Цена воспоминаний

Йоджи пришел в себя в больничной палате. Это был не первый такой приход в себя в его карьере убийцы из Вайсс, но в этот раз он не мог даже позвать медсестру – он был интубирован, а, значит, с ним случилось что-то довольно серьезное. К чести персонала частной клиники Критикер, то, что пациент в сознании, скоро обнаружили и трубку изо рта вытащили. Поведя несколько часов в нудных процедурах и обследованиях, Йоджи обрадовался Кену и Оми так, как еще никогда не радовался им. Бомбеец и сибиряк примчались почти сразу после звонка доктора и проторчали пару часов в коридоре. Йоджи пока не мог особо шевелиться, поэтому он только сжал руку присевшего на край кровати Оми и благодарно смотрел на Кена – жизнь налаживалась. - Как я умудрился? – спросил блондин, когда радостные возгласы отзвучали. - А ты не помнишь? – Удивился Оми, - ты был в сознании. - Нет, ничего не помню, даже саму миссию. - Ты словил несколько пуль, - ответил Кен. – И два месяца провалялся в коме. Это было неприятным сюрпризом, но зато объясняло такое повышенное внимание как медперсонала, так и коллег по Вайсс. - Хреново, - констатировал Йоджи. – А долго мне еще так существовать? - Ну, если все пойдет хорошо, то не больше недели, - жизнерадостно заверил Оми, - а мы тебя навещать будем! И потом еще реабилитация… - Отлично, - пробормотал Йоджи. Еще целая неделя в больнице. Курить нельзя. Пища полезная до зубного скрежета, процедуры и капельницы. - Не грусти, - подбодрил Кен, заметив кислое выражение на лице балинеза. – Айе мы сообщили, он сейчас придет. “Нашел чем порадовать,” – с тоской подумал Йоджи. Вот уж кто-то, а Фудзимия навещать больных не умел. Он молча сидел в палате, изредка что-то говоря, оставляя фрукты и книги после себя. С Кеном и Оми было весело, с Айей – время тянулось, как карамель – неспешно, но бесполезно. Но вслух Йоджи возмущаться не стал, просто спросил: - А где он кстати? Чего только вы примчались? Не волнуется лидер за здоровье такого важного члена Вайсс? - Ты только не беспокойся, - начал Оми. Йоджи сделал круглые глаза, всем своим видом показывая: “Я? Беспокоиться за Айю? Да, не в жизнь!” - Он на миссии, но уже отзвонился, что жив - докончил Оми. – Когда стало ясно, что ты скоро не вернешься, нам предложили нового парня в команду. - Вот так новости, - удивился Йоджи. – И как же вы отделались? - Айя сказал, что мы беремся за одиночные и парные миссии, - дополнил Кен. Обычно Вайсс не брали подобные задания – это был не их профиль, да и риск был выше. Йоджи почувствовал прилив благодарности – ребята рисковали собой ради него. - Спасибо, - искренне сказал он. - Ты Айю благодари, он ругался с Манкс и даже с Персией разговаривал, - сказал Оми. - На него не похоже, - протянул Йоджи. Он явно сказал что-то не то, потому что оба – и Кен, и Оми – удивленно переглянулись. - Йоджи, ты какой-то не такой, - осторожно сказал бомбеец. - Конечно, не такой, - с легкостью согласился Йоджи, - проваляйся два месяца в коме. И курить охота! Ребята, а пронесите мне в палату сигаретку, это пойдет на пользу! Кен и Оми дружно покачали головами. - Ну, я быстрее выздоровею! – ныл Йоджи. В этот момент дверь палаты стремительно распахнулась и на пороге возник абиссинец. Он как-то нерешительно постоял в дверях и шагнул к кровати. Фудзимия явно был только что с миссии – от него веяло смертью и немного пахло кровью, хотя он успел переодеться. Взгляд Айи был таким-то непривычным, Йоджи помнил его угрюмым и равнодушным, но абиссинец смотрел на него с каким-то странным выражением, от которого почему-то защемило в груди. Йоджи показалось даже, что Айя что-то хочет сказать, но не может от волнения. Хотя, волнующийся Фудзимия? Это, вообще, реально? “У меня галлюцинации,” – заключил Йоджи. - Ну, мы пойдем, - поднялся Оми. - Эй, куда? Не оставляйте меня с ним одного, - запротестовал Йоджи. Повисло молчание. Айя пристально вглядывался в лицо Йоджи, закусив губу. Оми застыл возле кровати, а Кен недоумевающе спросил: - Йоджи, что ты сказал? - Ну, я как-то не горю оставаться с Фудзимией. Айя, без обид, но с ребятами веселее. Если ты наш холодильник, то они – радио и телевизор! - Йоджи, - потрясенно выдохнул Оми. - Что? – Удивился тот, - а то Фудзимия не знает, что мы его так зовем за спиной. Айя, наконец, тронулся с места, он подошел к Йоджи и вцепился спинку кровати напротив блондина, как если бы ему не хватало сил стоять, и нужна была опора. - Айя, да ты ранен, - тревожно сказал Оми. Действительно по темному свитеру расплывалось еще более темное пятно. - Пустяк, - коротко ответил Айя, - все