Перевоспитание

Утер с удовольствием завтракал, поглядывая на жену и сына своего друга Алистера. Королева Мария была бледной, худощавой и очень нервозной. Принц Берт быстро жевал, не отрывая взгляд от своей тарелки. За столом чувствовалось какое-то напряжение. — Берт,— обратился король к принцу, отчего тот вздрогнул,— я, кажется, много выпил с Утером, плохо помню, что у нас на сегодня запланировано? Молодой человек испуганно взглянул на мать и тихо выдавил: — Вы не говорили мне, сир. — Да? Что ж это я... Тогда давай вместе после завтрака пойдем разберемся, что нужно сегодня сделать. Или у тебя тренировка? — Я же не тренируюсь, отец. — Отчего же? Берт как-то сжался, а королева Мария поджала губы: — Ты сам назвал его косоруким и велел не тратить время на тренировки. Утер нахмурился: если Берт даже не тренируется, как он сможет выиграть турнир? Выиграть у Артура? Никак... Но сдаваться король Пендрагон не умел, поэтому поднял брови и улыбнулся королеве: — Значит, с сегодняшнего дня мы возобновим тренировки, а сейчас,— Утер убедился, что его новое семейство закончило трапезу,— пойдем в кабинет, Берт! Принц буквально врос в стул, на котором сидел, королева Мария побледнела еще сильнее, нервно сглотнула и едва выговорила: — Алистер, это я вчера разбила ту невероятную вазу, которую тебе подарили восточные послы. Утер пожал плечами: — И ладно. Идем, Берт! Алистер мрачно смотрел на свое изображение в зеркале, но оно не менялось — там был Утер. Кроме этого непонятного перевоплощения Алистера мучило еще чувство вины перед Артуром. Хотя назвать это полноценным чувством вины было нельзя, так, едва слышимый писк совести. Конечно, король понимал, что погорячился, что нельзя было так обходиться с чужим, да еще и никогда не битым ребенком. Но, во-первых, самому Алистеру от этого выброса энергии стало намного легче, а во-вторых, принц Камелота был уж очень дерзок. Он посмел возражать, что-то объяснять, ставить какие-то условия! Алистер этого не терпел и всегда умело пресекал. Не хватало, чтобы этот мальчишка учил его жизни! Переживет, никуда не денется. А будет еще так себя вести, получит еще, уж что-что, а усмирять непокорных Алистер умел. Когда ему принесли завтрак в покои, король довольно крякнул: Артур выполнил его приказание. Даже с выпоротой задницей он распорядился о завтраке для короля. Из него может быть толк! Одевшись и подкрепившись, Алистер медленно пошел по замку, пытаясь разобраться, что к чему, что где находится. В окно он увидел тренировку рыцарей, за которой наблюдал принц Артур. Сам наследник престола стоял неподвижно, лишь иногда что-то негромко говоря рыцарю, который был рядом. Король решил прогуляться до этого большого поля рядом с замком, посмотреть на рыцарей. Артур пытался контролировать ход тренировки, но обжигающая боль ниже поясницы не давала ни на чем сосредоточиться. И хотя Гаюс чем-то намазал, что-то дал выпить от боли, это, наверное, не помогло. К тому же от мыслей о тренировке отвлекали мысли об отце. Что с ним случилось? Артур часто попадался Утеру под горячую руку, но эта рука никогда, ни при каких обстоятельствах не опускалась на сына. Что же теперь? «Что он делает?»,— свел брови домиком Артур, наблюдая за кандидатом в рыцари, который пару дней назад заверил принца, что прекрасно владеет мечом. Но оказалось, что парень этот меч даже держать не умеет. — Отчего не тренируешься, сын? — раздался сзади голос отца. От неожиданности Артур вздрогнул, а король растянул губы в улыбке. — Что-то мне нездоровится, Ваше Величество,— негромко ответил принц. — Понятно,— самодовольно