грудь воздуха перед словесной бурей, Питер качнулся на месте, раздираемый между желаниями накричать на Нелли за бестактность и разузнать о её намерении поподробнее.       — А теперь всё. Мне больше нечего вам сказать — Ваша жена дала согласие и полностью одобряет затею. Сейчас вам лучше поговорить с ней, а не со мной, — улыбнулась Нелли Уильяму напоследок и первая выскользнула за дверь.       Она оставила Роберта, оставила Питера — но знала, что её уход должен быть красив. Лёгким бегом, напоминавшим парение облачка, она пересекла коридоры имения Металлик, встретила Джулию и рассмеялась.       Порой судьба совершает странные вещи. Так она сделала подругами совсем юную Принцессу и взрослую, умудрённую жизненным опытом женщину.       — Удачи, звёздочка! — крикнула Джулия напоследок. Нелли, залитая ослепительным солнечным светом из дверного проёма, застыла и обернулась. — Я буду отсчитывать дни!       — Ради вас — всё, что угодно, — сказала Нелли и переступила порог. Отныне сомнений не осталось: если она «выиграет», Уильям будет целовать ей ноги.