равно в больнице. Он еще помолчал и спросил Йоджи очень серьезно, так вглядываясь в него, как будто эта ситуация причиняла ему боль, голос его немного дрожал: - Какое сегодня число? - Эммм, - удивился Йоджи. Ему не нравилась атмосфера в палате, что-то происходило, но он не мог понять, что именно. – Я же долго был в коме! Откуда мне знать. - Ну, год, - нетерпеливо сказал Фудзимия. Он так сцепился в спинку, что костяшки пальцев побелели, Йоджи с ужасом заметил, что один рукав у него пропитан кровью и она уже капает на пол. - Фудзимия, тебе надо ко врачу, - заметил он, - не строй героя. - Год, Кудо, – почти закричал Айя. Йоджи сердито ответил и увидел, как изумленно распахиваются глаза абиссинца. “Какие все-таки красивые у него глаза,” – почему-то подумал Йоджи, а Айя покачнулся и осел на пол с коротким стоном. Оми ахнул и кинулся к Фудзимии, а Кен побежал за доктором. - Потерял много крови, но все будет хорошо, - позднее рассказывал Кен Йоджи. - Чего он вообще сюда так примчался? – Раздраженно спросил блондин. - Ээээ, а вот и Оми, - ушел от ответа Кен. - Оми, что происходит? – Спросил Йоджи. - Я говорил со врачом, он тебя потом посмотрит. - Зачем мне еще раз осмотр? - Ну, видишь ли, ты назвал не тот год… - ??? - Ну, сейчас на полтора года позднее, чем то время, что ты помнишь. Йоджи не верил своим ушам: - То есть я забыл полтора года? - Ну, вот насчет этого врач тебя и осмотрит. - Что-то случилось за эти полтора года? Ну, там важное? - Йоджи, врач сказал, что тебе надо все говорить постепенно. Мы еще зайдем вечером, - Оми направился к двери. - Ну, малыш, - жалобно протянул Йоджи, ему было не по себе. - Я тебе одно могу сказать, - ответил за Оми Кен, - мы больше не зовем Айю “холодильником”. - Да, - добавил Оми, - ни за глаза, ни в лицо. Когда парни ушли, Йоджи не смог заснуть, хотя именно это советовала медсестра, что померила давление. Мысли кружили в хороводе: полтора года, полтора года, полтора года… Действительно, большой срок. Сможет ли он вернуться в команду? Что-то они явно не договаривают все вместе. А, уж странное поведение абиссинца! Йоджи вспомнил капающую кровь и бледное лицо с пристальным фиалковым взглядом, от которого было не по себе. Никогда он не видел у Айи такого взгляда! Он был таким совершенным с лицом, на котором читались эмоции, и с закушенной губой. Черт! Как это все разгадать? Это Йоджи окрестил парня “холодильник”. Оми всегда был против, но Кен поддержал, и долго время это было их условным словом для абиссинца. Айя плохо вливался в команду, на миссиях было вроде ничего, но дома был ад. С ним невозможно было находиться рядом, он вечно был в плохом настроении и всегда готов был послать дежурить в магазин вне очереди. Почему такого странного человека сделали не только полевым лидером, но и дела вести ему поручили – никто не понимал. Йоджи бесился больше всех – ему трудно было отдавать лидерство, хотя он и понимал, что это справедливо. Фудзимия так и остался в его глазах конкурентом. Видимо, за эти полтора года Айя стал своим в Вайсс, но Йоджи этого не помнил. Если бы он мог – стукнул кулаком бы по кровати, но сил не было. Вечером был вынесен вердикт – амнезия. Когда память вернется и вернется ли вообще, доктор не знал, но надавал кучу книжек на “почитать” добровольцу-Оми. Йоджи был так подавлен, что даже не стал делать вид, что все ОК, когда к нему заглянули сибиряк и бомбеец. - Ну, как ты? - жизнерадостно спросил Оми, улыбаясь изо всех сил. Йоджи попытался было пожать плечами, потом понял, что это невозможно, и помотал головой. - Ты вроде стал на полтора года моложе, - неуклюже пошутил Кен. - Кен, не старайся, комик из тебя не очень, - ответил Йоджи. Оми, как утром, присел на кровать и протянул руку блондину: - Может быть ты все вспомнишь, не грусти, Йоджи. - Я постараюсь. – пообещал тот в ответ. – Так что там насчет Фудзимии? - Ему сейчас кровь переливают, все с ним хорошо будет. - Я не про это! Мы теперь одна большая счастливая семья с походами в Дисней-Лэнд по выходным? - Ну, не совсем, но что-то около того, - ответил Оми, отводя взгляд. - Почему он так странно себя вел? - Да, волнуется он за тебя! – Выпалил Кен. Йоджи приподнял бровь: - Волнуется за меня так сильно? Отчего это не просветишь? - Ну, тут такое дело, - замялся Кен, - видишь ли… - Ты тут из-за него, - прервал Кена Оми, укоризненно посмотрев на напарника, - ты его закрыл от пуль на миссии. - Я его? – удивился Йоджи. - Да, ты не помнишь просто. - Странно… - Что? - Не то чтобы я любого из вас ни прикрыл, но вот так на рожон лезть, это же не по инструкциям