протянул Алистер и добавил: — ты выздоравливай поскорее, а то на следующем турнире проиграешь. А я как-то уже привык, что мой сын победитель. Артур медленно повернулся к отцу и чуть приподнял брови. Утер никогда так не говорил. Артур прекрасно знал, как отец хочет видеть его победителем, как он верит в него и надеется, но вслух король желал ему только уцелеть на турнире. Все остальное сын прочитывал в глазах правителя Камелота. — Дай мне меч! — велел Утер, желая что-то продемонстрировать и принцу, и рыцарям. Артур протянул королю меч, который Утер умело взял и несколько раз взмахнул, подстраивая руку. Что он говорил потом, наследник престола не слышал, потому что, не отрываясь и не моргая, смотрел на руку короля. Нет, принца не впечатлило умение монарха, Артур отключился от реальности, увидев, что отец взял оружие в правую руку. Левша Утер Пендрагон взял меч в правую руку! Артур немного нахмурился, вспоминая, что сегодня утром ремень король держал тоже в правой руке. — Артур! Ты меня слышишь?! — А?.. Простите, сир... я задумался, отвлекся. О чем вы говорили? — Бери меч, становись! Артур взял протянутый Леоном меч и встал в стойку перед Утером. На душе у принца было тошно, он прекрасно понимал, что сейчас, с ограниченной подвижностью, он прекрасный образец того, как не надо биться на мечах. Отец хочет унизить его перед рыцарями? Но зачем? Каким бы хорошим мечником ни был Артур, как бы он ни пытался отключиться, забыть о боли, но тело не хотело его слушаться и требовало остановиться, дать ему отдохнуть. Движения принца были скованными, и очень быстро он оказался на земле с прижатым к горлу острием меча. — Вот так,— довольно сказал Утер и, бросив меч, гордо пошел в сторону конюшни. Артур сцепил зубы и постарался как можно быстрее встать на ноги, потому что лежать на спине, а уж тем более, сидеть он сейчас никак не мог. Когда принц упал на землю, боль пронзила все тело, даже меч в руке задрожал, а на глазах появилась совсем ненужная в этот момент влага. Леон протянул своему принцу руку, помог подняться. Рыцарь увидел капельку на ресницах Артура, слегка наклонился и прошептал: — С вами все в порядке, Артур? — Нет, Леон, не в порядке... Продолжай тренировку. Артур вошел к Гаюсу, застав там своего лопоухого слугу. Старик и его подопечный то ли поздно обедали, то ли рано ужинали. Его Высочество этого даже не заметил, он плотно закрыл дверь и громким шепотом обратился к лекарю: — Гаюс, я не понимаю, что происходит. Отца словно подменили за одну ночь! Уже давно вставший перед венценосной особой и дожевавший свою кашу старик поинтересовался: — А что еще случилось? — Он спросил у меня, почему я не тренируюсь, а потом устроил показательный бой со мной. Это при том, что он единственный на этом поле знал, что произошло утром. Он прекрасно знал, что я не смогу драться, что он меня победит с нескольких ударов! Но он сделал это. Давший волю своим чувствам Артур отошел к окну, посмотрел в него, и, не поворачиваясь, глухо продолжил: — Утер Пендрагон, которого я знал двадцать лет, никогда себе ничего подобного не позволял. Он жесткий, иногда даже жестокий, он никогда не оставлял мои проступки без наказания, но он никогда не бил и не унижал меня. Он никогда не злорадствовал... — Ваше Высочество, а что-нибудь кроме изменений в характере, вы заметили? — осторожно спросил Гаюс. — Да,— решительно кивнул Артур,— он сейчас держал меч, а утром ремень в правой руке. — Но король левша,— прошептал Мерлин. — Этот — правша! — отчеканил принц. Утер с улыбкой смотрел на поле для тренировок. Сегодня тут не было ни