Цена воспоминаний

Все постепенно налаживалось. Натянутость в отношениях никогда не длиться вечно – рано или поздно она заканчивается ссорой или просто сходит на нет. С Оми и Кеном все было просто – они втроем были самовосстанавливающейся системой задолго до появления абиссинца в их команде. Что касается Айи, то он не выглядел несчастным, хотя и преувеличением было бы назвать его счастливым, скорее равнодушным. Но даже такой он не походил на человека, которого помнил Йоджи. В пору было гордиться, что он так изменил Фудзимию, но блондину было не до чувства превосходства. Облегчение от разговора с абиссинцем вскоре нивелировалось на фоне всего того моря эмоций, что Йоджи испытывал по поводу всей этой ситуации. Как будто ему было мало всех этих долгих выяснений то с ребятами, то с Айей, так он еще стал вспоминать какие-то отрывки, и это был достаточно мучительный процесс. В первый раз он сидел за ужином, Оми что-то весело щебетал, Кен ему поддакивал, а Айя, как и обычно, молча ел, смотря куда-то мимо всех. Воспоминание промелькнуло яркой вспышкой, завладев рассудком мгновенно. Айя лежит на кровати, подмятый Йоджиным телом. Возбуждение плещет через край, и Йоджи целует губы, шею, проводит языком по такой бледной коже, не в силах передать свои ощущения Айе. Тот не равнодушен – Йоджи чувствует напряженный член абиссинца, сдерживая изо все сил порывы добраться до этого желанного места, но взгляд Фудзимии немного отстранен, и, главное, смотрит Айя мимо лица Йоджи. Блондин пытается поймать фиалковые глаза своими, иступлено терзая губы Фудзимии, но бесполезно. Отчаяние гасит возбуждение, оставляя просто чувство неудовлетворения. Йоджи вздыхает, опуская голову Айе на грудь. - Ты не отвергаешь меня, - тихонько говорит блондин, - но я не самонадеянный дурак, это твое выражение лица… Я все понимаю, глупо мечтать о том, что я вряд ли получу. Айя молчит, такой желанный, родной, но не близкий, увы. Йоджи стонет от бессилия. - И это даже не твоя вина… - Потеряно заключает он. Айя мягко обнимает блондина, слегка прижимаясь к нему. Сердце у абиссинца стучит так быстро, что у Йоджи сбивается дыхание, когда он прислушивается к этому ритму. - Я думаю, что проявить инициативу, значит – отрезать себе путь к отступлению, - мягко шепчет Айя, - значит, мне не найдется оправдания, если я передумаю. - А ты не передумывай, - порывисто отвечает Йоджи, он даже дыхание задерживает, чтобы не вспугнуть момента. - И это говорит мне мистер “я трахнул половину Токио” Кудо? – Улыбается Айя. Йоджи зарывается рукой в красные прядки, перебирая их по одной, как драгоценности. - Не могу смириться, не хочу, - упрямо повторяет он, - я больше не сплю с другими, я хочу тебя, и я не только про тело. - Йоджи, я… - Начинает Айя, но Кудо сразу же целует его требовательно, жестко, и Айя уступает, отвечая. - Йоджи, ты заснул, - голос Оми звучит где-то на краю сознания. Блондин вздрагивает, опрокидывая чашку с водой на стол. - Да, что с тобой? – Изумленно спрашивает Кен, но Йоджи смотрит только на Айю, которого единственного не удивила вся эта сцена. А красноволосый не отводит взгляд, и Йоджи кажется, что в фиалковых глазах он видит понимание, как будто Айю прочитал мысли и понял, что за вспоминание посетило Йоджи. Врач сказал, что это ничего не значит – воспоминания так и будут приходить урывками. Хотя есть вероятность, что сильное потрясение поспособствует. Эта его фраза – про сильное потрясение долго не шла у Йоджи из головы. Чем же он может помочь себе? И хочет ли он все вспомнить после того, что было? Айя сидел в своей комнате за столом и работал, когда Йоджи остановился на пороге: - Можно? Айя захлопнул крышку ноутбука и обернулся: - Манкс пришла? - Нет, я хотел спросить… Даже не знаю как? Но это не выходит из головы, прости. - Ты извиняешься, - вздохнул Айя, - обычно это ни к чему хорошему не ведет. Говори Кудо. - Эммм, я только хотел узнать… Что будет, если я все вспомню? Айя резко встал со стула и вплотную подошел к Йоджи. От того, что абиссинец внезапно стал так близко, блондину стало не по себе, предвкушение чего-то жаром разливалось по телу. - Хватит со мной играть, - потребовал Айя. - Я не играю, - оправдывался Йоджи, - я серьезно. - А что может быть, если ты вспомнишь? Что изменится? – В голосе красноволосого читалась злость. - Ну, я не знаю… Я поступил необдуманно, - признал блондин. Фудзимия рассмеялся, но в его смехе не было веселья. - Раньше надо было думать, я дважды не признаюсь. - Что? - Я дважды не признаюсь, тем более не тебе. Йоджи не понимал, чего он собственно хотел услышать от абиссинца. Он сам так тщательно возвел эту стену, что теперь его вопрос и правда был смешон. - Прости, - коротко сказал блондин, выскальзывая из комнаты Айи. - А ты дважды признаешься? – Послышался насмешливый вопрос напоследок. Чтобы Йоджи не делал – любым своим поступком он умудрялся причинить боль Фудзимие. Это был факт. И если он что-то вспомнит – это уже ничего не изменит. Блондин вздохнул, теперь он надеялся, что память не вернется, но у той были на него другие планы. Он и абиссинец внезапно оказались в углу складского помещения, и к ним бежала пара-тройка охранников, явно не чтобы обниматься. Айя, тяжело дыша, скомандовал приготовиться, раздался выстрел и… Йоджи отчетливо вспомнил: они стояли вот так же – только не в углу, а возле какой-то квадратной колонны. Айя подбежал вторым, припадая на правую ногу, за ним тянулся алый цвет. Йоджи ощутил, как голова кружится от беспокойства и толкнул абиссинца прямо к колонне, закрывая спиной, но тот не послушался, извернувшись, и встал рядом. Времени говорить не было, одна пуля ударилась рядом с лицом балинеза, высекая крошки из бетона, вторая посвистела над головой. Рядом судорожно вздохнул Фудзимия, уронив правую руку. Мир перестал существовать, все было как в замедленной съемке, Йоджи ждал, что Айя осядет тряпичной куклой, чтобы подхватить, но тот, покачнувшись, устоял. Мгновение, второе, третье. Сердце опять забилось, пуская звуки в голову. Оми в наушниках прокричал, что в их сторону уже идет сибиряк – надо продержаться каких-то пару минут. Айя прислонился к нему, тяжело дыша, и перебросил катану в левую руку. Йоджи ощупывал себя и его в поисках чего-то более полезного, чем проволока и катана. Их главное оружие – внезапность, и сейчас они были его лишены. Но, увы, и метательные ножи и страховочные пистолеты были уже использованы. Послышались новые выстрелы, Айя взглянул на него с отчаянием в лице, в его глазах было столько чувства, что Йоджи задохнулся, а потом абиссинец попытался закрыть его, метнувшись вперед, но балинез был не ранен и скорость реакции у него была выше. Он перехватил красноволосого за руку с катаной и развернул-таки его к колонне, закрывая собой. Йоджи не было больно, просто удар был сильным, и он упал на Айю, успев подумать, что одна пуля не могла так просто его уронить. Потом мир заволокла пелена, откуда-то рядом слышался взволнованный голос Кена, что-то кричал в наушниках Оми, но главное – голос Айи, еле различимый среди всех этих звуков: “Не уходи…” Йоджи попытался ободряюще улыбнуться, но не смог. Темнота завладела им. - Балинез, - Айя легко ударил его в бок локтем. Они были в углу, к ним бежали люди в черном, Айя стоял в боевой стойке. – У