Перевоспитание

Утер Пендрагон и король Алистер засиделись за столом в пиршественном зале. Выпито было уже немало, а темы у старых друзей все не заканчивались. Еще до ужина они обсудили деловые соглашения, подписали два торговых договора, а за столом, за кубком вина уже проснулись воспоминания о женщинах, лошадях, оружии. Мужчины обсудили даже свои короны, их вид, вес. Глотнув в очередной раз божественного напитка из подвалов Камелота, Алистер тяжело вздохнул и заговорил о том, что терзало его в последнее время: — Утер, как ты своего Артура сделал таким? Спокойный, сдержанный, никаких претензий и истерик. А как он сегодня на турнире-то! Знаешь, просто завидую, вот, честно, завидую я тебе! Пендрагон улыбался, словно довольный кот, но почему-то не согласился с гостем, а скептически поджал губы: — Это только кажется. Обычный он, ничего выдающегося. А чем тебя твой Берт не устраивает? Он же в рот тебе смотрит, каждое слово ловит. Мне показалось, прикажи ты ему перед собой дорожкой расстелиться, он бы расстелился! — В том-то и беда, Утер. Он словно не повзрослел, все время ему нужен строгий отец да жалостливая мать. Я до сих пор... Утер, признаюсь только тебе, до сих пор бью его. — Ему же двадцать, Алистер! — А как его иначе воспитывать? Ведь доводит же до белого каления! А так перед сном объяснил ему все, ремешком закрепил — и сын шелковый. Король Камелота не мог себе представить, что он сейчас вдруг стал бы пороть Артура. Он этим и в его детстве никогда не занимался. До принца всегда доходили слова отца, а больше, наверное, все-таки поведение короля, его действия. Утер считал, что это является самой важной составляющей воспитания. — Может, поэтому он у тебя такой шелковый? — спросил Пендрагон. — Мне твой Артур понравился, Утер! Жаль, что ты не хочешь рассказать, как ты его таким слепил. — Не преувеличивай, Алистер, он самый обычный принц. Обычный! В этот момент темное небо над Камелотом пронзила яркая молния, и оглушительно грохнул гром. — Странно,— гость выглянул в окно,— а дождя нет. Сухо и тепло. — Идем спать, старый путешественник! Тебе завтра уже домой надо, вставать рано. Утер обнял Алистера за плечи и проводил его до гостевых покоев. Глубокой ночью в комнате старшего Пендрагона качнулись тяжелые шторы, шире открылось окно, прохладный ветерок промчался, сдувая со стола легкие пылинки. В кресле неясно проявилась красивая светловолосая женщина. Она грустно смотрела на спящего короля. — Почему ты не похвалил сына, Утер? Неужели сказать правду было так сложно? Сказать, что ты его любишь, гордишься им... Теперь будешь расплачиваться за свои пренебрежительные слова. Но если бы только ты, а так и Артуру придется мучиться. — Игрейн... — открыл глаза король. — Это я, мой любимый, я. — Этого не может быть, Игрейн. — Конечно, не может быть,— призрак королевы встал с кресла и приблизился к кровати,— Своими словами ты разгневал богов, любимый, поэтому завтра ты будешь наказан. До момента победы Берта на турнире. — Какие боги?.. Какое наказание?.. Берт никогда не победит Артура. Призрак уже подплыл к распахнутому окну. Игрейн обернулась, ласково посмотрела на Утера и повторила: — До победы Берта на турнире. Проснулся король от тяжелой головной боли. Виски стучали, в животе пекло, а во рту был ужасный привкус. «Кажется, мы с Алистером вчера перестарались. Да, года уже не те»,— с трудом подумал Утер и медленно сел на кровати. Но когда король открыл глаза, головная боль и весь дискомфорт моментально исчезли. Это были не его покои! Не его одежда! Пендрагон осмотрелся: вместо его просторных и довольно аскетических покоев, перед ним была большая захламленная комната. Нет, все было чистым, но все болталось где попало, стол был завален бумагами, вещи почти вываливались из шкафа. Утер внимательно осмотрел свою рубашку, понимая, что это не его рубашка! И, что самое страшное, это были не его руки! Он не узнавал свои ладони! Утер Пендрагон вскочил и подбежал к шкафу. Тихий стон вырвался из его груди — из безжалостного зеркала на него смотрел король Алистер. На стон в покои всунулась растрепанная голова незнакомого слуги: — Доброе утро, Ваше Величество. Простите, я не ожидал, что вы так рано поднимитесь. Но завтрак сейчас будет. — Не надо! — остановил его Утер,— Иди сюда! Сейчас я хочу помыться, потом одеваться, а завтрак пусть накроют в зале. Будем завтракать всей семьей. Сообщи об этом королеве Марии и принцу Берту. Слуга послушно покивал головой и моментально умчался выполнять приказы короля. Утер сел на кровать и негромко заговорил сам с собой: — Неужели визит Игрейн — это не сон? И то, что случилось, является наказанием за пренебрежительные слова о сыне? Как она сказала? «До победы Берта на турнире»? Но он не победит Артура, а турниры проводятся только в Камелоте. Артур без стука вошел в комнату отца, обеспокоенный тем, что король до сих пор не выходил