рыцарей, ни ротозеев, которые с любопытством и удивлением наблюдают за красивыми движениями вооруженных людей, зачарованно вслушиваются в звук ударяющегося металла. Сегодня они с Бертом тренировались вдвоем. К большой радости Утера Берт оказался не деревянным необучаемым увальнем, а вполне гибким и быстрым молодым человеком. При надлежащей работе и упорном труде из него получится хороший рыцарь. Жаль только, что уже упущено много времени, догнать его будет практически невозможно, так же как и победить Артура Пендрагона. Утер знал, сколько тренируется его сын, знал, чего ему это стоит. И только он знал, сколько пота и слез было пролито за эти годы Артуром, пока за ним не закрепилось звание лучшего на землях Камелота. А еще Утеру очень понравился настоящий Берт. Не тот зажатый, угрюмый и замкнутый молодой человек, с которым он познакомился несколько дней назад, а тот Берт, которого он сейчас видел перед собой: высокий и стройный, с расслабленными плечами, с улыбкой на лице и раскрасневшимися щеками. — Во что же ты сына своего превратил, Алистер? — пробормотал себе под нос Утер. Берт подбежал к отцу и, радостно фыркнув, спросил: — Сир, а почему вы меч в левой руке держите? Король усмехнулся: — Неожиданно понял, что мне так удобнее. — Да? Может, и мне попробовать? — Пробуй,— пожал плечами Утер,— главное условие: тебе должно быть удобно. — Сир, а я смогу участвовать в турнире в Камелоте? Он через три недели состоится! Утер усмехнулся: а парень очень даже ничего! — Если будешь много тренироваться каждый день. Если будешь хорошо кушать и высыпаться. Тогда сможешь участвовать. Берт довольно улыбнулся, и отец с сыном направились в оружейную. Возле двери принц неожиданно остановился и часто задышал. — Что случилось? — Утер удивился такому резкому изменению в поведении принца. — Сир, я должен... должен вам сказать, что это я... я разбил ту восточную вазу в ваших покоях. Мама хотела просто защитить меня. Утер положил руку на плечо Берта. — Посмотри мне в глаза, Берт. Вот так. Теперь слушай: разбитая ваза — это, конечно, плохо. Плохо и то, что твою вину берет на себя мать. Но то, что ты признался,— это очень хорошо. Именно так и нужно поступать. Понятно? Все! Мыться и ужинать! — Сир, вы не накажете меня? — едва выговорил принц. Пендрагон посмотрел в немного раскосые цвета летней листвы глаза Берта. — Нет. За разбитую вазу, нет. Кстати, Берт, когда мы вдвоем, можешь называть меня «отец» и на «ты», договорились? — Договорились,— одними губами прошептал принц. — Что ты тут делаешь? — разъяренно стеганул по столу новеньким стеком Алистер, застав в кабинете Утера Артура. Принц немного растерялся от вопроса и развел руками: — Ищу твое расписание на завтра. — Нашел? — сузил глаза король. — Нет,— покачал головой Артур. — Скажи-ка мне, сынок, а давно ли у тебя привычка врываться ко мне без приглашения, как сегодня утром, копаться в моих бумагах, как сейчас? — Ты же никогда мне не запрещал,— пожал плечами принц. — Тогда заруби себе на носу: отныне вход в этот кабинет без моего приглашения для тебя закрыт! Понятно? — Да. — Ко мне в покои ты приходишь, только если я тебя позову или если в замке будет пожар, понятно? — Да. — Ты знаешь, что это? — Алистер поднял стек к лицу Артура. — Стек для дрессировки лошадей и собак,— отчеканил принц. — А еще наследников престола,— прошептал король,— ты меня понял? — Кажется, да, сир. — Свободен, если понял,— кивнул Алистер и уселся в кресло Утера. Однако принц не спешил уходить. Он внимательно смотрел на короля, словно ожидая, когда тот разрешит задать вопрос, но отец лишь