То, что люди называют...

— Сэм. Тяжелые руки Оптимуса с силой сжали плечи Уитвики. Подросток немного испуганно посмотрел на товарища, бледного, обеспокоенного, на чьем лице отразился какой-то немой ужас. Широко раскрытые глаза, поджатые губы, почему-то трясущиеся руки. — Эй, дружище… что случилось? — Сэм старался как можно быстрее взять ситуацию в свои руки, сделал неестественно спокойную гримасу и взял Прайма за локоть. — Я не знаю, что случилось час назад… я не знаю, не понимаю… Сэм, — Оптимус резко отошел в сторону, немного завалился набок, но тут же нашел точку равновесия и, раскинув руки в стороны, остановился посреди комнаты. — Я был в спящем режиме. Не таком, как все предыдущие… Что-то происходило. Я чувствовал это, видел, слышал, понимал… Но почему-то, почему-то… — Оптимус уставился вниз, запустив пальцы в волосы и с силой сжав жесткие пряди. — Геометрические… фигуры. — Что? Оптимус, ты о чем? Что такое? — Уитвики, ни черта не понимающий, осторожно подошел к товарищу, положив ладонь на его плечо. — Давай еще раз и по порядку. Ты видел что-то? — Геометрические фигуры… — Так… еще что-то? — Вращение. Безумное вращение всех предметов, которые только попадали в поле моего зрения… — Прайм снова сделал рывок в сторону, но на этот раз Сэму не пришлось беспокоиться по поводу его скорейшего падения на пол. Все приходит в норму, Оптимус потихоньку овладевает собственным телом. — Постой… час назад, говоришь? Ты только что проснулся? — Выгнул бровь Уитвики. — Дружище, не нервничай. Тебе это приснилось. И да, ты такими темпами без волос останешься, — Сэм подошел к Оптимусу, осторожно взял его за руку и убрал ее от его же головы. — Так что не хватайся за них так часто. Хорошо? — Приснилось? — Ага. Это был обычный сон. Люди довольно часто видят сны, но постоянно забывают их. И ты скоро наверняка все это забудешь. Геометрические фигуры? Вещи? Плод твоего воображения. Не забывай, у тебя не процессор, а человеческий мозг. Со временем ты привыкнешь. Беспокойство в глазах Оптимуса не исчезало. Нахмурив лоб, он сосредоточенно уставился в одну точку на стене, потом перевел взгляд на свои ладони, а потом на Сэма. — Сон? Ничего больше? — Именно. И вообще, тебе следует спать побольше. Как тебя Рэтчет вообще из… рук выпустил? — Сэм улыбнулся, похлопав друга по плечу. — Да ладно, это же все не так страшно. Есть много приятных снов, абсурдных, забавных. Тебе понравится, — Уитвики закашлялся, отвел взгляд на секунду, а потом снова посмотрел на Оптимуса. — Давай прогуляемся? Сейчас вечер, приятное время суток. Прохлада, тишина, все такое. Ну так что? — Меня излечат мои мысли и одиночество, — Покачал головой Оптимус. — Я сам. — Что… в смысле, «Я сам»? — Я сам выйду. — Эх, не-ет! Оптимус, ты смотрел на этот мир сверху вниз, а теперь с ним на равных. Не стоит выходить одному! Да и к тому же, я имел в виду… прогулку по нашей лужайке. Там тоже свежо, и-и… и мокрой травой вкусно пахнет! — Хорошо. Я побуду один на твоем газоне, — Прайм подошел к двери, взявшись за гладкую ручку. — Оптимус, а если какой-нибудь отмороженный тип подбежит к тебе и пырнет ножом? Поверь, я хоть… хоть… хоть полицию вызову! — Уитвики прекрасно понимал, что несет полнейшую чушь, но на данный момент он хотел только переубедить Оптимуса. Подросток уже сто раз пожалел, что вообще предложил прогулку. — Я верю в лучших людей, — Ответил Оптимус. - Сэм, я попрошу тебя открыть дверь. — Дружище, но… — Сэм, — Прайм медленно повернул голову, устало смотря на взволнованного подростка. У Сэма же не оставалось другого выбора. Он знал, что Оптимус врать не станет, так почему же его не отпустить? Он будет на территории дома, а значит, из окна за ним можно прекрасно последить. Да и Айронхайд рядом, уж он-то никого не подпустит к Лидеру. Что уж говорить о каком-нибудь неизвестном парнише с ножом в кармане? Его просто размажут тяжелым манипулятором по земле, и волноваться придется лишь о том, как бы до приезда родителей соскрести его с газона. — Эх… — Уитвики молча подошел к двери, повернул замок и, нажав на ручку, легонько толкнул. А потом протянул руку в сторону улицы. — Вперед. Приятного отдыха. — Благодарю, — Оптимус неуверенно поднял ладонь, а потом осторожно положил ее на плечо Сэма, повторяя любимый жест Уитвики. Подросток посмотрел на товарища, улыбнулся и сделал то же самое. — Только будь осторожен с поливалками. Хорошо?