Критикер. В нас оттачивали другие инстинкты. - Вы работали в паре, вас засекли, его уже ранили к тому времени, ты спас его жизнь, - быстро разъяснил Оми. Чего-то они явно не договаривают, подумалось Йоджи, но он устал и не хотел выяснять – успеет еще. - Он переживал, - продолжил бомбеец, - вот и прибежал в палату, когда узнал что ты очнулся. - Настолько переживал, что заявился раненным? Фудзимия? Оми, малыш, мне смеяться нельзя… - А ты бы не переживал? - Ну, так то я. Я не “холодильник”. - Йоджи, - необычно серьезно сказал Оми, - не называй ты его так. Он не такой, каким ты его помнишь, поверь нам. И он очень переживал. Кен согласно кивнул. - ОК, ОК – не буду, - капитулировал Йоджи. – Но вы ведь расскажите мне все детали за эти полтора года, в каких юбочках Манкс приходила, скольких девушек я ублажил? Оми с Кеном опять переглянулись, как показалось Йоджи с тревогой. - Ох, - выдохнул малыш, - мы пойдем, тебе отдыхать надо. Завтра кто-нито придет к тебе, если не будет миссии. - Спасибо, - разочарованно протянул Йоджи, он все больше запутывался. В эту ночь ему приснился странный сон. Он целовался с кем-то, чье лицо разглядеть не мог. Поцелуй, сначала невыносимо нежный, становился все требовательнее и жестче. Мгновение, и они почти терзают губы друг друга, и это приводило Йоджи в исступление. Стон рождался в груди, но он сдерживал его – это была борьба, и он не должен проиграть. Голова кружилась, возбуждение бежало вдоль позвоночника, все тело жаждало только одного, и тут он услышал тихий, явно сдерживаемый стон – его соперник не сдержался и Йоджи выиграл. С животной страстью он повалил горячее тело проигравшего, в нетерпении накрыв его своим. И проснулся. Пришлось потратить несколько минут, чтобы сознание прояснилось. Дыхание сбилось, и было немного больно, он нажал кнопку аппарата с обезболивающим и, наконец-то, пришел в себя. Сон владел его мыслями еще некоторое время. Черт, да он был возбужден от одного поцелуя во сне так, как редко бывал в реально жизни. Казалось, что это случалось с ним раньше, но Йоджи не мог вспомнить никого с кем целовался вот так – когда поцелуй это борьба. Девочки предпочитают мягкие и томительные поцелуи. Возбуждение не отпускало, срочно надо было подумать о чем-то другом, и Йоджи обвел палату в поисках чего-то интересного и ошеломленно уставился на подоконник. Светало, жалюзи были подняты вверх, и на окне сидел Фудзимия. Подоконник был широким, Айя сидел, как обычно сидят школьницы-ванильки на картинках в интернете, склонив голову на стекло. Рядом стояла стойка с капельницей, а Фудзимия спал. Даже в неярком свете было видно, как он бледен, а больничная одежда не красит никого. Алые волосы были самым ярким пятном во всей палате. Йоджи не то чтобы удивился, но почувствовал раздражение. После такого сна он предпочёл бы увидеть кого угодно, но не Айю. - Фудзимия, - позвал Йоджи изо всех своих немногих сил. Айя вздрогнул и резко выпрямился, чуть не уронив стойку с капельницей. - Осторожно, всех перебудишь, - ворчливо заметил Йоджи. Айя заморгал, видимо приходя в себя после сна, взгляд его сфокусировался на блондине: - Йоджи, - тихо-тихо сказал Фудзимия, с какой-то странной интонацией, было что-то до ужаса знакомое в этом, но что – Йоджи не мог уловить. - Да, я. А что ты тут делаешь? Айя оглянулся и резко вскочил с подоконника, побледнел еще больше и схватился за стойку капельницы. Йоджи скорее почувствовал, чем осознал – его тело напряглось в попытке вскочить и подхватить. - Черт, ты там присядь что ли, - выругался блондин. Опять невыносимо захотелось курить – от резкого выброса адреналина сон вообще прошел. Айя немного шатаясь побрел к выходу из палаты. - Эй, что ты тут делаешь? – Требовательно спросил Йоджи, а то с красноволосого станется, молча уйти. - Я просто зашел. – Айя был краток. - Ага, так же просто сел на подоконник и заснул? – Ехидно продолжил Йоджи. Айя стоял к нему вполоборота, лицом к двери, поэтому его выражения Йоджи не видел, и это злило. - Фудзимия! Что ты тут делаешь? - Я просто зашел узнать, как у тебя дела, - отчеканил Айя. - Ну, узнал? Фудзимия кивнул. - Ну, теперь можешь идти. Плечи Айи вздрогнули как от удара, он медленно побрел к выходу. Йоджи был зол, возбуждение спадало, но все равно – Айя все еще раздражал. Хотя у него можно спросить один момент, что именно сейчас очень интересовал Йоджи. - Фудзимия, один вопрос. Айя замер. - Скажи, за эти полтора года я ни с кем не начал встречаться? Ну, так чтобы надолго? Абиссинец медленно повернулся к Йоджи, на лице на пару мгновений мелькнуло какое-то щемящее