тяжелым взглядом уперся в него. Артур вздохнул где-то глубоко в душе и спросил: — Отец, кто будет вести завтрашнее заседание совета? — Никто. Давай отложим. — Мы откладывали уже дважды,— тряхнул волосами Артур,— члены совета должны знать содержание договора, который ты подписал с королем Алистером. — Хорошо, вот тебе договор, изучи его и завтра быстро ознакомь членов совета, а потом мы поедем в лес к озеру! Хочешь? Алистер улыбнулся Артуру, ожидая от того бурной радости, которая всегда наблюдалась у Берта, если отец приглашал его на пикник. — Хочу, но завтра после заседания совета ты должен присутствовать на тренировке кандидатов в рыцари. — Я должен?! — начал заводиться Алистер,— А ты не забываешься, Артур? Я — правитель одного из сильнейших и могущественнейших королевств! Я должен? Принц удивленно посмотрел на отца: — Наше королевство сильное и могущественное именно потому, что ты всегда помнишь и знаешь, что должен делать. «До чего же дерзкий и несносный мальчишка!»,— вскипел Алистер. Он встал и, мерно постукивая стеком по столу, подошел к Артуру. — Ты не усвоил утренний урок? Запомни, Артур, я — король, и слова «должен» в моем лексиконе нет! Есть только «хочу» и «буду»! Спина или задница? — Что? — Показать действие твоего нового воспитателя на спине или на заднице?! Артур не верил словам, которые произносил его отец. Его мудрый и всегда уравновешенный отец. Принц понял, что от него ждут ответа, и пробормотал: — Нет... не спина, пожалуйста. Было очень больно, Артуру показалось, что его разрывают на части. Пять ударов по выпоротым утром ягодицам выжали из принца слезы и сдавленные всхлипы. Король сел в свое кресло и насмешливо заметил: — Ревешь, как девчонка. Сказал бы спина, было бы почти не больно. — Оставь на мне хоть что-то целое,— пробормотал принц, вытирая глаза. Когда дыхание восстановилось, а глаза не застилала влага, Артур посмотрел на Утера. — Отец, объясни мне основные положения вашего договора. — Читай, там все написано, ты разберешься. Артур упрямо нахмурился: — Объясни мне, что именно ты считаешь самым важным, на что я должен обратить внимание членов совета? Что нужно уточнить для каждого? Что, на твой взгляд, даст нашему королевству этот договор в перспективе? При каких условиях он может быть нарушен нашей стороной? Мне нужны твои объяснения еще до прочтения. Алистер в виде Утера даже застонал от этого ослиного упрямства. Он встал и вплотную подошел к Артуру: — Завтрашний совет я откладываю. После завтрака едем в лес на прогулку, скажи Моргане. Тренировку рыцарей я смотреть не буду. Если без этого церемония посвящения не может состояться, перенеси ее. Все! Свободен. Тон и вид Утера были настолько грозными, что принц не посмел больше ничего сказать и, молча поклонившись, ушел. — Ох, как он вас, Артур,— Гаюс снова рассматривал ягодицы принца, на которых четко было видно несколько красно-синих полос,— вы короля специально провоцируете? — Нет,— Артур задумчиво смотрел в пол,— я веду себя как всегда, а вот он... Да еще этот стек... — Это стеком? — понял лекарь. — Да. Знаешь, когда мне было лет восемь, я купил очень красивый и дорогой стек. Носился с ним! Все время размахивал, играл, угрожал кому-то... А отец, который учил меня с лошадью разговаривать ладонью, а не хлыстом, как-то спросил, а зачем мне этот стек? Я подумал и понял, что выгляжу с этой штукой смешно, поэтому подарил его конюху. — Это вы к чему, Ваше Высочество? — спросил Гаюс, помешивая деревянной палочкой мазь в низком стаканчике. — К тому, что он мне тогда сказал: «Ты же видишь, я никогда не хожу со стеком».