Carry On

Глава 34 Никто не заставляет Дина устраиваться летом на должность помощника, чтобы сохранить её на весь год, но ему активно на это намекают, а он и не против. Они с Касом не испытывают нехватки средств, потому что у Каса полным-полно сбережений, но не жить же Дину на его деньги. Кроме того, ему нужно куда-то девать время. Его смены в мастерской таяли, таяли и наконец совсем вышли, а Кас большую часть времени проводит над своей работой. Так что Дин устраивается в летнюю школу. Это не самая лёгкая в мире первая работа. Он проводит дни взаперти в душной классной комнате с детьми, ненавидящими школу и недовольными тем, что и летом в ней торчат. Мало того, что они предпочли бы поиграть на улице или за компьютером, им ещё и по многим причинам сложно в школе. Последнее, чего они хотят, это добавочная порция. Первые две недели Дин приходит домой вконец измотанным. Кас заказывает еду из разных мест, и Дин чувствует себя слегка виноватым за то, что не готовит, но недостаточно виноватым, чтобы найти в себе силы добраться до кухни. К третьей неделе он входит в колею. Бесчисленное множество трудностей с поведением уже не накрывает его с головой, а дети начинают понимать, что застряли в школе на всё лето, хотят они этого или нет. Некоторые смиряются с судьбой и становятся терпимее. Некоторые бросаются оскорблениями. Некоторые – стульями. Ему доводится прибегать к строгим мерам лишь дважды. В основном в его обязанности входит проверять одного учителя-пятикурсника с неконтролируемыми приступами гнева. Школа, особенно математика, для него настоящий вызов, и когда он не получает немедленного ответа или когда ответ неправильный, его почти трясёт. Тогда Дин помогает ему взять себя в руки. Иногда это означает поговорить с ним, иногда – напомнить ему закрыть глаза и сосчитать до десяти, иногда – следовать за ним, если он сбегает. Дин приходит домой с кучей продуктов и разувается, прежде чем пройти дальше. Кас, как обычно, занял всю гостиную, завалив весь пол книгами и бумагами (стола ему никогда не хватало). Сам он лежит на животе, перебирая пометки и пытаясь собрать воедино какой-то свой великий довод. Обернувшись через плечо и увидев Дина, он тут же поднимается на ноги, позабыв о работе. - Ты что-то очень уж рад меня увидеть, - говорит Дин. – Это из-за цыплёнка? Ты всегда его чуешь за километр. Дин купил цыплёнка гриль, чтобы вернуться к готовке с простого, и он пахнет просто волшебно; он и сам пускал по нему слюни всю дорогу от магазина до дома. - Цыплёнок – это бонус, - отвечает Кас, забирая у него пакет, и тянется за поцелуем. - Льстец, - ворчит Дин, всё равно краснея. – Удачный день? - Закончил главу. Пытаюсь упорядочить мысли для следующей. Если когда-нибудь снова напишу ещё что-то такого же размера, нужно будет делать заметки аккуратнее. Дин смеётся и снова отнимает у него пакет, чтобы разобрать покупки и приступить наконец к готовке. Он помирает с голоду. Кто знал, что полный рабочий день так изматывает? И даже обед с его приятелем Гарретом не спасает: у того постоянно сложности, и с ним особенно не поешь. - А как твой день? – Кас прижимается к его спине, целуя в шею. Дин улыбается и полуоборачивается, ловя его губы своими. - Хорошо, - он отступает, хотя ему и не хочется, но нужно готовить, а Кас просто невероятно его отвлекает. Кас следует за ним и снова его целует. Его руки сползают к талии Дина, вытягивая рубашку из брюк (это, кстати, главная жалоба Дина по поводу работы: с детьми работать сложно, но куда сложнее гоняться за шустрыми одиннадцатилетками в приличной одежде). Кас, кажется, решительно настроен вытащить его из этой приличной одежды. Дин был бы только за, но у него есть приоритеты, и еда – на первом месте. - Ты сегодня в настроении, - он выворачивается и одаривает Каса строгим взглядом. - Я весь день тебя не видел, - говорит Кас, оставаясь после этого на месте, но прожигая Дина глазами сквозь одежду. Его взгляд тяжёлый и ощущается точно так же, как и до этого блуждавшие по телу ладони, и Дин пытается не обращать внимания на своё разгорающееся возбуждение. Он заметил, что Кас стал более ласковым. Он не знает, в том ли дело, что их отношения стали искреннее, или в том, что Дина нет весь день, а Кас торчит с книгами, бумагами и древним ноутбуком, но последнее время Касу тяжело держаться от него на расстоянии. Не то чтобы Дин был против. Он согласится с чем угодно, что будет означать больше Каса, но – после ужина. - Ну, теперь ты меня