них кончились патроны. Да, что с тобой? - Все в норме, абиссинец, - широко ухмыльнулся Йоджи, доставая проволоку из часов. Эта миссия закончилась удачно, не так, как та, что вспомнилась. Уже в машине сердитый Фудзимия отчитывал Йоджи за его невнимательность, но тот ничего не мог ответить. Заканчивая миссию, он отогнал мысли, но теперь осознание настигло его. - Йоджи, - прервал Айю Оми, - что с тобой? - Что? - У тебя слезы в глазах. Йоджи неверующее провел по лицу рукой, да он не плакал, но глаза были влажные. Он судорожно вздохнул. - Я кое-что вспомнил. - Да? – Обрадовался малыш, - а что? - Про ту миссию, когда… Машина резко вывернула вправо и потом вернулась на нужную полосу. Никто не сказал ни слова абиссинцу, который так вцепился в руль, как будто боялся, что его сейчас начнут отбирать. До самого дома все молчали. - Полуночничаешь? – Оми застал блондина врасплох. После миссии все как обычно разбрелись снимать стресс, но Йоджи не мог заставить себя даже выпить пива. Он сидел на кухне, не включив света и сжимал уже теплую банку, не сделав ни глотка. - А ты тут что забыл, малыш? - Йоджи, сколько раз тебе повторять, - ворчливо ответил Оми, - я не малыш. И я захотел пить. Налив себе соку, бомбеец присел напротив. Йоджи вздохнул, встал и выкинул банку. - Ночи, малыш. - Йоджи, погодь. Поговорить не хочешь? Йоджи замер на пороге: - Да, как-то я уже устал от всех этих разговоров. Их было так много за последнее время. - Ну, всем было нелегко. Йоджи вернулся обратно за стол. - Я не хочу вспоминать эти полтора года, Оми, - серьезно сказал блондин. - Я ждал этого от тебя. - И когда ты успел стать таким рассудительным? - Не, ну конечно, я и Кен хотели другого! Ты все вспоминаешь, Айя принимает тебя в свои объятия и, по-совместительству, в постель. Лав энд пис. Все счастливы. - Малыш, ты слишком много читаешь манги, - пробормотал Йоджи. - Ну, так же не будет, - с мягким нажимом сказал Оми. - Да, не будет. Поэтому я не хочу вспоминать. Не хочу сделать Айе еще больнее. - Дева Мария, ты ли это? - Ну, если бы она была мужчина и не совсем дева… Оми улыбнулся: - Ты меняешься Йоджи, становиться мягче. И Кен тоже это заметил. - Что? И с какого перепуга вы меня обсуждали? - Это тебе идет. Даже если вы не вместе, вы меняете друг друга. - Я не хочу меняться! – Резко закричал Йоджи, - Я не хочу больше переживать подобное! Когда я сегодня вспомнил… - Дыхание так перехватило от чувства отчаяния, что блондин не смог продолжить. Оми вскочил с испуганным лицом и вытащил из шкафчика аптечку. Спасительный ингалятор нашелся быстро. - Думаю, - отдышавшись, сказал Йоджи, - мне надо носить его с собой. - Ты спрашивал у врача? - Ага, у меня уже так было, пройдет со временем. Неприятно. - Ты беспечен. Когда было? - Когда Аска умерла, - Йоджи сначала сказал, и лишь потом подумал, что не хочет этим делиться. Оми помолчал. - Вам надо выбраться из этого круга, - наконец сказал малыш. – Ты несчастлив, Айя несчастлив. - Мы все тут не самые счастливые, - пробормотал Йоджи. - Да, но… - Оми не договорил, поднялся и, пожелав хороших снов, ушел. Той ночью Йоджи проснулся и долго не мог уснуть. Он не помнил, что ему снилось, но кода он лежал в темноте, вспомнился еще один момент. Айя стоял на крыше, опершись о парапет и слушал его. Волосы трепал ветер, и, казалось, что на лице у абиссинца красная паутинка. Хотелось прикоснуться, но Йоджи не мог. - Куда бы я ни посмотрел, я стараюсь увидеть тебя, - тоскливо произнес блондин. Он нерешительно подошел поближе к красноволосому и остановился. - Черт, я никогда таким не был! - Йоджи, - начал Айя, но балинез перебил его. - Та ночь