Обратная сторона медали. Книга вторая

      Каждое утро Лаура вставала, подсаживалась к камину и грела мёрзшие от беспокойства руки. Продрогший Флейм — плохой знак. Прошло несколько дней, а она так и не заняла себя чем-то успокаивающим. Когда она садилась за книгу, то не могла уследить за строками, начатую вышивку она отшвыривала, отправляя несчастную на свидание со стеной; Найтен уже третий раз поднимал её с пола и возвращал на стол в надежде, что взвинченная госпожа увлечётся.       На пятый день в особняк Флейм явился Роберт с неутешительными новостями: несмотря на предупреждения и запреты, кто-то устраивает заговор. Лаура не удивилась, словно ждала этого давно.       Той же ночью было решено перебраться в особняк Металликов. Лаура медленно шла к выходу, провожаемая взглядами слуг — уже бывших слуг. Из мебели испарялись родные тёплые цвета, мрамор пола серел и леденел. Эти стены видели многое — объятья тёти, улыбку Найтена, заплетавшего ей косички, деньки с Фирой...       … ссоры Велиора и Донторы, планы Лерны, Ричарда и Комиандра — кровавый мрамор, свидетель зарождающегося восстания.       Лаура натянуто улыбалась, разыгрывая беззаботную хозяйку и торопя внезапно залившегося слезами Найтена. Он неустанно натягивал капюшон её на лоб. Она ответила, что кошачьи глаза ей не прикрыть. Лучше просто быть тихим. Взявшись за руки, они сели в неприглядный экипаж.       В особняке никто не спал. Нелли встретила её у выхода, Питер провёл в комнату, но главная встреча была только впереди.       Регенты придумали, как использовать сложившуюся с Лаурой ситуацию.

***

      Плен оказался мягче, чем Неритида могла себе представить — от мягкости перины на кровати до мягкости обращения. Ей отвели каморку с резким ароматом старости. Поговаривали, несколько лет назад пожилой слуга, проживавший тут, отошёл в мир иной, и комната опустела. Сефар убедил Уильяма Металлика оставить пленницу в имении и наблюдать. Впрочем, ни один из названных регентов не навещали её часто — зато посылали слуг.       Рития, полная улыбчивая женщина, приносила еду и была единственной, кто говорил с пленницей. День за днём служанка подбиралась к Неретиде всё ближе: короткие ответы растягивались до задушевных бесед, робкий голос оживился и наполнился искренностью.       Уильям удовлетворённо кивал, слушая доносы служанки. Прошло две недели со дня разоблачения семейства Флейм. Заговор против Лауры Флейм должен был привестись в исполнение совсем скоро.       И решили так отнюдь не заговорщики.       Уильям послал к оным разведчиков, заставив втереться в доверие и назначить срок и место исполнения заговора, нужные регентству. Количество людей, план действий, даже яд — один из путей отравления Лауры — Уильям контролировал всё.

***

      Солнце затягивал слой молочных облаков, иногда пропуская его через свои прорехи. Окраины Дали не изменяли себе в безмятежном, почти сонном спокойствии. В воздухе стояла сухая прохлада — земля истосковалась по дождю.       Нелли постучала в массивную резную дверь двухэтажного дома.       Питер стоял сзади, глядя на небо.       — А если отец узнает? — спросил он. — Понимаю твою заботу, но так ты подвергнешь опасности ещё одного человека. Думай, что делаешь.       — Думала бы, не владей Фира элементом.       Дверь распахнулась, открыв спутникам вид на настороженную Терезу, мать Фиры и «вдову» Даниэля Левит. Низкая женщина с собранными в дулю каштановыми волосами едва ли не утратила красоту молодости — красоту, которую её дочь, увы, не унаследовала.       — Здравствуйте, Ваше Высочество, — прозвучало её сдержанное приветствие.       — Здравствуйте. Могу ли я пройти к вам в дом? Хочу поговорить с Фирой. Говорят, вы перестали выпускать её из дому… если так, мне придётся стать вашей гостьей.       Тереза насторожилась.       — Я обязана верить в чистоту помыслов Её Высочества, но о чём вы хотите поговорить с моей дочерью?       — Это она, воин Ополчения, должна стоять на вашей страже, а не наоборот, — процедила Нелли.       Тереза смерила принцессу острым взглядом.       — Вы пришли говорить о Лауре?       — Каков бы ни был повод, именем Её Королевского Высочества я приказываю пропустить меня и дать поговорить с вашей дочерью лично.       Тереза нехотя отстранилась. Нелли с Питером вошли и свернули влево по её глухому указу. Там, в углу небольшой комнаты сидела, точно запуганный зверёк, некогда резвая и улыбчивая Фира Левит.       — Привет, — пробормотала она, встав с деревянного скрипучего стула, на котором ёжилась уже второй день. Я слышала — она и вас впускать не хотела.       Повисла тишина. Нелли с Питером переглянулись и слаженно сжали губы.       — Помнишь, — начала Нелли, — в День Поминания Усопших я нашла тебя на кладбище возле памятника твоего отца. Ты сидела и оплакивала его. Тогда же ты рассказала мне про вас с Лаурой. И что в имении Флейм тебе уютнее, чем дома.       — Мелет любила меня не меньше Лауры. Мне хочется вернуться в те времена и верить в благородство людей. Снова побежать в особняк Флеймов, если поругаюсь с мамой. Но всё изменилось. Нелл, чего вам нужно?       — Лаура в имении Металлик. Прячется. Из тех, с кем она была близка раньше, остался только Найтен. Не ты, которая называешь её имение своим вторым домом.       — Что же вы мне предложите? — взвилась Фира. — Идти к ней и врать, что всё хорошо и она в безопасности? Что бы я ни выбрала, я неизбежно предам одну из сторон. Кого-то мне неизбежно придётся предать, А Флейм… ох! — она резко отвернулась.       — Ровно через два дня заговор семей Ноталейн и Родрикон придёт в исполнение. Лаура отчаялась настолько, что думает выйти к ним сама и отдаться на их волю. Думает, что когда-нибудь они всё равно найдут её и убьют. Ей запрещено показываться на улице, запрещено гулять в парке, кататься в собственном экипаже по улицам, ездить на лошади, одеваться в привычную одежду. Регенты посадят заговорщиков. Но чтобы усмирить весь народ Дали, тюрем не хватит.       Фира прикрыла лицо руками, а когда открыла, то была уже заплаканной.       — Как же мне поступить...       — Решай, — сказала Нелли. — Если хватит сил — встретимся через два дня.       Они ушли, а Фира осталась стоять подобно тряпичной кукле с ватными ногами. А когда поняла, что вот-вот упадёт, подошла к столу с разбросанными книгами. Нащупав ящик, дёрнула на себя.       Дощечка с изображением Даниэля Левита с выгравированной внизу подписью «Герой, отдавший ради Дали больше, чем жизнь» оказалась зажата в холодных пальцах.       Фира доставала изображение отца всякий раз, когда искала поддержки. Слеза упала Даниэлю на лицо. Капля увлажнила его улыбку, стекла вниз тонкой струёй, соскользнула с дощечки и впиталась в ковёр.       — Я всё слышала, — нарушила тишину Тереза, распахнув дверь. — Чего Корнелия добивается?       — Не знаю, — мотнула Фира головой и быстро упрятала дощечку обратно в стол, задвинув ящик.       Отец почти прошептал ответ, но мать его перебила.       Тереза давно смирилась с нравом дочери, потому что двадцать лет назад, будучи молодой и полной жизни, привыкала к нраву мужа. Оба музыканты, тощие, кудрявые, витающие в облаках и напрочь лишённые чувства ответственности. Помня исход Даниэля, Тереза боялась думать, что воспитала его двойника.