***

— Эй, прикурить не найдется? Насладиться гордым одиночеством Прайму не дали. Только он погрузился с головой в бездну своих размышлений и самобичевания, к нему уже успела подпорхнуть довольно странная особа в рваных чулках, джинсовой куртке и коротких черных шортах. Вид у нее был потрепанный, уставший, отчаянный и совершенно болезненный. Девушке примерно лет двадцать пять, но можно смело заявить, что подобные люди слишком быстро устают от жизни, после чего режут вены в ванных или вешаются на кухнях. — Что? — Оптимус сощурил глаза. Он почувствовал резкий запах спирта и немытого тела и невольно поморщился, быстро отворачиваясь. Девушка без каких-либо раздумий плюхнулась на газон, глядя на стоящего рядом Оптимуса. — Ну? Я к тебе обращаюсь, чувак. Есть прикурить? — Я не понимаю, — Покачал головой Прайм. — Думаю, тебе стоит обратиться к кому-то другому. — Другому? Ни души вокруг. Как передохли все, — Девушка буквально выплевывала слова с нескрываемым отвращением и злобой. Неприятная, крайне неприятная личность. — А ты чего стоишь? Ночных бабочек на веранде считаешь? — Нет. — Тогда что? — Я вышел наполнить легкие воздухом. — А-а… ясно, — Девушка вытащила из-за резинки чулка сигарету и засунула ее в рот. — Знаешь, тут через пару кварталов просто бешеная вечеринка. Когда-нибудь бывал на тусовках? Оптимус промолчал, глядя себе под ноги. Он планировал полчаса постоять на улице и разобраться в собственных мыслях, но эта юная особа просто взяла и повернула все черт знает куда. — Зажигалки у тебя нет. Говорить ты тоже почти не умеешь. Ты что, с Луны свалился, парень? — Девушка поднялась на ноги, демонстрируя Лидеру Автоботов свое усыпанное крупными веснушками лицо. — Я скажу тебе только одно. Прожигай жизнь, пока можно. — Прожигать? — Ага. Напивайся, потом иди дебоширить. Нюхай, ширяйся, снимай девочек. А потом умри в тридцать лет. Потому что все мы когда-то умрем с сожалениями. А это самое мерзкое. Вот представь, лежишь ты в своей постели, корчишься в предсмертной агонии, а сам думаешь, каким же был придурком, что не попробовал разбить хоть одну машину в буйной молодости… — Тогда мир погрузится в хаос. Не будет ответственности, не будет жизни. — Ага. А жизнь офисного планктона лучше, по-твоему? — Наши мировоззрения сильно отличаются, — Оптимус сжал и разжал кулаки, после чего осторожно скрестил руки на груди. — Даже если человеческая жизнь скоротечно, не стоит делать ее еще короче. — Философ, ага, — Закивала незнакомка, выплевывая сигарету на землю. — Тебе бы в бочку прыгнуть, да по улицам с фонарями расхаживать. Тогда точно упекут в комнатку с мягкими стенами, а понять… так и не поймут. Бессмысленно что-либо менять в нашем «Сегодня». Мы все равно умрем, — Пожала плечами девушка. — Человеческая жизнь для меня непостижима, — Оптимус поднял голову, глядя в темноту неба, со все еще различаемыми облаками, раздувшимися и грязно-серыми. — Но если ты был создан человеком, должен прожить достойно. — Дорогой мой, никому это не надо, — Девушка прислонилась к дому Уитвики. — Никому. Вообще никому. К сожалению, вся история построена на лжи, так как ее пишет победитель. Я считаю, что все создания нелогичны и бессмысленны. — Каждое создание несет в себе частицу… — Слушай, вот только не надо, — Перебила незнакомка, плюнув себе под ноги. — Ты и правда странный. Знаешь, подобного чудика распяли когда-то очень давно. И я искренне надеюсь, что ты не будешь говорить про смысл бытия каждому встречному, иначе тебя тоже ждет не очень хороший финал, — Покачиваясь на покрытых синяками ногах, девушка добрела до середины участка. — Никому не нужен идеальный мир! Если бы все этого действительно хотели, давно бы создали ту сверкающую и переливающуюся Утопию! Люди бесконечно жестоки! Им плевать на всех! Оптимус чувствовал внутри странное напряжение. Будто его очень сильно оскорбили. Эта девушка либо не в своем уме, либо настолько пьяна, что просто не думает, что говорит. Она бросается в крайности. Нет ничего хуже крайности. — История… это ошибки и достоинства прошлого, отраженные в настоящем, — Оптимус прекрасно понимал, что его не слушают, да и не слышат, в общем-то, но продолжал размышлять вслух. — Все бессмысленно! Люди! Хватит спать! Выходите из своих домов и веселитесь, пока не пришел конец всему! — Орала незнакомка, размахивая тонкими руками. — Теперь ты понял, о ком я говорил?! — Из дома выбежал Сэм, успевший тут же споткнуться о порог и налететь на товарища. -Видишь, какие личности разгуливают по улицам? И это еще самые безобидные! — Она отчаялась, Сэм. — Она просто пьяна. — Люди говорят подобные вещи только когда чувствуют безграничную тоску, — Оптимус с какой-то скрываемой печалью посмотрел на подростка. — Когда народ не верит в свое будущее, это катастрофа. — Когда народ напивается в хлам, вот это настоящая катастрофа… — Пробурчал недовольный Сэм, с презрением глядя вслед удаляющейся девушке и размышляя, как бы ему побыстрее запихнуть Прайма в дом. Вечер не удался. А ведь совсем скоро приедут уставшие родители. Остается только придумать и записать кучу оправданий, дабы не забыть их, когда придется объяснять все отцу и матери.