чувство, но потом Айя справился и просто покачал головой. Спокойный как и обычно, только замученный ранением. - Ха, - ухмыльнулся Йоджи. – Я знал, что даже за эти полтора года мы друзьями не стали, да, холодильник? Я бы тебе про такое не рассказал! Айя вздрогнул, потом опять покачал головой: - Спроси лучше у Кена или Оми про “встречаться”, - неожиданно сказал он. - Спрошу. Слушай, они мне все рассказали, - Йоджи замолчал, потому что Айя судорожно вздохнул, - эй, ты чего? Про мое ранение. Если бы я облажался, меня бы тоже колбасило. Я тут потому, что наверняка сам решил тебя прикрыть. Можешь не прибегать ко мне ночами. На лице у Айи явно читалось облегчение. Он кивнул и вышел из палаты. А Йоджи лежал, пытаясь понять, что тут произошло. Внезапно его озарило: то, что мелькнуло на лицу у Фудзимии, это было отчаяние, ну или безнадежность. Почему-то от этого осознания сердце болезненно сжалось. “Может быть, мы все-таки поладили, и стали приятелями? Зачем мне эта эмпатия по отношению к нему?” – Подумал Йоджи, прежде чем заснуть. Больше Фудзимия не показывался. Йоджи заново научился ходить, пришлось побороться с ослабшими мышцами, но результат того стоил. Оми и Кен навещали его по очереди каждый день, курить разрешили и, когда Хидака приехал забрать балинеза, тот был вполне освоившимся в новой реальности человеком. Как Йоджи понял из рассказов парней, дома не особо что поменялось за тот период, который он не помнил, поэтому никаких дурных предчувствий не было. Конечно, в миссиях он пока что участвовать не будет, как сообщил Кен – так решил Айя. Что ж – Йоджи не возражал. Дом действительно был привычным и родным. Йоджи с огромным удовольствием упал на свою постель и затянулся. Все возвращалось на круги своя, и он был этому несказанно рад. Комната выглядела вполне привычно, хотя новых шмоток прибавилось. Пить ему пока что не разрешили, поэтому обычной банки пива под рукой не было, но была записная книжка, и он обязательно найдет, с кем скоротать вечер, даже если и без коктейлей. Надо же узнать, с кем он спал за весь этот забытый год. Отсутствие воспоминаний даже забавляло Йоджи – он постоянно удивлялся чему-то, что забыл: ремонту в ванной, новой машине для миссии, и даже непривычному ассортименту в магазине. Айя был сама тактичность – составил ему скрупулезный график по возвращению в строй и освободил на это время от дежурств в магазине. Йоджи подозревал, что Фудзимия взял излишек нагрузки на себя, во всяком случае при встречах он выглядел измученным, как будто все еще терял кровь, как тогда в палате. Синяки под глазами и бледность стали визитной карточкой абиссинца. Что усугубляло ситуацию – он все еще брал на себя одиночные миссии. Оми и Кен пытались возразить, но вскоре сдались – нашлись, видимо, у Фудзимии веские аргументы. А Йоджи наверстывал упущенное и не стремился стать Матерью Терезой для красноволосого. Однако, что-то неуловимо витало в воздухе, что-то связанное с ним и Айей. Часто Оми и Кен замолкали, когда он входил в комнату, а еще чаще абиссинец уходил, завидев Йоджи на горизонте. Подумав, Йоджи пришел к выводу, что наверняка Фудзимию с его маниакальным чувством долга грызет вина за ранение и амнезию напарника. А еще – что они, видимо, все-таки были в ссоре или около того перед той роковой миссией, и это Йоджи полностью устраивало. Сам Кудо считал, что все уже сказано, и никакого зла конкретно за это на Айю не держал, но раз тому было спокойнее избегать его – что ж, Йоджи и это спокойно принимал. Что реально расстроило - все расспросы про возможного кандидата на страстный поцелуй из сна не увенчались успехом. Оми качал головой, Кен явно смущался и уходит от ответа. “Значит, просто сон,” – решил Йоджи, еще бы – два месяца в коме и без секса, тут и не такое приснится. Ничего, он наверстывал упущенное почти каждый вечер – секс всегда был один из его любимых наркотиков. Все началось со странных ночных происшествий. Если бы Йоджи знал, куда его это заведет – ходил бы к себе в комнату через пожарную лестницу. Сначала он застал Айю спящего в кресле в гостиной, когда возвращался от очередной крошки. Ему бы пройти мимо, но что-то его остановило. Йоджи не совсем отдавал себе отчет в происходящем, но желание посмотреть на спящего красноволосого парня оказалось сильнее его благоразумия. Во сне бесстрашный абиссинец казался совсем молодым, только одна морщинка между бровями. Йоджи с нежданной жалостью отметил, что Айя ощутимо похудел и выглядит совсем паршиво. Пора заканчивать с возвращением в строй решил Йоджи, а то наш лидер себя совсем угробит. Ранее, он