***

      Лежавшую на кровати Неретиду разбудил дверной скрип. Приняв от Ритии миску похлёбки, Неретида принялась за завтрак. Она не бросалась проклятьями, как делали это многие пленные ракшасы до неё, благодарила за любой, самый жалкий кусок еды. Часто посланница Уильяма усаживалась рядом, начинала гладить её по спине и выслушивать тихие жалобы и воспоминания из жизни. Большинство — о Дайзере. Мёртвом, как Неретида была уверена. Как он влюбился в неё и предложил стать его женой.       — Шумно, — прислушалась Неретида к гулу за стеной.       Рития не ответила. Неретида откинулась на стенку и закрыла глаза. В коридоре шелестело множество голосов, и один у двери в каморку точно намеренно громко выкрикнул: «Госпожу Флейм ждёт смерть!»       Неретида ахнула и посмотрела на служанку. Та, сначала коротко кивнув помощнику, с возмущением пожала плечами:       — Ну что же, теперь-то вы довольны? За Лаурой охотятся. Однажды бедняжка Лаура расплакалась и сказала, что готова сама выйти к заговорщикам. Лишь бы не жить в постоянном страхе. Бедное дитя умрёт из-за вас и своих безумных предков! Радостно ли?       Неритида не нашла ответа. Ей вспомнилась Лерна, защищающая её от Комиандра, и её просьба вернуть Лауру. Неретида сама расплакалась при госпоже; призналась, что не знает, как, но бросит на это все силы. Когда-то жених был смыслом её жизни, но жениха нет — осталась только Лерна с её желанием быть для кого-то матерью.       В голове проскользнула сумасшедшая мысль сбежать, но пленница, скользнув взглядом по служанке, тут же её отмела.       — Проветрю, душно, — Рития поднялась со стула и распахнула окно. В вялых, малозначащих репликах прошло около минуты, позже служанка ушла.       Далеко не сразу пленница поняла, сколько всего подталкивало её к осуществлению задуманного. Выбраться через окно первого этажа ранее Неретида не решалась: охрана имения зорка. Несколько раз её хватали, разыгрывая возмущение расположением пленницы слишком низко над землёй. Но Уильям знал, что делал.       Холодный ветер дунул ей в лицо, растрепав рыжие пряди. Скользнув взглядом по двору, Неретида подалась ближе, перегнулась и заметила, как охрана со слугами выходили за ворота один за другим. Все — одним точным строем. Затем, будто договорившись заранее, с короткими кивками разбредались. Кто влево, кто вправо, с одной и той же тревогой на лицах.       Мгновенно вспомнился гул и восклицание о смерти Лауры. Попятившись на несколько метров, она оглядела комнату в поисках плотной плащевой ткани, но не нашла и лишнего куска.       Последовал разочарованный вздох, затем перевоплощение в облик Ритии. Та была полной и неповоротливой, что затрудняло движение. Чувство долга боролось со страхом. И сейчас, когда Лауре Флейм грозила опасность от её земляков, долг взял своё. Взобравшись на подоконник, обращённая Неретида спрыгнула вниз, на траву газона, подтянула к ладони рукав хлопкового платья, чтобы скрыть черноту вен на запястье, и ловко нырнула в толпу уходящих.

