Понять и полюбить

Солнце освещает улицы Готэма, попутно прогревая её жителей. Но виновато не солнце, виноваты облака, а точнее их отсутствие. Сильный морской ветер напрочь сдувает все облака, оставляя город и его окрестности беззащитными от дикой жары. Оптимист сказал бы: " У нас хотя бы дует сильный ветер, не так жарко как могло бы быть. ". Но этот город не жалует оптимистов ещё со времен второй мировой, когда сухой закон напрочь убил всю экономику этого города. Посему, единственное что здесь люди говорят о столь жарких днях, это что-то вроде, - "Твою мать, почему именно нам так невезет? Почему именно мы?". Город давно лишен оптимистичности, жители этого города уже давно стали реалистами. "Хочешь жить - умей вертеться" - девиз любого жителя этого города, и с этим девизом тут трудно поспорить, ибо оно как-никак кстати. Когда-то один житель этого города, описал всю жизнь тут, этими словами: "Либо ты умираешь героем, либо живёшь до тех пор, пока не становишься негодяем." - и с ними абсолютно невозможно поспорить. Абсолютно в такие дни как этот... "Судмедэксперты установили, что охранник BlackGate'а, Джей Зарковски, был застрелен после того, как умерли остальные. У полиции есть все основания предполагать что именно он провел диверсию в посту охраны и отключил камеры, перерезав связь с полицией Готэма. Однако, фактов того что он провел диверсию нет? Слушаем что нам скажет комиссар полиции Джеймс Гордон: - Пока что нам не удалось обнаружить неопровержимых доказательств, однако есть запись с камер, там четко показано, как он выходил с поста охраны ровно за 15 минут до случившегося. - Сколько преступников сбежало?" Комиссар Гордон запнулся, перевел взгляд вниз, словно стыдясь. "Чертовы репортеры" - подумал он, и снова поднял взгляд на неё. " - 83 преступника, однако мы схватили уже половину. Не нужно паниковать, просто докладывайте о подозрительных личностях, и мы всех их поймаем до ночи. - Или поймает он. - Верно " - быстро ответил Комиссар Гордон, он хотел упоминать его, да бы успокоить жителей Готэма. "- С вами была Вики Вэйл, канал CNN" Закрывающая оркестровая музыка закончила программу новостей, телевизор бесшумно выключился. Альфред сидел в гостиной, на довольно старинном диване, принадлежащий семье Уэйнов веками, он стоит в гостиной со дня постройки этого величественного особняка. Диван хоть и был старинным, но по чистоте мог посоревноваться с любым. Ещё бы, ведь дворецкий в доме Уэйнов, никто иной, а Альфред Пенниуорт. Альфред сидел довольно спокойно, даже смирно, держа пульт телевизора в обеих руках. Его взгляд был спокойным, холодным, уставшим. - Сколько вы там уже стоите? - Альфред аккуратно встал с дивана, и так же аккуратно поставил пульт на деревянную тумбочку с красивой, старинной лампой. - С начала репортажа. - Брюс стоял в метрах десяти от дивана, всё же, это особняк. На нём был лишь его легкий, красно-белый халат. Сам Брюс выглядел довольно бледно, не выспавшись, да и боль в плече давала о себе знать. - Альфред, что у меня сегодня с расписанием? - Ничего, сэр. После вечернего инцидента в особняке, я отменил все встречи. Вам нужно отдохнуть. - Он подошёл к нему ближе, явно оценивая его состояния. - Хорошо. Но~ - Я уже иду подготавливать отчёт о случившемся, я буду в пещере, следить за всем, сэр. - Альфред кивнул и собирался уходить. - Даже не спросишь о том что между нами с ней произошло? - Брюс удивленно задал вопрос, когда тот уже стоял за его спиной и удалялся от него. - Я примерно догадываюсь, но это не моё дело. - Альфред продолжил уходить из гостиной, и поднялся на второй этаж особняка, где использовав стрелку часов, открыл тайный проход в пещеру. В это время хозяин особняка поднялся обратно к себе в спальню, и открыв её, увидел там спящую Харлин. В спальне было всё так же темно, эти изысканные шторы прекрасно поглощали весь свет. Да и спальня Брюса расположена в такой части особняка, что солнце освещает её лишь в последние часы дня. Брюс, привычным ему тихим шагом, приблизился к кровати и молча встал, осматривая ту, что спит сейчас сладким сном. Бе­лос­нежное оде­яло бы­ло длинной поч­ти в два с по­лови­ной мет­ра, по длине кро­вати. Ширина же была в три метра, да бы отлично согревать наследника Уэйнов и его спутницу. Хоть и часто в этой кровати, он, просыпался и с двумя, и с тремя сразу. Чистый воздух наполнял комнату, в этом особняке поместья Уэйнов, была отличная вентиляция, чистейший морской воздух гармонирует с температурой в особняке. "Что произошло? Что между нами произошло? Зачем я это сделал? На что я надеялся?" Её прекрасные, длинные ярко-красные волосы прикрывали половину лица, закрывая шею. А одеяло плотно прикрывало её тело. Даже стоя в метре от неё, он полностью ощущает её запах, запах той, с кем он провел эту прекрасную ночь. Этой ночью, он жил ею. А она жила им. "Что будет когда ты проснешься? Что мне от тебя ожидать? А что ты ожидаешь от меня?" Харлин тихо дышит, медленно