была замечательной, особенно потому, что я занимался сексом с любимым человеком. Это на меня не похоже, но я устал. Я хочу просто быть рядом с кем-то родным. Я думаю, что нашел кого-то особенного, и это ты. - Йоджи, почему ты думаешь, что мне это не надо? – Мягко спросил Айя. Он, наконец-то, повернулся к Йоджи, и блондин увидел, что абиссинец улыбается. Сердце у Йоджи забилось сильнее. Отчаяние отпустило, но надежда пока еще не окрыляла. - Как мне показать, что я безумно тебя люблю? Я бы поплакал, но слезы – избитый вариант и не в чести у мужчин. - Не надо показывать, - ответил Айя, - я это знаю. Все эти твои сомнения… Я полагаю, это из-за того, что я молчал в ответ, когда ты признавался. Но я тоже не мог остановиться, хотя и хотел. Ты мягкий на вид, но глубже и серьезнее, чем кажешься, поэтому я и поверил тебе. Такая долгая речь от Айи определенно была признанием. Обычно он особо ни для кого не старался прояснить свои мысли. Йоджи чувствовал беспредельное счастье. Плевать было на их жизнь, на то, что они безжалостные убийцы и должны скрывать свое настоящее. Абиссинец поцеловал его так нежно, что губы свело от желания углубить поцелуй. Такое, казалось бы, счастливое воспоминание. Всего лишь еще одна игра его сознания. Но от зависти к тому счастливому Йоджи, который нашел ради чего жить, блондин почти заплакал. Это было с ним, но теперь так далеко. Поэтому Йоджи нашел в аптечке снотворное, что ему прописали принимать при сильных болях ночью. Он будет спать, как убитый, и прошлое больше не потревожит. Таблетки помогли, странные мысли постепенно испарялись, флешбеков не было, и ночью блондин спал. Йоджи помнил, что в умных книгах этот процесс назывался “найти себя”, что-то подобное с ним было сейчас. Фудзимия тоже как-то изменился. Если бы Айя был попроще, блондин решил бы, что абиссинец просто забил. Во всяком случае больше не было неловкости, когда они сходились в одном помещении. Йоджи, наконец-то, вышел на охоту – эти ощущения, когда погружаешься в ночную жизнь не ради того, чтобы что-то забыть, а ради удовольствия – доставляли море позитива. Коктейли были опьяняющие, девушки кружили голову еще больше, жизнь расцветала яркими красками. - Почему я раньше тебя не видела? – Хихикала новая подружка, ямочки на щеках у нее были что надо! Йоджи загадочно улыбнулся и потащил ее к лестнице, ведущей на второй этаж. Там можно было своеобразно уединиться – задернув ширму и отделив столик с диваном. Но девушка покачала головой: - Я так не могу, пошли ко мне! - Сегодня соседка работает. С одной стороны, уходить не хотелось, с другой, ночь дома предполагала разнообразие в сексе, а не быстрый перепих на диванчике. Йоджи кивнул и начал пробираться к выходу. В машине нимфа вела себя безупречно – поцелуи, петтинг, все дела. Но, порывшись в сумочке, вздохнула: - Я ключ забыла. - Ну, тогда в машине? – Спросил уже изрядно возбужденный Йоджи и полез опять ей под юбочку. - Да, стой ты! Тут недалеко соседка работает – она барменша. Давай заедем и заберем ключ? Йоджи пожал плечами – баром больше, баром меньше. Она уже никуда от него не денется. Соседка его пассии работала в гей-баре. Это было достаточно известное место, Йоджи даже бывал там пару раз в качестве эксперимента, чтобы оценить атмосферу. Хорошая музыка, приглушенный свет, привычные посетители – репутация у бара была хорошая. Девушка убежала, оставив блондина одного на танцполе, и к нему тут же подкатил красивый парень. Йоджи всегда был прост в общении, минуту спустя он уже танцевал, предварительно сообщив, что натурал. Эта ситуация его не задевала, в отличие от ситуации с Фудзимией. Девчонка