***

      Питер и Нелли уподобились скользящим по стенам теням, передвигаясь от здания к зданию. Неподалёку притаились охрана и некоторые слуги имения Металлик.       Небо над тяжелело. Облака скапливались в тучи, наливаясь металлически-серым цветом.       — Нелл, стой, — поднял Питер руку, и она обернулась.       — Это срочно?       Он перевёл взгляд на пояс и запустил руку в висевший на нём кожаный мешочек.       Нелли удивлённо распахнула глаза перед тем, как Питер вручил ей одну из найденных склянок.       — Помнишь, я говорил?.. — Она кивнула. Он откупорил собственную. — За удачу?       Нелли сделала надсадный вздох и кивнула.       — За удачу.       Два небольших сосуда звякнули при соприкосновении и мгновенно опорожнились.       — Гадость, — скривилась Нелли.       — Привыкай. Теперь мы кровопийцы! — Питер с блаженной улыбкой откинулся на стену из белого кирпича. — Подождем пару минут и пойдём.

***

      В карминовый окрас имения Флейм словно подмешали что-то серое и бледное. По двору, возле клумб с бархатцами сновали слуги.       Найтен, как и всегда, шёл с Лаурой. Его рука была потной и приятно увлажняла сухую, шелушившуюся руку хозяйки.       Капюшон Лаура откинула лишь тогда, когда подошла вплотную к парку.       — Иди по той аллее, — указала она, и Найтен коротко кивнул. — Но не далеко. Среди домов легче прятаться.       Лаура не слышала — ощущала шелест голосов за спиной кожей, и это придавало сил. Большинство её спутников рассыпалось до дальним дворам, будто обыкновенные жители с обыкновенными заботами вроде покупок на рынке. Ничто не выказывало, что за Лаурой следит одна четвёртая Дали — и заговорщики, и поддержка.       — Неретида выбежала и обратилась в Ритию, — Лаура увидела меняющую облик серокожую, тоже приняв разбавленной крови, только уже ясновидящего — осушить стакан чистой не каждому под силу.       — Так и знал, — ответил Найтен. — У неё не было выбора перевоплотиться в кого-то ещё. — Следите за ней и дальше, госпожа. Неритида может сменить личину, и вы потеряете её.       — Постараюсь. — Жестом руки она будто бы отправила слугу куда-то, и тот покорно засеменил.       Рития запомнилась Лауре более чем подробно: полная фигура, густые пышные волосы, сплетённые в толстую косу, высокий голос с задорной ноткой и тёплые карие глаза.       Настоящая Рития день ото дня готовила серокожую к побегу из плена: говорила про Лауру, расспрашивала про обещание, данное Лерне, укрепляя тем самым веру, что преданная и благодарная ей Неритида это обещание сдержит. Обходными путями, метко брошенными репликами — словно невзначай. Регенты научили её, как.       Доверчивая и не обременённая умом, но преданная — разглядев в нынешней пленнице именно эти качества, Сефар решился на трюк.       Следующее условие плана оставалось за заговорщиками: их выход и погоня за Лаурой. Она вглядывалась в дома и видела их насквозь. Никто, однако, не спешил.       Лаура прикрыла веки, но внутреннее зрение лишь обострилось. Ни одного члена из двух сговорившихся семей или их помощников — ни за улицами, ни в имении Флейм. Её с лёгкостью могли пристрелить из лука, но едва ли такая быстрая смерть удовлетворяла предводителей. Они хотели смотреть — и смотреть дольше. Зная цену в виде заключения в темницу, но упиваясь мыслью о возмездии.       «Метать ножи, чтобы ранить с дальнего расстояния, — она прокручивала план покушения на её жизнь. — Потом — подбежать, завязать кляп, ранить руки. Вывести тело на Центральную площадь. Раиль Ноталейн и Гравин Родрикон. Главные… — Лаура боялась холодящей все внутри мысли: это о ней. Она шла бледная и сверкавшая безумной полуулыбкой, но благодарила Уильяма и Сефара за план. — Ладно. Раз их нет… сразу к Нерет…»       И увернулась от первого ножа. Он пролетел перед грудью. Через секунду, ахнув, пригнулась — второй свистнул над головой.       Она кинулась в назначенное место. Огонь простёрся от кончиков пальцев до пят, воспламенил бордовые волосы, слетал с ресниц снопом искр, но не сжигал одежду. Каждый брошенный нож плавился на лету, едва задевал жадные до металла языки.       Но заговорщики не сдавались.       Ясновидение различило приближающихся со всех сторон людей. Они точно двоились на глазах, выныривая из закоулков. Внешний вид не выдавал замысла, но припрятанные под жилетами ножи и верёвки ждали своего часа. Две семьи нашли немало союзников среди жителей. Регентство молчало, наблюдая, как разрастается сеть бунтарей. Их дары не были сильны, устрашать решили количеством. Весьма внушительным.       — Помогите! — прокричала Лаура и поняла, как неубедительно это прозвучало. Уильям, проверявший жалкие крохи её актёрских задатков, разочарованно качал головой: никто не поверит. Она вспомнила его недовольное лицо и пересилила себя, притворившись плачущей. — Напали! Сюда-а!       Камни мощёной дороги скользили под ногами, влажный воздух и купол туч сулили дождь. Она рвалась вперёд, спасаясь от медленно растущей толпы. План заговора продуман не хуже плана Регентства — оставалось наблюдать, чей одержит верх. Через пару минут бега Лаура нашла нужную скорость, чтобы приблизить врагов к себе, но не отдаться им. Глядя перед собой ясновидящими глазами пленённого Юджина, она наконец-то заметила главаря — Гравина Родрикона. Долговязый, с шапкой каштановых волос, густыми усами и бешеными глазами.       — Иди ко мне. Да-да, сюда, — шепнула Лаура.