выдыхая, прядь волос с её губ пытается улететь, но из за очередного вдоха, эти красивые, ярко-красные волосы, грациозно ложатся на её красивые губы, с которых за ночь сошла вся помада. Он снял с себя халат, полностью оголившись, но не придав тому никакого значения, он аккуратными движениями лег к ней под одеяло, но держался на расстоянии. Одно его удивило, её рука всё так же лежала на его части кровати. За всё время сна, она ни разу не убрала руку от него, тщетно пытаясь его не отпускать. "Спустя целый час..." - подумал он, понимая, как же всё сложно. Она до сих пор спит так же, даже не пошевелив уголками губ. Он приподнял её руку и вернувшись на своё место, рядом с ней, положил на свою грудь, там где она и была изначально. Харлин словно почувствовала это во время сна. Её уголки губ сомкнулись в невинной улыбке, а брови так радостно расслабились, что та примкнула к нему в объятия. Не осознанно, инстинктивно. Однако его это удивило. "Неужели, не спит?". Харлин прижалась лицом к груди Брюса, так, что ему оставалось лишь вдыхать прекрасный запах её волос. Он всё так же лежал перед ней, не шевелившись до того момента, пока не уснул. Во сне он всё же крепко обнял её за талию, ещё сильнее прижавшись лицом к её чудесным волосам, запах которых придавал ему чувство спокойствия. А она в ответ на это, обняла его так крепко как только могла, заодно протиснув свою красивую ногу на его ноги. Улыбка на её лице была по настоящему дивной, до тех пор пока она не проснулась. Глаза Харлин медленно распахнулись, глаза всё такие же сонные как и она, стали рассматривать всё вокруг, все что было перед ней, это широкая мужская грудь с кучей шрамов, а боковым зрением она видела как мужская рука прижимает её к себе. "Кто... что?" - эти вопросы крутятся в её голове. Всё её тело по настоящему болит, но эти боли настолько приятны, за ночь её тело пережило столько удовольствия, что легкое изменение положение ноги или руки вызывали тонну ощущений, эхом отражающихся от того удовольствия, когда ночью он трогал её всюду, гладя её прекрасное тело, осязая её прекрасные формы. Она сама того не заметила, как тихо простонала когда пыталась оттянуть свою ногу, что была приподнята и обволакивала его ноги, назад. Харлин слегка оттянула голову назад, еле распахивая глаза, да бы наконец проснуться и видеть всё нормально. "Мокро... там так мокро...". Как только она наконец оттянула ногу назад, она почувствовала как что-то липкое внутри, очень медленно вытекало вниз. Но не успела она понять что это, как её взору наконец пристало лицо того с кем она провела эту ночь. Её глаза тут же широко распахнулись, словно увидели что-то невероятное. Но для неё это было как раз таки невероятным. Проснувшись она не осознавала всё что произошло за ночь, проснувшись, где то глубоко в подсознании, она всё ещё думала что жизнь её связана с Джеем. Что это её очередное утро. - А... Харлин пискнула от удивления. Её нахлынули воспоминания о вчерашнем, произошедшем, буре эмоций, о Бале, и наконец, о этой волшебной ночи. Харлин дичайше покраснела, тело словно горело от огня. Она поняла всё, почему её тело так приятно побаливает, почему её ноги так дрожат когда она их двигает, почему её грудь так истощенно побаливает, почему на её губах этот странный вкус, и наконец, что вытекает из неё, там. Она видит его лицо прямо перед собой, видит как он дышит через нос, и выдыхает через ели приоткрытые, искусанные до крови губы. Видит как свет, будто на показ, освещает его шею, которую она страстно целовала всю ночь. Видит как она оставила следы от своих ногтей на его мощных, широких плечах. Возбуждение и смущение охватывает её и поглощает, она закрывает глаза от непонимания того как реагировать на всё это. "Что делать? Куда деваться? Зачем?". Она дрожит, приятная дрожь вызывает в ней ещё большее чувство возбуждения. Ей стыдно за то всё то что она делала, или же ей стыдно что она проснулась раньше его и должна теперь краснеть. Было бы куда легче для неё, если бы он проснулся раньше. Возбуждение, по коже пробежали мурашки. Она хочет встать, одеться, но что потом? Она понимает всю безвыходность своего положения, что ей теперь делать? Да и его сильные руки прижимают её к нему. Но он уже не спит, ему хватило тихого писка, что бы проснуться. Всё же, он чутко спит. Брюс медленно открывает глаза, та от удивления, быстро, словно лисица прижалась к его груди со всей силы, пытаясь провалиться в нем, что бы тот её не видел. Она сжалась, всё тело горит, лицо красное, горячее. Глаза слезятся, она сама не понимает от чего. От страха неизвестности, или от дикого стыда, или же от чувства запутанности в чувствах? Нет, скорее во всем в этом мире. Кто она, что она, с кем она, почему она, почему он. Куча вопросов, ни одного ответа. - Доброе утро, Харлин. Еле-еле произнес Брюс, до того как зевнуть, с полностью открытым ртом. Он крепко её обнял, всё так же довольствуясь видом лишь её волос. Она заплакала...