задерживалась, и блондин согласился на пару коктейлей в честь знакомства, однако, когда его новый друг вернулся, в руках у него не было спиртного. - Извини, приятель, - интимно прошептал он на ухо Йоджи, - я приметил парня посимпатичнее. - Симпатичнее меня? - Приподнял бровь блондин. – Не верю! - Могу показать, - улыбнулся парень, - ты же вроде играешь за другую команду. Йоджи согласно покивал головой, и его за руку повели во второй зал. Там музыка не так долбила по ушам, было еще темнее, стойка у бармена была посвободнее. В самом углу за столиком у стены сидел мужчина и потягивал напиток. Парень, приведший Йоджи, кивнул в сторону этого самого мужчины, и, опустив руку блондина, присел за столик: - Можно? Хозяин столика обернулся, стараясь разглядеть лицо подсевшего, и Йоджи застыл. Это был Айя. Блондин сбежал, так быстро, как будто за ним гнались. Айя Фудзимия тут. В баре для геев. Где-то там под землей ад замерз, не иначе. Девушка подскочила к нему почти сразу же: - Ну, где ты был, пошли! Но в ту ночь Йоджи так и не довелось заняться сексом. Он сам не мог объяснить в чем была причина, но сколько она не сосала, покусывала, терлась грудью и работала рукой, ничего не помогало. Его член вяло приподнимался, отказываясь сохранять такое положение, как только переходили к основным действиям. - У меня скоро челюсть отвалится, - пожаловалась девушка. – Я уже ничего не хочу! - Извини, - мягко сказал Йоджи. – Бывает. С меня завтрак? - Не стоит, - протянула она, - мне рано вставать. - Ну, тогда пока, спасибо за старания, - улыбнулся Йоджи, сваливая из ее квартиры так быстро, как только мог. Уже светало, когда блондин приехал к “Конеко”, на кухне Йоджи налил себе воды, но так и не отпив сел за стол. Айя Фудзимия. В баре. В баре для геев. Что это было? Почему на душе было больно и пусто? Что за фигня с ним опять! Его так волнует личная жизнь Фудзимии? Да, волнует, внезапно осознал Йоджи. Он сдавил виски руками, пытаясь успокоить мысли. - Тяжелое похмелье? – Ироничный голос, который так странно действует на него. - Фудзимия. – Как констатация. - Он самый, Кудо. - Ты чего не спишь, - играет Йоджи роль до конца. Айя не пьяный, от него не пахнет алкоголем, но глаза светятся как-то по особому и движения расслабленнее обычного. “Неужели тот парень его уломал?” – Потрясенно думает блондин, пытаясь попасть зажигалкой по сигарете и не находя ее. - Не ты один приходишь под утро, - спокойно говорит Айя и наливает себе соку. - И где ты был? – Не зная как поддержать разговор, спрашивает первое, что пришло в голову Йоджи. - Да, так. Тебе не интересно. Не кури в доме, - отрезает Фудзимия и уходит. Йоджи потерянно смотрит ему вслед, наконец-то закуривая, не смотря на запрет. Сколько он вот так сидит и курит, он не замечает, но Кен уже собрался для утренней пробежки и прибежал за изотоником. - Вах, ты что тут забыл? И хватит курить в доме! - Не кухня, а проходной двор, - ворчит Йоджи. - Что? – Кен внимательно вглядывается в лицо блондина. – Да, что с тобой опять такое? Опять что-то вспомнил? - Я видел Айю в баре, - слова вырываются раньше, чем Йоджи успевает себя остановить. Кен это не Оми, с ним так душевно не поговорить. Хотя Айю он тогда в подсобке пытался утешить вполне искренно. Кен пожимает плечами: - И что? Да, он не любитель, но даже я там иногда бываю. - Нет, ты не понял, это заведение для геев. - Ну, логично, - немного смущается Кен. – Что не так? - Не знаю, - бормочет Йоджи, он хочет закончить разговор. Уже в дверях Кен оборачивается и говорит немного раздраженно: - А ты рассчитывал, что он будет ждать, пока к тебе вернется память, и хранить верность? Йоджи