***

      Раиль Ноталейн, второй главарь, предложил первому разделиться. Каждому — с десятком помощников. Увидев вынырнувшую из-за угла особу с кошачьими глазами и бордовой косой Раиль смекнул: удача на его стороне.       — Ножи в ход.       Свистнул один, затем второй. Лаура вскрикнула и увернулась. Ей говорили кричать — она кричала. Звонко, пронзительно, с чувством — казалось, в разы лучше, чем в первый раз. Затем последовал вихрь сверкавших в воздухе лезвий, побуждая играть со смертью. Остриё над головой, у плеча, какое-то из них задело штанину и царапнуло голень. Дальше — хуже. Один нож попал и ранил предплечье, другой — бок. Но девица в плаще будто бы их не чувствовала. Метнувшие остались в недоумении, как попавший в цель нож мог не пройти через кожу. Но вскормленная знаниями регентов Лаура знала гораздо больше…       До главной улицы оставалось недалеко, но, казалось, она сменила тактику и увильнула в противоположном направлении. Пробралась в один из заброшенных районов, стреляя глазами.       Раиль приготовился: время настало. Лаура изобразила одышку и замедлила бег. Затем заплакала и вновь позвала на помощь, хватаясь за неглубокие ранки на руках и голени. Люди по цепочке выныривали из засады. Спереди опальную Флейм уже ждали двое, со обеих сторон — надвигалось по меньшей мере шестеро. Жертва ловушки боязливо оглядывалась по сторонам. Кольцо недругов сжималось, десятки глаз травили её густым ядом. Лаура медленно подняла руки…       — Прошу прощения!       Свист. Боль. Жжение конечностей. Заброшенный и некогда безлюдный двор наполнился сотней отблесков. Крики, лязг, шипение. Завершил какофонию грохот двух упавших тел.       Воительница смерила остальных взглядом с самыми неоднозначными чувствами. Ей требовался план, чтобы обезвредить их, не убивая.

***

      Перевоплощённая Неретида с лёгкостью вынырнула из цепочки стражей порядка и вооружённых слуг, едва та стала распускаться. Шли по едва заметному склону вниз, мимо клумб и аллей со стройными деревьями. Большинство помощников прятались возле домов, за углами и колодцами. Она ушла дальше остальных, решив использовать час человеческого облика мудро: с перерывами. Забредая в небольшой пустырь, пережидала минуту, затем возвращалась к знакомым лицам человеком. Так продолжалось, пока фигуры Лауры в тёмной накидке и ведущего её Найтена не пропали из виду. Вопли о помощи, блики лезвий — Лаура сорвалась с места и ринулась в неизвестном направлении. Лакея схватили несколько заговорщиков, затем прибыла осведомлённая о плане Регентства стража порядка, уведя и лакея, и напавших в своё подразделение.       Неретида решилась сменить тело Ритии. Обратилась в юную особу с тёмными волнистыми волосами — рыжину народ Дали успел запомнить. Старое потное платье сменилось на свежий белый хлопок, а серая кожа — на бледную.       Поправив прядь, она вышла к людям. Лауры не было ни вблизи, ни вдали. Спрашивать, в чём заключался замысел, Неретида не стала: в лучшем случае — промолчат, в худшем — заподозрят неладное.       Она предпочла слушать. Скользила от дома к дому, как остальные, и слушала их разговоры. Всех тревожило одно: Лаура пропала из виду.       Неретида медленно выстраивала картину происходящего. Оказывалась права в каждом заключении, но не имела спутника, кто подтвердил бы.       Беглянка быстро смекнула: Лауру используют как приманку — не знала только цели. Но, поразмыслив, нашла ответ и на этот вопрос. Чтобы регентство имело весомые основания посадить бунтарей за решётку и тем самым обезвредить, оно должно поманить их лакомым куском в виде опальной Лауры Флейм. Далее — заключить преступников по меньшей мере на десять лет. И, как следствие, показать остальному народу: нарушение запретов чревато последствиями.       Неретида оценила стратегию молчаливым кивком. Не понимала она одного: почему заговорщиков не раскрыли сразу, едва вычислили. Предполагала, что в таком случае срок заключения будет меньше, но наскоро отмела эти мысли. Недостаточно убедительно, чтобы рисковать жизнью одной из двух последних повелительниц огня. Она запуталась в собственных догадках, не зная, что задумана главной частью плана.