называл Фудзимию “лидером” лишь иронии ради, но тогда это подумалось совершенно естественно. А потом Йоджи сделал одну из самых больших глупостей за все время членства в Вайсс – он подошел ближе и запустил руку в красные прядки. Это желание было просто непреодолимо. Айя зашевелился, улыбнулся, протянул куда-то вперед руку и прошептал: “Йоджи.” Он явно что-то вложил в это слово, и блондин замер на месте, а Фудзимия открыл глаза, пару мгновений концентрируясь на происходящем. Йоджи не успел убрать руку, но Айя не отшатнулся, не сказал что-то грубое, чего можно было от него ожидать, а молча отвел руку блондина в сторону и ушел. Тогда Йоджи отчетливо понял, что этого человека он не знает – он знает того, что был полтора года назад, а этот – незнакомец. И как он, черт возьми, узнал Йоджи по одному прикосновению к волосам? Йоджи попробовал поговорить с Кеном, но тот сразу сбежал на тренировку. С Оми повезло больше, малыш согласился, что пора Йоджи восстанавливаться в качестве балинеза, а то абиссинец загонит себя в могилу. Но большего Кудо и из него не вытянул. В другой раз, несколько дней спустя, вернувшись почти под утро, Йоджи снова застал Айю, сидящего на диване перед выключенным телевизором. Йоджи был весел, доволен и слегка пьян. Со словами: “Кто не спрятался – я не виноват,” – он опустился на диван рядом с Фудзимией. Тот даже не шелохнулся. - Давно не виделись, - вполне дружелюбно сказал Йоджи. - Да, дела, - кивнул Айя. - Одиночные миссии? Айя опять кивнул. - Ничего, скоро я выйду на службу, - усмехнулся Йоджи, - опять возьмешь в напарники? - А когда мы были напарниками? - Ну, когда меня прострелили, мы ведь работали в паре? Айя немного отодвинулся и взглянул на Йоджи исподлобья: - Думаю, надо сделать рокировку - С чего бы это? - А ты что, хочешь быть в команде с “холодильником”? Йоджи помолчал. Кажется он перегнул палку. Он уже признал сам себе, что этот Айя не тот, кого он невзлюбил: абиссинец действительно изменился за эти полтора года. - Фудзимия, если мы и стали лучше ладить, я этого не помню, - извиняющееся сказал Йоджи, - но я готов закопать топор войны. Ты бесил меня своей жаждой мести и тем, что был единоличником даже на миссиях. Насколько я знаю, теперь это не так. Ну, и ты подвинул меня, хотя это и была заноза в заднице – писать отчеты, но я не люблю подчиняться. - Стали лучше ладить, - повторил Айя, как будто пробуя эти слова на вкус. – Что ж, можно и так сказать. - Поэтому ты сразу понял, что у меня потеря памяти – когда я назвал тебя “холодильник”? - Что? - Ну, тогда в больнице, ты первый спросил про дату. Ты же к потери памяти вел? Айя отвернулся: - Нет, не поэтому. - А почему? – не ожидая от себя такой серьезности, спросил Йоджи. Как-то неожиданно шутливая беседа стала такой интимной, что это смущало. - Я... много читал, как могут себя вести люди, выходящие из длительной комы. Всегда надо быть готовым, что если… - Айя запнулся – если кто-то выйдет, то забудет что-то… - Кто выйдет? Ты же не ради меня читал? – Сразу уловил суть Кудо. Абиссинец снова посмотрел на Йоджи. Долгий взгляд, от которого мурашки побежали вдоль спины: - А вот это ты вспомнишь сам, Кудо Йоджи, - отчеканил Айя – я тебе не помощник, - и поднялся. Для самого себя неожиданно Йоджи поймал его за руку, повинуясь мимолетному неосознанному желанию, абиссинец оглянулся, а блондин тут же отпустил его. Когда Айя ушел Йоджи еще некоторое время сидел молча рассматривая свою ладонь, с чего бы это ему задерживать Айю? Откуда это желание? Тем не менее Йоджи отметил, что Айя все еще выглядел ходячим трупом и удвоил нагрузку для восстановления, как и атаку на врачей – те готовы были держать его вдали от миссий хоть полгода. Застав Айю на диване в следующий раз, дней через пять, Йоджи уже не удивился. Казалось – это у них такая традиция, встречаться, когда Йоджи идет спать после секса. Неплохо бы и абиссинцу примерить это на себя, подумалось блондину, он все еще выглядел очень несчастным, и даже не в бледности было дело, а во взгляде. - Ты, вообще, спишь? Кстати врачи мне разрешили участвовать в миссиях. - Я в курсе – уже отправил новость Манкс. - Я думаю, она уже осведомлена. - Я должен. - Скучно вот так жить по инструкции? - Ты тоже живешь по ней же. - Неа, Фудзимия, я позволяю себе отдохнуть. Сегодня с такой клевой барышней поиграл… Айя сдавленно вздохнул, как от резкой боли. Йоджи недоуменно на него посмотрел, ожидая, что абиссинец объяснит или уйдет, но тот лишь подтянул колени к груди, напоминая сломанную игрушку. - Какая она? - Спросил Айя тихо. - Кто? - Ну, девочка, с