не отвечает, и сибиряк уходит. С кухни Йоджи выгоняет только Оми, пришедший готовить завтрак. Хорошо, что смена у него вторая, и блондин пьет такое спасительное снотворное. Йоджи больше не анализировал происходящее. Это было бесполезно. Сама мысль, что Айя был с кем-то еще терзала его, и не важно было почему. Иногда использование мозгов - это только ненужная саморефлексия, и ничего более. Он не мог отвести взгляда, когда сталкивался с Фудзимией весь день. Эти алые прядки, аметистовые глаза, белая кожа. Он и раньше все это ценил, еще как! И его член тоже ценил. Но сейчас все это стало запретным плодом, а Йоджи никогда не был стоиком. “Я дважды не признаюсь, тем более не тебе”, – эти слова звучали в голове каждый раз, когда он смотрел на Айю. Тот замечал каждый взгляд, но никак не реагировал, Фудзимия был спокоен до отвращения. Блондин долго не мог решиться в тот вечер. Он сидел внизу одетый, готовый и ждал. Оми ушел в кино с Кеном, что-то там крикнув на прощание, но Йоджи не вслушивался. Время тянулось медленно, и блондин решил уже было, что ничего не произойдет, но Айя спустился-таки вниз. В простой белой рубашке и узких джинсах, абиссинец явно не заморачивался одеждой, но был все равно таким красивый, что руки свело от желания обнять его. Кивнув Йоджи, Фудзимия скрылся за входной дверью. Блондин посидел, подумал, и решил, что ему терять уже нечего. Он уже знает, как это – быть с Айей, благо его воспоминания только про это и были. И он знает, как это – быть без него. И, кажется, он понял, как и почему влюбился в абиссинца в своем забытом прошлом. Это сочетание уверенности и уязвимости не могло его не привлечь. Больше всего блондин боялся, что Айя сменит тактику, но нет – он сидел за тем же столиком и так же не один. Йоджи улыбнулся самой ослепительной улыбкой и подсел к Айе. - Этот парень занят, - сообщил он оторопевшему сопернику. Айя резко повернулся на знакомый голос: - Неужели? – Иронично спросил он. - Определенно, - в тон ему ответил Йоджи. Все, сейчас ход за тобой, абиссинец. Блондин ждал, готовясь ко всему. Мгновения текли как карамель, а по лицу красноволосого ничего не читалось. Затем Айя сочувственно произнес третьему парню: - Прости, этот вечер уже зарезервирован. Тот хмыкнул и растаял в полумраке. Айя повернулся к Йоджи, глядя вопросительно. Внутри блондин ликовал, но внешне оставался все тем же неотразимым красавчиком на охоте. Он положил руку на руку Фудзимии и промурлыкал, продолжая игру: - Я Йоджи Кудо, а ты, ненаглядный? - Фудзимия Ран, приятно познакомиться, - серьезно ответил Айя, но глаза почти неуловимо улыбались. От этого имени, произнесенного для него, Йоджи снесло крышу, он притянул Айю к себе и поцеловал долго, покусывая за нижнюю губу, лаская его язык своим. И Фудзимия ответил на поцелуй. И это была победа. Йоджи смутно помнил, как они добрались до машины, он вроде хотел уговорить Айю на отдельную комнату, но тот сообщил ему, что Кен и Оми собирались после кино на фестиваль фейерверков на всю ночь, и это все решило. Они целовались по дороге так отчаянно, что Йоджи не смог вспомнить, что он без машины и искал ее взглядом, пока Фудзимия не подтолкнул его ко своей. Они еще долго не могли сесть в машину, потому что Йоджи прижал Айю к бамперу и, расстегнув, верхнюю пуговицу его белой рубашки, целовал беззащитную шею. Фудзимия не сопротивлялся, дыхание его прерывалось. Наконец, абиссинец нашел в себе силы оттолкнуть от себя блондина и коротко скомандовал: - На переднее сидение. Йоджи послушно сел, он плохо соображал, а пульсирующий член в штанах не добавлял мыслям ясности. Айя вел машину, даже не глядя на