***

      — Взять её!       Не успела Лаура свернуть на переулок, как попалась. И, с шипением запрокинув голову, кинулась обратно в заброшенный район.       Охристые тона построек, корявые силуэты разрушенных зданий. Изъеденные червями доски под ногами и на крышах. Безрадостный пейзаж заволокло серебристой дымкой пасмурного дня. Однако приноровившаяся к бегу и атакам Лаура была бодра; ловко пересекала пыльный переулок, пока заговорщики бежали следом.       Она не могла представить, сколько помощников в Дали возымеют две небогатые семьи с непригодными для бойни дарами. Но отомстить за смерть близких от рук Велиора и Донторы хотел каждый третий в Дали. Собрать союзников под взглядом бездействующего, притаившегося Регентства оказалось просто.       — Ну давайте! Хватайте меня! — звала она их, упиваясь собственным замыслом. Махала руками, словно маня за собой, отчаянной и рискованной.       Они продолжали метать ножи, простые, даже кухонные — специальных они не имели. Один попал в спину, но отскочил. То же и с правой рукой, и левым бедром.       Плащ воина делал её неуязвимой для клинков. Но откуда она знала про заговор и зачем вышла, подготовленная, с форме и с оружием? Преследователи строили теории про ловушку, которую Лаура собой представляла — одна, когда на неё охотится по меньшей мере три десятка заговорщиков.       Тощий черноволосый мужчина с длинными сильными ногами возложил на себя обязательство поразить жертву броском. Покачивание заветной бордовой косы манило, каждая капля пота проносилась по загорелой коже, обжигая.       Лаура оборачивалась и преодолевала всё новые и новые углы. С пугающей беззаботностью, почти безумно. Точно знала, что удача не покинет… пока не забрела в тупик.       Мужчины загородили выход непроглядной стеной.       Она удручённо улыбнулась и стала пятиться.       — Дамы и господа, как вы глупы, — воительница метнула взгляд на невысокую крышу дома, создавшего тупик. Не было похоже, что она пятится, но галантно, словно гостеприимный хозяин, отступает. — Ах да, какая глупость! Среди вас нет дам. Жаль, — она подскочила на мелкое каменное возвышение. — Ведь я большой ценитель женского общества. Но в любви мне не везёт, — Лаура изобразила глубокую печаль. — Меня отвергла Её Высочество…       Она взметнула руки и молниеносно взобралась на крышу. Мужчины увидели отблеск. Свесив ноги и заболтав ими, точно маленький ребёнок, она воскликнула:       — Простите, господа! — и сплела пальцы, готовя следующую атаку.       Стоило чему-то твёрдому схватить черноволосого за ноги и свалить на землю, его осенило:       — Лаура Флейм?! Нет… нет.       — Потому что — ах, какая нелепость! — я Питер Металлик.       — Как… — прохрипел второй, когда понял, что крючковатые железные пальцы обездвижили всех до единого. — Ты… Ты ракшас!       — Нет, я по-прежнему Питер Металлик.       — Как ты поменял облик?       — Увы, дорогие зрители: не имею права выдавать тайны Регентства.       Только после прыжка с крыши он явил облик нагловатого юноши. Смерив пойманных придирчивым взглядом, Питер начал обходить каждого с деловитым почёсыванием подбородка.       — Взял всех. Сделано! — продекламировал он и увидел вдалеке, через двадцать метров просторного пустынного двора, силуэт Нелли. — Эгей, Ваше Непокорное Высочество! Помочь? Есть вода, — нагнав Принцессу, он вытащил из мешочка третью флягу и вручил ей. — Благодари Высших, что я про неё не вспомнил.       — Благодарю, — кивнула запыхавшаяся, испачкавшаяся в пыли и грязи Нелли, вернув Питеру мгновенно осушённый сосуд.       — Мы побежали в одном направлении, да? — недоумевал он о причинах их неожиданной встречи. — Ты должна была взять на себя северных, а я западных, но мы пересеклись…       — Когда я услышала грохот, то пришла сама. Повезло же тебе с металлами!       Питер изумился.       — Её Высочество жалуется на василисковый дар?       — Да! Твоими цепями запросто схватить без вреда. А я боюсь, как бы не убить. Билась с каждым отдельно! Щадила, как бы кому конечность не снести… Ладно, я отдышалась. Свяжи и моих тоже, чтобы не вырвались.       Через три дома они нашли жертв Нелли. Питер присел на корточки окольцевал цепями каждого.       — Ты задерживал северную часть, я западную — выходит, всё получилось?       — Да! — воскликнул Питер.       — Иди к отцу и скажи забрать схваченных. Я к Лауре. Когда освободишься, всем Регентством — туда, — сказала Нелли и подалась навстречу опаснейшей схватке сегодняшнего дня.