которой ты поигрался сегодня? – Фудзимия как-то очень нежно сказал слово “девочка”, Йоджи даже стало не по себе от циничности вопроса. - Она не была против. Айя молчал, пряча взгляд под челкой. - Она тоненькая, изящная, у нее красивые запястья… - Йоджи задумался. - Ясно, - проронил Айя, откидывая голову на спинку дивана. Глаза у него были закрыты, но губы подрагивали. Йоджи замер, но больше Айя не сказал ни слова, и блондин пошел спать в недоумении: что это было? В эту ночь Йоджи опять снился странный сон. Он был в кафе, где играют джаз, у него свидание с девочкой, с красивыми запястьями. Но вместо нее пришел кто-то другой, и Йоджи был несказанно счастлив этому другому. Проснувшись, балинез почувствовал острую утрату – кому он так радовался во сне. На утро Йоджи первым делом терроризировал Оми, ибо Кен по привычке сразу ретировался, прихватив пару бутербродов. - Оми, я хочу про Фудзимию еще спросить. - Ты много про него спрашиваешь, - констатировал малыш. - Это да, но с вами у меня прежние отношения, а с ним все изменилось. - Тогда спроси у него. - Ох, ну ты же его знаешь. Я как-то спросил… - И что он? - Он, - улыбнулся Йоджи, - пафосно заявил, что я сам должен вспомнить некоторые вещи. Вот я и думаю, какие… - А есть идеи? - Оми, он явно страдает, это же видно невооруженным взглядом. Я думал – это из-за нагрузок, даже вон врачей убедил выписать меня пораньше... - А ты заботишься об Айе, - тихо констатировал Оми. - Что? – Подавился чаем Йоджи, - нет! Не то чтобы – неуверенно закончил он. - ОК, что там дальше. - От чего от страдает? У него взгляд потухший. Раньше я такого не замечал, ну точнее – полтора года назад, - Йоджи самому стало смешно от формулировки. - Ты помнишь про его сестру? - У него есть сестра? Оми вздохнул: - Ладно, я расскажу. Через полчаса Йоджи уже примерно понимал что к чему. Значит, сестра Айи в коме. Вот почему он так разбирается в возможных последствиях. И он боится, что она забудет его. Йоджи впервые задумался, как много вещей еще он забыл про абиссинца. Позднее, вспоминая то время, Йоджи удивлялся сам себе – как он мог быть таким наивным и не замечать очевидных вещей. - Оми, а я? - Что ты? - Мы были друзьями? - Эммм, даже не знаю… Почему ты так решил? - Малыш покраснел. - Ну, Фудзимия иногда ведет со мной себя странно, не как раньше. Я подумал, что мы подружились, а я забыл. И теперь он решил ждать, пока я вспомню. Это в его духе. - Хмм, Йоджи, ты так хорошо его знаешь? Пришел черед краснеть блондину. Действительно, чего это он. А Оми подвел черту: - Мне кажется, что ты помнишь гораздо больше, чем думаешь… На этой загадочной фразе разговор закончился. Так или иначе, но Айя перестал попадаться ему ночью в гостиной и избегать стал гораздо больше. И это тогда, когда Йоджи наконец-то стал его понимать и перестал испытывать привычный негатив. Было немного досадно. Потом Йоджи случайно услышал странный разговор. Он спускался в подсобку в магазине, и до него донеслись голоса. Блондин хотел уже войти, но интуиция подсказала ему послушать пару минут. И, как оказалось, не зря. - Как ты? – тихий обеспокоенный голос Кена. “С кем это он там?” – Задумался Йоджи, вроде бы Оми понес рассаду на задний двор, а, значит, Кен с Фудзимией. Как же, скажет тебе абиссинец что-то вменяемое, держи карман шире Кен. Да, и когда вообще Кен стал таким заботливым? Однако Айя ответил: - Не знаю. – В его голосе была такая тоска, что Йоджи застыл от удивления. Такого голоса у абиссинца он еще не слышал. - Мы можем чем-нибудь помочь? – Печально спросил Кен. В ответ Айя рассмеялся, как будто у него была истерика. Отсмеявшись, сказал: - Нет, спасибо, сам справлюсь. - Это так нечестно, именно сейчас, именно с тобой! - Ну, Кен, жизнь не всегда справедлива. Тебе ли не знать? - Поговори.. - Нет, закроем тему, - перебил абиссинец. - Мне кажется, что когда ты планируешь миссии, ты более логичен! - Конечно, миссии планировать гораздо проще. - Я понимаю, но Айя, пожалуйста, мы все переживаем за тебя. - Я знаю, но меня это несколько смущает, не стоит так сильно акцентировать внимание, - в голосе Фудзимии зазвучали командирские нотки, пока еще очень мягко. - Айя, мне правда очень жаль, может еще… - Спасибо, Кен, честно, спасибо, но мне пора. Йоджи еле успел отскочить за ящики, чтобы выходящий Фудзимия его не увидел. Вот про что они? Про сестру Айи? Но там же давняя история. Фудзимия все еще так отчаянно оплакивает родителей и сестру? Да, он же непробиваемый! Хотя, ты же сам, Кудо Йоджи, говорил, что Айя страдает… Что-то мелькало совсем рядом в сознании, но не