видишь. - Точно, - соглашается Кас, ухмыляясь так, будто знает, что уже пробрался Дину под кожу. Как будто у него когда-то были с этим сложности. Дин включает духовку на 350 и ставит туда цыплёнка, чтобы не остывал, а сам пока занимается зелёными бобами и картофелем. Он стоит к Касу спиной и решительно не обращает внимания на покалывание тыльной стороны шеи, означающее, что Кас всё ещё смотрит. - Ты очень отвлекаешь, - говорит Дин. - Я отвлекаю? Это ты весь такой взъерошенный, домашний и неприступный. Дин даже не пытается скрыть улыбку: Кас всё равно её не увидит. - Как насчёт того, что ты даёшь мне нормально доготовить и поесть, а потом я весь твой? - Дин разворачивается к Касу, давая понять, что уже не шутит. - Весь мой? – Кас будто принимается что-то подсчитывать в уме, как и каждый раз, когда они о чём-то договариваются. От этого выражения желудок Дина ухает вниз. Оно всегда дарит ему ощущение, будто он ступает в ловушку, но в ловушке его всякий раз ждёт удовольствие, и ему нравится, как учащается биение сердца и как всё тело переходит в режим готовности. Он пытается подавить улыбку, но не выходит. Он небрежно пожимает плечами. - У меня нет планов на ночь. Кас не обращает внимания на эту ремарку. - И всё? Карт-бланш? Доедаем, я надеваю на тебя ошейник и делаю, что хочу? Они работали над его навыками переговоров, но чаще всего он оставляет решение за Касом. Он верит, что Кас даст ему то, чего он хочет, и все дразнящие издевательства будут того стоить, когда Дин превратится в измотанную лужицу чистого счастья на кровати. Или на диване. Или на полу игровой. - Хочу касаться тебя, - говорит Дин, потому что скучал по этому весь день. – Руками. И хорошо бы ртом. Но в остальном – как хочешь. Чистое желание в глазах Каса почти заставляет Дина позабыть об ужине. Но он напоминает себе, что будет не очень весело, если он вырубится посреди процесса (если только этого не задумает Кас, что случалось раз или два). - Как хочу, - повторяет Кас, словно бы не веря. – Пойду подумаю, как я хочу. Удачи с готовкой, - Кас чуть улыбается ему и, убедившись, что Дин видит, целенаправленно идёт к игровой. *** Последние пару недель всё было как-то хаотично. Лето подошло к концу, что означало, что Дину нужно готовиться к полноценному учебному году, и он снова не перестаёт тревожиться. Неважно, что он справился с летним классом; всё наверняка станет сложнее. Неважно, что со временем в нём начала зарождаться уверенность. Первое сентября станет началом какой-то новой эпохи. Он переживает и по другим причинам. Он собирался с мужеством всю неделю. Это не должно быть так уж сложно. Он знает, что это не сложно. Но сердце всё равно сбивается с ритма, пропуская удары, а дыхание учащается. Дин преодолевает желание поёрзать, снять рубашку или что-нибудь в том же духе. Он бросает взгляд на гостиную: Кас погружён в работу, и тогда идёт в спальню за ошейником. Он не носит его всё время, хотя и живёт здесь. Они не сразу нашли равновесие и тип отношений, наилучший для них. Дин и Кас всегда вместе, и они всегда Дин и Кас, но Дин не всегда саб Каса. Ошейник помогает определить разницу между обычным и игровым временем. Если Кас предлагает надеть его или Дин его приносит, значит, один из них в настроении. Иногда второй соглашается, иногда нет. По выходным, когда у них больше времени, они садятся и вместе что-то планируют, определяя и временные рамки. Иногда Дин даёт Касу список вещей, которые хотел бы осуществить на этой неделе или даже сразу месяце и отмечает те, которыми его можно удивлять. Иногда Дин хочет быть застанным врасплох, но ему нужно уравновешивать это желание с потребностью Каса всё проговаривать. Сняв рубашку и носки, он кидает их в стиральную корзину. Она уже почти полная, нужно напомнить об этом Касу до конца недели. Оставшись в джинсах и надев ошейник, он возвращается в гостиную. Бумаги Каса уже сложены в аккуратную стопку на столе, который служит ему скорее складом, чем рабочим местом. Кас сидит на диване, свесив одну ногу на пол, и приподнимает брови, когда видит, что джинсы всё ещё на Дине. - Если хочешь, чтобы тебя отшлёпали, мог бы просто попросить. Дин об этом не думал, но раз уж Кас упомянул… так, стоп. Сначала не это. - Может, я хочу, чтобы ты мне помог, - он пытается звучать уверенно, но голос дрожит, желудок сжимается, и хочется сбежать обратно в комнату, пока не поздно. Кас, наверное, замечает слепую панику на его лице, потому что манит его к себе. - Иди сюда. Прямой