***

      Лаура Флейм — в этот раз настоящая — по-прежнему шла к главной улице, широкой лентой пересекающей Даль от Западных горных хребтов до Холмов Матери. Лавки, витрины, экипажи, вагоны конки, медленно ползущие по рельсам. Если раньше ощущение слежки десятков помощников успокаивало, то при виде беспощадных глаз Гравина всё рухнуло.       Она забыла, что повелевает стихией и имеет мощную поддержку. Забыла, что все действия выстраивались вокруг нынешней минуты. Что Гравин Родрикон, возглавлявший покушение, должен напасть первым, схватить её и, возможно, ранить. Потому Нелли бунтовала против плана до последней секунды, потому Питер впервые в жизни начал перечить отцу.       — Если убегу сейчас, умру потом, — тихо проговаривала она раз за разом, спасая себя мыслью о выборе и убивая одновременно. — Нелл… я боюсь, Нелл, — шептала она, прикладывая неимоверные усилия в сдерживании слёз.       С главарём шла большая часть людей. Лауре не хватало ясновидящих глаз, чтобы уследить за действием каждого; права закричать, чтобы позвать на помощь, если та не видит или не успевает. Всё, что позволено, это убедительно сыграть. Она из последних сил держалась за своё единственное право, и при виде жаждущего крови Флейм Гравина Родрикона пошла к нему навстречу.       Он смерил её пристальным, пожирающим душу взглядом. В зелёных стёклах глаз отражался пожар Дали, его дочь, задушенная раскалёнными руками Велиора, жена, задавленная обрушившейся крышей их дома. И он сам, тогда ещё молодой, бессильный противостоять двум чудовищам. Той ночью он плакал, глядя на агонию близких, и молил Высших о справедливости. Одному Создателю было известно, чем мешала Велиору та резвая маленькая девочка и её мать с ласковыми руками, но он уничтожил обеих. Гравин клялся, что ему было нечего хоронить — испепелились даже кости.       — Умри и освободи меня от этого, — вдруг выпалил он, обращаясь к Лауре. — Ты одна можешь это прекратить. Сделай милость всей Даль, искупи грехи твоих родителей.       — Я не виновата!.. — с надрывом крикнула она и отшатнулась от Гравина, подошедшего вплотную. Руки с ножами он опустил, словно выжидая.       — За всё надо платить. Ты же умная, да? Должна понять, — прозвучала смесь хрипотцы, скорби и надлома. — Ты ничего мне не делала, я не глуп, понимаю. Но моя дочь тоже ничего им не сделала. Я не буду делать слишком больно. Я быстро. Очень быстро.       Застыла тишина. Никто не знал, чем окончится их внезапный диалог. Гравин не решался ударить первым, схватить вожделенную жертву, пока та стоит на расстоянии протянутой руки. Лаура не могла отойти от него дальше, ожидая действия.       — Почему они думают, что ты не должна платить? — взгляд мужчины обрёл прежнюю ясность.       Лаура издала всхлип, вспомнив, как вчера Уильям ровным голосом зачитывал список жертв обоих семей и краткие, сухие описания их смерти. Она кивала, и только при Гравине поняла, что едва ли слушала список по-настоящему. Всеми красками он играл лишь в зелёных глазах. Гравин и Раиль пожали бы плечами на предложение заговора, не потеряй они семьи. Неизвестно, как поступил бы регент Металлик, умри при восстании Джулия и Питер.       Их медленно окружали. На людной главной улице громоздкой волной нарастала толпа. Кто-то вышел из заговорщиков, кто-то прокрался из поддержки. Обе стороны замерли с опасливым придыханием. Время сводило с ума всех, кроме Гравина.       — Стой прямо. Легче будет умирать. — Он взглянул на поникшую Лауру. — Даже если сбежишь, ты окружена.       Нож, размах, пронзительный крик. Лаура ощутила себя на холодной каменной кладке прежде, чем увидела тёмную копну волос. Молодая женщина оттолкнула её и навалилась на Гравина с сумасшедшей силой. Безоружная, слабая, она укусила его запястье, заставив выронить клинок.       Такой поворот событий могли предугадать лишь Сефар и Уильям — впрочем, даже они сомневались. Неретида Ракшас сама нырнула в очаг бойни. Спасённая выпила достаточно разведённой крови Визиона, чтобы продолжать наблюдать за передвижениями ракшаса-беглянки — и перевоплощением в черноволосую деву. Лаура привлекала врагов, но бежала именно к ней, Неретиде Ракшас. Девушка со знаком на запястье боролась с Гравином, остервенело царапая его ногтями, скалясь и брыкаясь. Но его натруженные руки без труда прижали её к земле.       Перепуганная Лаура начала разнимать их, чтобы оставить Неретиду невредимой, а когда Гравин сжал спасительнице горло, обожгла его собственное раскалёнными пальцами. Мужчина обмяк. Лаура свалила его, затем подняла задыхавшуюся Неретиду и посмотрела в глаза: такие же чёрные, преданные, безрассудные.       — Что вы сделали?       — Я… я… О, Лаура, — всхлипнула Неретида, вытерев слёзы рукой и показав тем самым знак на запястье, — если когда-нибудь сможете меня простить — простите…       — Ракшас, — не могла не отметить Лаура очевидного. — Вы сбежали из плена?       — Да, — постаралась как можно твёрже ответить беглянка, понимая — час дара на исходе. — Лаура, отныне ваша жизнь мне дороже собственной. Иначе я не закрыла бы вас. Я… Я всё вам расскажу.       — Непременно расскажете. Вы живы только потому, что спасли меня сейчас. Я добьюсь от вас ответа любой ценой, — говорила девушка, уводя пленницу из образовавшейся на улице толпы. Улицы наводнили драки. Охрана из поддержки хватала бунтарей, те отчаянно рвались к Лауре.       Удары, крики, и непрекращающееся шипение жгло уши всем наблюдавшим. Лаура схватила вернувшую облик Неретиду и понеслась прочь. Вряд ли она давала себе отчёт, правильно поступала или нет, но… минуту назад женщина не побоялась прикрыть её собой. Обе бежали через пронзавшую тело раз за разом боль. Лавировали между дерущимися, осматривалась. Ближе к очагу потасовки Лаура увидела Нелли, рассекавшую кожу противников светом; Питера, чьи цепи змеёй обхватывали одного заговорщика за другим.       Но лишь обернувшись в сторону имения Металлик, увидела шеренгу регентов.       Через секунду к цепям сына присоединились отцовские. Властными взмахами руки Уильям Металлик обезвредил всех бунтарей до единого.       — Есть раненые? — осведомился Роберт, проходя мимо схваченных металлическими пальцами и выискивая помощников. — Врачи уже здесь.       — Где Лаура? — закричала Нелли, едва встала перед дядей.       Люди поднимались с земли, стонали и жаловались. Врачеватели мигом рассыпались и начали лечить раненных охранников и слуг. Лауру нашли вместе с хромающей Неретидой.       Люди расступились перед прибывшими регентами. Уильям, Роберт и Сефар прибыли как можно скорее. Все ждали одного — доказательства покушения. Сефар имел все основания говорить, что Неретида испортила план, если бы не благоговел: жертвенным порывом она в разы его улучшила. Но не стал произносить вслух, предпочтя для беседы узкий круг регентов.       — Итак, — обошёл Уильям схваченных, остановив особенно пристальный взгляд на Гравине. И продолжил жёстким, низким голосом: — За покушение на убийство Лауры Флейм все участники заговора приговариваются к десяти годам заключения. Весть о нарушении нашей воли дошла до наших ушей. Придётся карать преступников со всей строгостью закона. Вы понимали на что идёте и не раз слышали запрет на причинение вреда Лауре. И за бесчеловечность поплатитесь ею же.       Позже отыскали Раиля Нотайлена, второго предводителя. Который долго не мог поверить, что его лишила чувств сама Принцесса Корнелия в облике Лауры Флейм. Уильям дал Питеру две склянки ракшасовой крови: Нелли и Питер, будучи в личине Лауры, отведут часть заговорщиков подальше от основного очага с настоящей опальной девушкой. И схватят, облегчая патрульным работу.       На месте устроили осмотр: выворачивали карманы заговорщикам и доставали сосуды с ядовитыми настойками — нашлось четыре. Ни одна не был пущен в ход, как запасной, крайний путь. Свойство каждого было известно Уильяму и раньше. Самой опасной была жидкость с грязно-зелёным цветом и легчайшим пряным запахом. Известная как отвар нескольких несъедобных трав, прожигала кожу, а под ней и мышцы, доходила до органов и пожирала. Достаточно выплеснуть на тело для мучительной смерти. Другие при впитывании в кожу вызывали головокружения и волдыри. Но самую опасную вытащили и уничтожили первой.       Уильям проследил за безопасностью Лауры, вызвал ей Дину Санарен, а Неретиду приказал взять стражам. Но главным «спектаклем» стала позорная процессия для заговорщиков. Всех заковали в кандалы и заставили пройти от начала улицы вплоть до имения Металлик. Лауру, казалось, мало волновало название процессии — она со смешением ужаса и радости осознала возможность ходить по Звёздной Дали и не бояться смерти. Жаль, это наслаждение не продлится долго.       Замысел строился на предложении Сефара примкнуть к Тандему и доносить сведения. Она дала согласие и обязывалась завершить план через несколько дней. Иного выхода нет. Лаура признавала, что виновата только она сама. Все годы её детства её право на жизнь оберегала Мелет, заплатив цену в виде позора матери-одиночки и её внебрачной дочери. Оберегала и от правды после наказа регентов не выдавать племяннице правду. Оберегала до смерти… настало время оберегать себя самой.       Тяжёлое небо не давило угрозой дождя, как раньше. Лаура хотела броситься на шею Нелли и заплакать от счастья, зная, что та заплачет следом, похлопать Питера по плечу, заставить того пригласить Нелли на прогулку и прекратить бояться её отказа. Обнять Роберта и поблагодарить за заботу, пожать Уильяму руку. Побыть со всеми, кто за эти дни стал так дорог.       Цветущую главную улицу пересекла очередная мелкая дорожка. На перекрёстке показался юноша. Он помахал процессии руками, затем протиснулся в толпу, любопытствую и прося у регентов пощады для отца.       Вряд ли кто-то из них заметил, что закованный Гравин Родрикон резко изменился в лице.       Его сын. Единственный, кто выжил и тоже помнил всё. Он спорил с отцом, не одобряя план захвата Лауры Флейм — называл это глупостью и безумием. Гравин долго спрашивал, хочет ли сын с ним, или нет…       Сын молчал. Тогда Гравин принял это за отказ, обвинил в предательстве семьи и прекратил с ним разговаривать.       Что оставалось думать изумлённому отцу, когда он увидел в руках отпрыска сосуд опаснейшей из настоек грязно-зелёного окраса?       Гравин бледнел, предвкушал самые неожиданные повороты и, едва услышав звук откупоривающейся склянки, обернулся.       Юноша поравнялся с Лаурой и долго разговаривал, прежде чем свершить задуманное. А когда занёс склянку, никто ничего не отследил.       Сын не выдавал себя до последнего и, сам того не зная, увильнул от разведчиков Регентства.       Никто не отследил отстранённого бунтаря и сейчас. Только заметили нечто между ним и Лаурой в самый последний момент…       … услышав пронзительно-звонкий, почти детский крик Фиры Левит.