вырисовывалось в четкое понимание. Врач говорил, что память может вернуться в любой момент, но что-то этот момент никак не наступал. Во время первой миссии после ранения, Йоджи чувствовал себя не просто уверенно, адреналин, растекающийся по сосудам, пьянил. Как же он соскучился по этому чувству. Его восторг не особо разделяли. Кен и Оми, валившиеся с ног от усталости, поднялись на второй этаж, а Айя засел с отчетом на кухне. Блондину не особо хотелось разговаривать с Айей, он все еще не совсем себя понимал, но, прежде чем пойти потусить, Йоджи хотелось что-то съесть. Упругой походкой довольного кота, вошел он на кухню, и с удовольствием нашел в холодильнике свой любимый виноград. Усевшись напротив Айи, который сосредоточенно печатал на ноутбуке, Йоджи чистил по виноградинке и отправлял себе в рот. В какой-то момент, облизывая перепачканные пальцы, Йоджи поймал на себе внимательный взгляд Айи. Тот перестал набирать отчет и завороженно следил глазами, в которых зрачки почти затопили фиалковые радужки, за Йоджи. Представив на секунду, как он смотрится со стороны, балинез чуть не подавился. В то же время возбуждение вспыхнуло в сознании огненным цветком. Стало жарко и дыхание сбилось. Игнорируя свое состояние, Йоджи раздумывал. Неужели Фудзимия гей? Может, это проверить? Заодно немного поиграть с невозмутимым абиссинцем. Он медленно-медленно облизнул губы, Айин взгляд тут же прикипел к его рту. Затем Йоджи дождался, чтобы одна капля сока стекла почти до локтя, и чувственно провел языком по руке, оставив палец ненадолго в рту. Ему было немного не по себе, но реакция превзошла все его ожидания, Айя остекленевшим взглядом следил за ним, дыхание сбилось. - Интересуешься мужчинами? – игриво спросил Йоджи. Узнать такое про Фудзимию было почти кощунством. Тот молчал, лишь щеки затопил яркий румянец, и блондин откровенно любовался этим зрелищем. - Спорим, у тебя стоит? – Продолжил он. Тяжелое дыхание, молчание и Айя хрипло проронил: - А ты проверь. Сердце у Йоджи застучало где-то в животе. Он медленно поднялся, обошел Айю, который замер на стуле, удерживая зрительный контакт до последнего, и, нагнувшись к абиссинцу сзади, дотронулся рукой до его ширинки. Да, тот был очень возбужден, это было очевидно. А если и можно было засомневаться, то при прикосновении у Айи вырвался резкий вздох сквозь сжатые зубы. И, хотя он даже не шелохнулся, но этого было достаточно. Йоджи убрал руку. - Интересуешься мужчинами? – повторил он с придыханием прямо в ухо абиссинца. - Нет, только одним, - парировал Айя. - Кудо Йоджи. От неожиданности балинез растерялся. Он не ослышался? Ерунда, это какой-то бред. Айя тоже решил с ним поиграть? Наивный! Сейчас он выведет абиссинца на чистую воду. - С каких пор ты так откровенен, Фудзимия? – Промурлыкал он. Абиссинец вздрогнул и наклонил голову вперед, к сожалению Йоджи, красные прядки закрыли лицо. - Я столько времени учился быть откровенным с тобой, что никак не отучусь, - с горечью произнес Айя. Йоджи как холодной водой окатили. Что бы это могло значить? Он еле успел отпрыгнуть, когда Фудзимия резко поднялся и ушел дописывать отчет в свою комнату. Этой ночью Йоджи так никуда и не пошел. Зато у него почти кончились сигареты. У него было слишком много вопросов и мало ответов. Он думал, сопоставлял факты, вспоминал. Недаром Йоджи был детективом – работать с информацией было его коньком. Айя, интересующийся мужчинами, Айя признающийся в сексуальном интересе по отношению к нему. Что хуже, Йоджи не мог отрицать реакцию своего тела. Как он не сопротивлялся, но ему пришлось сначала подрочить, а потом уже сесть все обдумывать. Все эти ночные бдения абиссинца – разве не для того, чтобы увидеть Йоджи? Его тихая грусть, и недоговорки Кена и Оми. Все складывалось в единую картину, которая Йоджи совсем не нравилась. На следующий день размышления продолжились. Он не дежурил в магазине с утра, да и, вообще, расписание у него было свободное. Йоджи мог думать хоть до ужина. Налив себе виски, блондин мерил комнату нервными шагами. Не может быть! Он не мог! Но эти полтора года, которые он не помнит... Йоджи подошел к окну и со стоном ударился об стекло лбом. Надо успокоится. Он натурал, он любит девчонок. Абиссинец может быть сколько угодно геем или хоть божьей коровкой. Привычная злость на Фудзимию опять всплыла в сознании. Друзья, как же. Кто тут наивен – так это Йоджи. Он не может быть к этому причастен, он любит Аску. Да, точно – вот что ему нужно! Йоджи подошел к книжной полке, отодвинул первый ряд, достал из второго книгу-обманку. Это было хранилище