приказ успокаивает Дина, и он движется вперёд, не успев подумать. Он вдруг оказывается у Каса между ног, чуть дрожа, и, когда пальцы Каса касаются пуговицы его джинсов, он поднимает взгляд к глазам Каса. Пояс чуть натягивается, когда Кас продевает пуговицу в дырку, и молния жужжит, но Дин не отводит взгляда от лица Каса, дожидаясь реакции на то, что у него под джинсами. Молния не проезжает и половины пути, но Кас тут же поднимает голову. - Дин? Руки перестают дрожать, и у Дина получается довести собачку молнии до конца и сбросить джинсы. Он остаётся в паре простых хлопковых трусиков – не из какой-нибудь причудливой ткани или с кружевами или типа того. Они обычные, если не считать цвета. Дин решил, что начинать нужно с малого. Прошли уже годы с тех пор, как он стоял в розовых трусиках перед Рондой Хёрли. Прошли годы с того времени, как он купил себе несколько пар и носил их. После Аластара и его клятвы, что он больше никогда их не наденет, времени прошло меньше. Пальцы Каса тянутся к ним почти благоговейно. - Дин, - выдыхает Кас, больше ничего не говоря, словно все его мысли спутались. Дин понимает. У него самого в голове кавардак. Слишком много того, что нужно сказать. Слишком много всего происходит. Но он не может найти верных слов, и, может, ему и не нужно. Выражение в глазах Каса, то, как его руки обхватывают Дина за талию, притягивая ближе, говорит о том, что Кас понимает. Иногда слова не нужны. *** Наконец приходит очередь Каса волноваться перед первым рабочим днём. Он плохо спит всю ночь, но Дин был на взводе всю неделю перед началом работы, так что не ему судить. Да он и не стал бы. Вместо этого он притянул Каса ближе и обнимал его, пока тот не уснул. А сейчас утро, и Дин встал и готовит настоящий завтрак. Ничто не может стать лучшим началом дня, чем яйца, блины и бекон. Он разбивает яйца на сковородку, когда Кас выходит из спальни уже при параде. Он разглаживает тёмно-синий галстук и опускает руки, словно спрашивая: как я выгляжу? - Как член правления, - Дин хихикает и, отложив лопаточку, подходит к Касу. – Ты же преподаватель, помнишь? – он снимает с Каса пиджак, закатывает рукава его рубашки и, расслабив галстук, выворачивает его наизнанку. – Преподаватель истории искусств. Тебе нужно немного эксцентричности. Отступив назад, он любуется делом рук своих. Кас кажется уже доступнее, он похож на кого-то, к кому можно подойти поболтать без угрозы помереть от скуки. - Я не ношу галстук перевёрнутым, - приязненно-позабавленно говорит Кас. - Отлично. Но чего-то не хватает, - закусив нижнюю губу, Дин разглядывает Каса, пытаясь понять, чего именно. - Пиджака? - Чёрта с два, - Дин берёт пиджак, пока Кас не надумал снова его надеть, и уносит в спальню, чтобы повесить; открыв шкаф, он вспоминает о плаще. То, что нужно. Схватив его, он возвращается на кухню. Кас стоит у плиты, разглядывая блины, яйца и бекон. - Это? – Кас пренебрежительно морщит нос, но в его взгляде что-то есть, и, когда он подсознательно тянется за плащом, Дин улыбается. Распрямив плащ, он говорит: - Тебе нужна изюминка, что-то, по чём тебя запомнят студенты. Кас продевает руки в рукава. - Думаешь, это она? – он оборачивается, чуть хмурясь. Плащ ему великоват, но, кажется, ему уютно – уютнее, чем в полном обмундировании. Подойдя ближе, Дин чуть тянет его за воротник: - Определённо. Кас послушно тянется поцеловать его – коротко, как бы им обоим ни хотелось другого – и отстраняется с явно написанными на лице желанием и осознанием долга. - Наверняка будет не лучшим решением опоздать в первый же рабочий день. - Наверняка, - соглашается Дин, подходя ещё ближе и застёгивая его пуговицы. Он прижимается ближе, чем нужно, ощущая жар, и закусывает нижнюю губу, будто бы сосредоточенно. Посмотрев на Каса из-под ресниц, он ухмыляется, когда тот опускает руки на его талию. - Ты не помогаешь мне выйти из дома вовремя, - почти рычит Кас. Дин ухмыляется ещё шире, хотя понимает, что потом его накажут. Или, может, именно поэтому он и ухмыляется. Он шепчет Касу на ухо: - Чем раньше уйдёшь, тем раньше вернёшься, и у нас будет целая ночь впереди. Кас крепче сжимает его бёдра. - Продолжай в том же духе, и, может быть, ты пожалеешь, что тебя ждёт целая очень долгая ночь. Это обещание, наполняющее Дина предвкушением. - Я буду ждать, раздевшись, - говорит он и пытается ускользнуть, но Кас ловит его за запястье и притягивает для последнего на это утро поцелуя, после которого им обоим становится трудно дышать.