балинеза, но одной рукой он ненавязчиво ласкал его через штаны. Йоджи шипел сквозь зубы, эти прикосновения были такими интимными, и, оказывается, он так долго их хотел. Где-то на полпути блондин не выдержал, он перехватил протянутую к его паху руку, и простонал: - Хватит, я сейчас кончу. Айя впервые посмотрел на него: - Раньше ты не был таким быстрым. От этого хриплого голоса и от содержания фразы все мысли расплавились в вожделении. - Останови, останови машину, - почти просьба, так отчаянно это сказал блондин. Фудзимия остановил, они были у какого-то промышленного склада. Рядом - ни души. Не то чтобы кто-то мог в тот момент остановить Йоджи, но привычка оценивать ситуацию сработала и сейчас. Блондин наклонился к Айе, расстегивая его ширинку и освобождая член. Он помедлил, и абиссинец жадно толкнулся к нему. Йоджи поднял глаза, красноволосый смотрел на него таким похотливым взглядом, что кровь закипела. Но он не мог не спросить: - Я делал это раньше? Айя качнулся вперед: - Да, - коротко ответил он, и положил руку на затылок блондина, притягивая его голову к своему паху. Больше Йоджи ничего не спрашивал. Домой они доехали очень быстро и, срывая по пути друг с друга рубашки, добрались до комнаты Йоджи – она была ближе по коридору. Внутри Айя прижал блондина к стене и целовал в шею, ощущение нереальности происходящего не покидало Йоджи, но тут абиссинец остановился, тяжело дыша, и чуть отодвинулся. - Что? – Осторожно спросил Йоджи. - Это надо прекратить, - прошептал Айя. Йоджи вопросительно взглянул на партнёра, поглаживая его плечи руками. - Еще немного, и я не в силах буду остановиться, - признался Фудзимия. – Это сильнее меня. Пора закончить шутку. Ты же у нас натурал. Йоджи задохнулся от смеси нежности и вожделения. Это было почти больно – слышать эти слова от Айи, тем более, что голос того дрогнул. - Я передумал быть натуралом, Ран, - и Йоджи улыбнулся самой открытой улыбкой, на которую был способен. Айя застонал и резко развернул блондина к стене лицом. Руки у абиссинца дрожали, когда он расстегивал брюки на Йоджи, и балинез не знал – от страсти или от нахлынувших эмоций эта дрожь. Было немного страшно, но голова кружилась от каждого прикосновения Айи к его напряженному члену, поэтому страх был опьяняющим и помогал не раствориться в ощущениях. Айя вошел резко, почти без подготовки. Это было больно до слез. Йоджи выгнулся и зашипел от боли и наслаждения одновременно. Губы Айи ласкали его шею, руки – член, и все вместе было ошеломляющим. Фудзимия делал с его телом что-то совершенно потрясающе, и боль казалась одним из составляющих удовольствия. Кончили они оба достаточно быстро. Айя навалился на блондина, тяжело дыша, а потом легко поцеловав в шею, отошел к двери. - Ты сбегаешь? – Насмешливо спросил его Йоджи. - Я не собирался так далеко заходить, - пробормотал Фудзимия, взявшись за дверную ручку. - Эй, ты перестал быть милым, - заявил блондин, подходя к Айе и отводя его руку от двери. - Я мужчина, я и не должен быть милым, - ответил Айя, но глаза его опять сияли искрами, как в баре. Йоджи снова начал его целовать, и через какое-то время подтолкнул к кровати. Айя не сопротивлялся. Они разделись и Йоджи уложил Фудзимию, лаская его взглядом. Красноволосый был неописуемо прекрасен – с эрегированным членом, раскрасневшийся и вспотевший. Все, с самого первого сна в больнице, вело к этому. Он должен был любить это тело ночи напролет, а он как дурак сопротивлялся. Йоджи прилег рядом, Айя смотрел на него, и глаза светились ожиданием. И блондин не стал медлить, он ничего не помнил про секс с абиссинцем, но интуиция его не подвела – он