его фотографий с Аской. Небольшая шкатулка под книжку, про которую никто кроме него не знал. Йоджи не хотел прятать фотографии в сейф, казалось, что так он отгораживается от воспоминаний и предает тем самым Аску. Усевшись на кровать, он стал пересматривать такие родные фото. Вот Аска с ним на пляже, соломенная шляпка и сарафан – ярко-оранжевые, в руках у них почему-то подсолнухи. Вот они кормят лебедей в парке в Токио. Вот она на качелях, а он ее раскачивает. А вот… Йоджи выронил очередную фотографию из рук. А вот Айя, счастливый, с застенчивой улыбкой, таким Йоджи его никогда не видел. Айя лежит на постели у Йоджи, а тот присел сзади него и позирует, улыбаясь как чеширский кот. Вот Айя, смотрящий на Йоджи, а рука блондина тянет красноволосого за рубашку к себе. От следующей фотографии Йоджи покраснел. Айя лежит на кровати, рука безвольно свешивается, а он – Йоджи – страстно его целует, запустив ладонь под рубашку. Сомнений больше не осталось. Это была катастрофа. Он предал Аску, предал себя. Память, столько дней молчавшая, вдруг услужливо подкину флешбек – он на этой самой кровати целует Айю, а тот легонько отталкивает его и смеется… В этот момент у Йоджи было одно желание – сделать Айе больно. Он чувствовал себя обманутым, его мир разбился на тысячу осколков, и виновный был один. Кудо быстро сбежал вниз по лестнице в магазин и крикнул Кену, стоящему у прилавка: - Где Фудзимия? - Он в подсобке, а что… Но Йоджи не дослушал. Пара мгновений и он уже смотрит на Айю, который возился с землей в подсобке. На нем нелепый фартук и косынка, смешно повязанная. Как вспышка – воспоминание: он повязывает Айе эту самую косынку и отчитывает, что тот неправильно ее носит, а абиссинец шуточно вырывается, потом они успокаиваются, и Йоджи тянется накрыть губы Айи своими. - Что случилось? – Спрашивает Айя, он щурится – Йоджи включил свет на полную после полумрака, - и пытается развязать фартук. Даже сейчас он вдруг показался милым, и это просто убивало Йоджи. Блондин молча протянул Фудзимие фотографии… У того широко распахнулись глаза и покраснели уши, но Айя был не удивлен. Он бережно взял фотографии, как что-то драгоценное и вздохнул: - Все надо делать самому. Я просил убрать все следы. Прости. - Их бы не нашли… Я хорошо спрятал, - бесстрастно сказал Йоджи, хотя внутри все кипело от злости. - Ну, и что теперь? – Поинтересовался Айя, голос спокойный, но в глазах столько надежды, что, осознав это, блондин звереет и со всей силы бьет абиссинца по лицу. И еще раз, и еще, забыв, что перед ним такой же убийца. Но Айя не защищается, потерянно стоит он в так и не снятом фартуке, который уже испачкала кровь из рассеченной губы и из носа. - Сволочь! – Кричит Йоджи, - как ты это провернул? Я натурал! - Натурал? – Глаза Айи темнеют от бешенства, и он блокирует следующий удар и швыряет Йоджи об стену. Мгновение – и абиссинец припечатывает балинеза поцелуем. Тот сопротивляется, но, как ни странно, вкус крови заводит, и Йоджи узнает свой поцелуй из сна в больнице. Та же борьба, которая, это теперь очевидно, не свойственна его женщинам, рождает вполне отчетливое желание. В эту минуту Йоджи ненавидит не столько абиссинца, сколько себя – за то, что не в силах не отвечать. Когда Айя его отпускает, Йоджи в отчаянии сползает по стене на пол. - Почему я? – Потерянно шепчет он. - Не знаю, - почти кричит Айя. Он тоже еле стоит, и наконец срывает дурацкую косынку с волос. Йоджи кажется, что он даже видит блеснувшие слезы на глазах абиссинца. - Спи, с кем хочешь, только не со мной! - ОК, - усмехается Айя, - согласен. Легко! – Голос у него звенит, - только и ты не напоминай мне ни о чём, чем меньше говоришь про них – тем они слабее. - Про них? Ты про наши отношения в прошлом? Айя хохочет, как будто он хочет заплакать, но вынужден смеяться: - Нет, никаких отношений, Йоджи, я про свои чувства. Я люблю тебя. - Я не слышу этого, не слышу, - шепчет как заклинание, закрывая уши руками, Йоджи. Но Фудзимия безжалостен, он наклоняется, легко отрывает его руки и еще раз кричит про свои чувства. Йоджи опять пытается его ударить. - Исчезни! Не хочу тебя видеть! Ты мне противен! – Бросает он в лицо Айи, - отстань со своей гребанной любовью! Айя отпускает его руки и, забыв снять-таки свой фартук, резко выбегает из подсобки, столкнувшись по пути с кем-то. Ровно через пару мгновений на пороге вырисовывается Кен. - Что тут произошло? – обеспокоенно спрашивает он. - Вы знали, - обвиняющее говорит Йоджи, - вы знали. Кен краснеет, ему точно нечего ответить Йоджи, и Кудо со стоном роняет голову на колени.