***

      — Роберт, — голос Терезы дрожал, почти срывался на плач. — Что за яд? Что вы с ней сделали?       Он с тоской оглядел больничный коридор и предложил спутнице сесть на скамейку. Тереза качнулась на месте и рухнула рядом с регентом.       — Фира плоха, не спорю, но она будет жить. Пока её поят обезболивающими зельями, но пара дней, и она выйдет здоровой.       — Не надо меня успокаивать, — сжала Тереза кулаки. — Скажите немедленно, что с моей дочерью?       Роберт тяжело вздохнул, меньше всего на свете желая делиться с вспыльчивой Терезой всеми деталями.       — Она оттолкнула Лауру от тайного заговорщика и попала под струю. Отвар Киприуса и Артезы. Ядовитые травы при варке могут поравняться с кислотой. Насквозь прожигают кожные и мышечные ткани. У Фиры задета часть шеи и лица. Благо, она догадалась надеть форму. Попало бы на плечо или грудную клетку, ближе к сердцу — мы бы её потеряли. Большее, чем она отделается — несколько швов на лице и шее, да и вряд ли заметных.       Тереза не нашла сил ответить. Бледная и трясущаяся, она тщетно пыталась изобразить какой-то жест. Роберт накрыл её ладонь своей с твёрдыми словами:       — Безрассудным героизмом Фира пошла в своего отца. И вы, и я это понимаем. От вас я требую не запирать её дома, как донесла мне Нелли, а почаще с ней общаться. Доверие поможет вам больше, чем попытки оградить. Она пошла в Ополчение, чтобы выстоять против Тандема — ей должно быть позволено больше, чем позволено остальным. Её воля возьмёт своё. Если будете и дальше подавлять эту волю… опасайтесь, как бы и Фира не последовала за Даниелем.       Тереза вскочила со скамьи, точно ужаленная.       — Не смейте!       — Иногда я вынужден говорить жёстко. Это не первый наш разговор. Не будь она моей подопечной, я бы промолчал.       — Не вы растили её, — по-змеиному прошипела Тереза, поправляя выбившиеся из дули тёмные прядки.       Зло поглядев на Роберта, она ушла из госпиталя.       Он медленно поднялся и вышел следом. В имении Металлик за Фиру волновались её компаньоны и регенты. За истинную дочь своего отца волновалась половина Дали. Лаура не находила себе места и плакала, Нелли стояла рядом, боясь признаться плачущей: она и привлекла Фиру тогда. Но после утешительного объявления Дины Роберт спешил объявить: Фира спасена.