находил самые чувствительные места Айи, судя по реакции. - Я не знал, что ты можешь быть таким, - прошептал Йоджи на ухо Фудзимии. Тот покачал головой: - Ты знал. Просто забыл. Йоджи задохнулся от нахлынувших чувств. От члена Айи к животу тянулась ниточка смазки, абиссинец был более чем возбужден. Йоджи нежно ласкал его член, смазывая пальцы, потом его рука потянулась между ног абиссинца. Айя не возражал, когда Йоджи коснулся его там. И тут у Йоджи окончательно снесло крышу. Он не совсем понимал, что делал, но абиссинец его не останавливал. Йоджи взял Айю, изо всех сил стараясь не причинить боль, но не мог долго сдерживаться. Абиссинец выгибался в его руках, закусив губу, и это было самое прекрасное зрелище, которое Йоджи когда-либо видел. Потом они еще долго занимались сексом – в позе 69, и просто ласкали друг друга пока не рассвело. У Йоджи ломило тело и болела задница, если быть честным. Но рядом лежал Фудзимия, и на все было пофиг. Блондин протянул руку и коснулся ладони Айи. - Я уже говорил, какие красивые у тебя руки? Длинные пальцы, как у пианиста. Айя фыркнул: - Да, говорил. Йоджи повернулся к нему: - А какая у тебя узкая задница говорил? - Нет, - улыбнулся Айя, - у тебя не было возможности проверить. Блондин изумленно уставился на красноволосого: - То есть я тебя не… - Да, - перебил его Айя, - раньше ты не был сверху. - Но почему сейчас? - Потому что я думал, что больше никогда не буду с тобой, и мне было все равно как. Я всегда ненавидел ту свою часть, которая не могла тебе сопротивляться, - грустно закончил Айя. - И что теперь? – в груди у Йоджи похолодело от его тона. - Ничего. Эта ночь была у тебя с Раном, но я не Ран, я Айя. - Да, какая разница, - взорвался Йоджи, - ты это ты! Как бы ты себя не называл. - Йоджи, - мягко сказал Айя, - что ты чувствуешь? - В смысле? - В прямом – что ты ко мне чувствуешь? - Я не знаю… - подумав ответил Йоджи, - но когда я увидел тебя в этом баре, я не смог… это было больно. - Ты всегда был собственником, - улыбнулся Айя. – Но я не хочу испытывать чувства за нас двоих. - Нет, - взорвался Йоджи, - это неправильно! Нечестно винить меня за мою амнезию. - А чего ты хочешь? Секса по пятницам? – Спросил Айя, отворачиваясь. - Не знаю… Мне нужно время. - Ты слишком поздно его попросил, - сказал Айя. – Если бы ты тогда так не среагировал... - Я виноват, - перебил Йоджи, - но я же… - Стой. Дай я закончу. Я всегда подозревал, что ты рано или поздно откажешься, что тебе нужна девушка, а не парень. Себя не обманешь. - Айя, оставь мне самому решать, что мне нужно. - ОК, но это не я тебе нужен. - Я этого не знаю! – Выпалил Йоджи. – Я знаю только, что всю мою жизнь все, что мне дорого выскользает из моих гребанных пальцев! Айя развернулся и мягко притянул Йоджи к себе. - У меня тоже, - сказал он. – У меня тоже. - Я хочу быть рядом, когда ты думаешь обо мне, если ты все еще думаешь… - прошептал Йоджи. - Я все это время пытался прочесть у тебя на лице чувства. Но не мог, - ответил Айя. Потом абиссинец поцеловал Йоджи так нежно, что у блондина слезы выступили на глазах от этого прикосновения и понимания, что происходит. Фудзимия поднялся, надел джинсы и посмотрел на Йоджи. - Ты поцеловал меня так нежно, - ошеломленно сказал блондин. Этот поцелуй не вязался со всеми словами, сказанными до этого. - Ну, так поцелуй на прощание и должен быть таким, - улыбнулся Айя. - Мне не удержать тебя насильно, я понимаю, но ты хотя бы ненавидь меня что ли. Фудзимия вопросительно взглянул. - Ненависть – лучше равнодушия. Я согласен на нее, - заявил Йоджи. - Боюсь, я уже не смогу тебя возненавидеть, - печально сказал Айя и ушел.