из своих покоев. Принц позавтракал сам, разобрал почту сам, но проводить заседание Совета вместо отца он не мог. Уверенный, что Утер уже давно на ногах и от постоянного утреннего распорядка его оторвало лишь какое-то неотложное дело, Артур распахнул двери королевских покоев. Каково же было удивление принца, когда он увидел сидящего на кровати расстроенного и хмурого Утера. На правителе была еще одежда для сна, он был не умыт и не причесан. — Ты как смеешь врываться? — раздраженно спросил отец. — Прости, но я был уверен, что ты уже встал и оделся,— Артур с тревогой посмотрел на короля,— Как ты себя чувствуешь? — Прекрасно! — злобно отчеканил Утер и встал с кровати. Он подошел к зеркалу возле шкафа и тяжело уставился на свое отражение. Потом перевел взгляд на удивленного Артура. — И чего ты тут торчишь? Чего выстаиваешь? — Что? — не понял последнего слова принц. — Чего тебе надо, Артур?! — уже заорал раздраженный король. — Отец, ты проспал завтрак, а через пять минут начнется заседание Совета. Ты же всегда проводишь его в одно и то же время... — Артур внимательно посмотрел на Утера,— Ты все-таки как-то устало выглядишь. Давай, я сейчас отменю заседание, а к тебе пришлю Гаюса. — Никаких отмен. Сам проведешь. А мне завтрак прикажи подать! — Но, отец, я же никогда не проводил заседание Совета. — Пора начинать, пора учиться. — Как учиться? — пожал плечами Артур,— Ты меня не предупреждал, не ознакомил с вопросами, которые хочешь сегодня рассмотреть. Я еще не читал ваш договор с королем Алистером. Я не смогу провести это заседание. Утер медленно приблизился к Артуру и опасно прошептал: — Ты сейчас пойдешь в тронный зал и проведешь заседание Совета. И молись, чтобы все прошло гладко! Понятно? — Не понятно,— спокойно возразил принц,— если ты этого, действительно, так хочешь, дай мне свои записи. Ознакомь с повесткой дня, покажи подписанные за три дня договоры. — Бестолочь! Бездарность! — гаркнул в лицо Артуру король и ударил его ладонью по лицу. Пощечина была сильная и звонкая. Принц взялся за щеку и широко распахнутыми голубыми глазами смотрел на отца. — За что? — прошептал Артур. Алистер, а это, конечно же, был он, почувствовал ужасное раздражение, которое накатывало на него волнами, и готово было вот-вот накрыть с головой. «Вот ты какой, Артур! Умный, сильный, решительный! А на поверку-то не решительнее моего Берта будешь! Но Берт так со мной разговаривать не посмел бы! Мне условия ставить?! Каков наглец! А я еще Утеру позавидовал!»,— заводился еще сильнее Алистер. — Ты выполнишь мой приказ или нет? Артур оторвал руку от покрасневшей щеки и покачал головой: — Нет, отец. Я не понимаю, почему ты этого так хочешь, но я не смогу провести это заседание. Я просто опозорюсь перед нашими придворными. — Опозоришься? — насмешливо протянул король,— Ты еще, сынок, не знаешь, что такое позор! А я тебе покажу, чтобы ты навсегда запомнил, что значит, не выполнять приказы короля! Алистер резко выхватил из шкафа тонкий длинный ремень и сложил его вдвое. Толкнуть на кровать несопротивляющегося и ошарашенного Артура было не тяжело. — На живот! — прошипел король и замахнулся. Артур подчинился и тут же почувствовал резкий сильный удар и обжигающую боль от него. Не имеющий опыта порки принц вскрикнул, но тут же сильно стиснул зубы и сжал кулаки. Алистер бил сильно и быстро, с каждым ударом его злость и раздражение, словно накормленные зверьки, становились все тише и спокойнее, а через некоторое время и вовсе затихли. Король остановился, чувствуя усталость в руке. — Вставай! — велел он,— И скажи спасибо, что не по голой заднице и не на людях! Если такое неуважение повторится, позора будет больше. Все понятно? Артур осторожно встал и, морщась, пытался, как всегда, ровно стать. — Да, сир, понятно. — Главное, что быстро и легко все стало понятно! Шагай к лекарю! У Гаюса принц бессильно оперся на стол. Старый лекарь немного повел бровью: — Присядьте, Ваше Высочество, вы чрезвычайно бледны. — Не могу я присесть, Гаюс,— с закрытыми глазами прошептал Артур,— меня король только что выпорол. — Как? — чуть не уронил какую-то склянку Гаюс. — Сильно и больно. — А можно... позвольте мне взглянуть, Артур,— немного дрожащим голосом попросил старик. — Можно. Если здесь нет Мерлина, и если закроешь двери на засов. Гаюс быстро проверил комнатку своего воспитанника, потом задвинул на двери тяжелый засов и осторожно потянул вниз штаны принца. — За что он вас так, Артур? — втирая в горящие ягодицы принца какую-то бесцветную мазь, спросил лекарь. — Гаюс, он сам не свой. Он никогда себя так не вел, никогда так со мной не разговаривал. Ты же знаешь, отец никогда меня не бил. Ни шлепка, ни подзатыльника за все двадцать лет! А сегодня... Я его таким раздраженным никогда не видел,— Артур неожиданно выпрямился и обернулся к старику: — Гаюс, а может, это магия? Может, отца заколдовали?