***

      — Нелл! — простонала Лаура в попытках задобрить хмурую Принцессу. Весь вечер они с Питером кружили возле неё, подобно детям возле усталой, пришедшей с работы матери. — Там много вкусной еды. Прошу, мне нужна компания! У меня никого больше нет.       — Благодарю, не стоит. Я домой, — отвернулась Нелли, коснувшись шершавых обоев коридора.       В честь успешного воплощения задуманного Уильям расщедрился на праздничный стол с роскошнейшими в Дали яствами. Лаура, как виновница торжества, отчаянно просила Нелли сопровождать её.       Солнце, весь день прятавшееся за тучами, ушло за горизонт, окрасив небо в тёмно-серый. Лишь изредка тучи размыкались и открывали вид на чистое ночное полотно.       Лаура веселилась, Питер сдержанно улыбался. Казалось, одна Нелли осознавала серьёзность положения в полной мере — и потому ей до боли в скулах хотелось плакать. Царящая вокруг радость только подталкивала спрятать лицо в руках и дать волю слезам.       — Дура! — выкрикнула она, зло глядя на Лауру.       Та кивнула с впечатляющей невозмутимостью.       — Раз я дура, ты должна пожалеть меня и пойти.       Нелли ударила по тумбе кулаком так, что металлические статуэтки пошли ходуном. Страх и ярость хотели сорваться с языка в виде громких и грубых слов.       — Неужели тебе не страшно за себя… — грудным, надсадным голосом выдала Нелли.       — У меня будет время побояться и поплакать, — серьёзным голосом ответила Лаура и обняла со спины девушку, ставшую ей самой близкой подругой. Ту, Фиру, она тоже будет помнить — их совместное чтение сказок, игры в саду имения Флейм, споры с вечно недовольной Терезой. Улыбка уходящей дружбы, забота тёти Мелет — всей прежней жизни будет преследовать юную разведчицу в кошмарах. Лауру, поставившую на кон жизнь, чтобы примкнуть к Тандему и добывать для Дали сведения. — Нелл, не знаю, как ты, но я привязалась к тебе за эти дни, и мысль, что я уйду, меня убивает. Мне осталось несколько дней! Всего два… или три, как Уильям скажет. Ты носила еду, выходила со мной гулять, чтобы я хоть немного дышала воздухом. Пожалуйста, сделай для меня последнее.       Нелли откинулась на стенку, устало прикрыв веки.        — Веди.       Лаура улыбнулась и снова приобняла её. Три товарища были самыми поздними гостями торжества. Сияние ламп неравномерным слоем ложилось на серебристые обои с орнаментом, витиеватые статуэтки и лакированную мебель. В конце располагалась дверь кабинета.       — Знаете, сегодня ко мне подошла служанка и спросила, какую роль в плане сыграла Неретида, — задумчиво начал Питер.       — Что ты ответил? — встревожилась Нелли.       — Что она обязательно когда-нибудь узнает, — пожал он плечами и улыбнулся. — Её заперли на чердаке имения. День казни — послезавтра. — Питер обернулся и пристально взглянул на Лауру. Лицо у неё вытянулось.       — Значит…       — Хватит! — пресекла Нелли разговор. — Она хотела отпраздновать. Пойдём.       — Да, — нервно усмехнулся Питер, почёсывая затылок. — Прости, надо было сообщить раньше. Или позже. Всё равно. И ещё — Найтен попросил кухарок приготовить мясные пироги, как ты любишь.       Лаура с благодарностью кивнула. Товарищи преодолели самый длинный из коридоров имения. Громоздкая дверь гостеприимно распахнулась. Все регенты были в сборе, ровно как и слуги, снуя и доставляя всё новые тарелки с едой. Сияние фруктов с свете ламп манило, салаты, политые маслом, рябили в глазах, пироги источали приятный аромат. Уильям приветливо махал рукой, Роберт подался навстречу. Найтен, чувствительный, как никогда раньше, пристроился на стуле в углу и вытирал выступившие слёзы.       — За Лауру! — прогремел сонм голосов, и она выпрямилась струной.       — За отважнейшую, — добавила Нелли и встретила поддержку в виде кивков.       Лаура, стеснённая пристальными взглядами, прошлась до середины стола и робко сорвала пару виноградинок с увесистой зелёной грозди.       Весь вечер в звоне бокалов и хрусте пирогов люди провожали её. Уильям от всей души благодарил её в мыслях, словах и поступках. Роберт давал наставления, Найтен не смог выговорить и слова, только всхлипывал, и Лаура с неловкой усмешкой попросила слуг дать ему салфетку. Питер приобнял её за плечо и похлопал по лопаткам. А Принцесса молчала. Лишь стояла поодаль и с тёплой улыбкой провожала в опасную жизнь. Как ни странно, молчание было тем, что Лаура хотела больше всего; и Нелли его дала.       Среди людей, заслуживших прощания, осталась только Фира. Её отважное хрупкое тельце, взявшее на себя бремя боли и мучений. Вечно улыбающееся лицо, шутки, над которыми никто не смеялся. Фира создала её счастливейшие детские воспоминания и продолжит жить в них резвым смеющимся ребёнком, которого она, хмурая и язвительная, всегда оттеняла. Люди отвлекались на сторонние разговоры, пили хмельное и рассказывали истории из жизни. Наконец Лаура смогла уединиться и взглянуть в окно, на одинокий домик её подруги, а после — госпиталь, где та лежала. И попытаться говорить с ней сквозь преграду из стёкол, заборов и километров воздуха.