Понять и полюбить

      Готэм перед рассветом — место не самое красивое, да и никому эта пора не нравится. А вот сам рассвет — дело другое. К нему преступники относятся с почтением, уважением и глубокой любовью. Ведь когда светло — Бэтмен наружу выходит не так охотно, как ночью. А точнее, почти никогда и не выходит. Однако комиссар Гордон знает свое дело, он присматривает тщательно за городом днём. А мелкие преступники ему не помеха. «Крупная рыба», в основном, хочет убить Бэтмена. Поэтому им нет смысла воевать с ним днём. Особенно это касалось Джокера, он всегда умирал от скуки днём, либо выдумывал план на ночь. Однако этой ночью он направляется в Блэкгейт, туда, где он был часа два назад. Через полчаса настанет рассвет, а он сидит в бронированной машине, в наручниках, окруженный спецназом. Комиссар Гордон настолько всё предусмотрел, что некоторые из спецназа сидели рядом с ним с ножами и наставляли их к его горлу. Было приказано: «шевельнется — ликвидировать». Машина спокойно прибывала в Блэкгейт, а тем временем в особняке Уэйнов… — Брюс, тебе плохо? — спросила Харлин, держа его за плечо, тот слабо дышал. — Всё же простреленное лёгкое не заживает сразу. — Присядь тут, — перебила его Харлин, о чём она словно пожалела. Они уже были в его спальне, сидели на его кровати. В их мыслях не было ничего такого. Харлин хотела уложить Брюса спать, а сама подготовить полезную информацию о Джокере, которая могла бы пригодиться Брюсу. А Брюс был в это время занят мыслями о том, что ему делать с Харлин, он почему-то стал ей доверять. «Нужно придумать план "Б", на случай если Харлин всё же меня предаст, — думал про себя Брюс, и тут же перебил себя, придя к выводу. — Она могла предать меня на глазах Гордона, чиновников и самого Джокера, но она этого не сделала…» В этот момент Харлин словно почувствовала, что он ей ещё не доверяет. — Брюс, я знаю, ты мне не доверяешь, сказать по правде, я сама себе не доверяла до этого момента, — сказала Харлин, томно выдохнув под конец. После чего продолжила. — Я дура, Брюс, самая настоящая дура, которая вместо того, чтобы оставаться хоть и на нервной, но на хорошей работе, решила сбежать с психом и забыть про черты, которые переходить было нельзя. Одно радует, я никого не убивала… Но могла, я могла это сделать Брюс! Могла! Ради этого ублюдка я могла! Я ненавижу себя, почему я такая? Почему я такая безмозглая? Харлин разрыдалась, всё то, что накопилось, наконец, высвободилось наружу. Все эмоции, которые должны были выплеснуться за эти годы с Джокером. Она не могла остановиться, продолжая рыдать. Отодвинувшись от Брюса и сжавшись, Харлин пыталась «взять себя в руки». Тушь стекала вниз по лицу, слёзы капали на пол быстро. Прошло полминуты, а она ничуть не успокаивалась. Брюс нарушил её рыдание, взяв её за руку. — Послушай, Харлин, слезами ничего не исправить. Что было, то было, тебе осталось лишь распоряжаться тем, что будет сейчас и после. Думай о настоящем и будущем, учись на ошибках прошлого. Я доверяю тебе и верю, что ты изменишься… нет, уже изменилась. Возьми себя в руки, либо хорошенько поплачь, чтобы больше не плакала. Сколько раз он видел, как Харли плачет, но, пожалуй, это первый раз, когда её слёзы действуют на него. Однако его слова нисколько не помогают. Он хватает её за плечо и садится ближе к ней, прижимая к себе. Харлин обняла Брюса, но не могла остановиться и буквально рыдала в его костюм. Слёзы лились быстро и долго, такие слёзы сопоставимы лишь со слезами жен, узнав, что их мужья уже не вернутся с войны. — Брюс… что я буду делать после поимки Джокера? Ты отправишь меня в тюрьму? Нет… я сама пойду… мне не место среди нормальных людей. Хоть Харлин уже и перестала рыдать, её слёзы и сопение до сих пор разрывали сердце Брюсу, всё же раскаяние было на лицо, а её осознание всей той вины и вовсе неоспоримо. Брюс стал гладить её по спине, пытаясь хоть как-то утешить. — Успокойся, есть люди, которые живут так и не меняются, даже под стволом пистолета или сидя в тюрьме всю жизнь. Слабые люди. А ты, Харлин, ты сильная, хоть и, признаться, немного странная. Тут Брюс пытался подшутить, но шутка вроде оказалась немного удачной, однако, Харлин перестала плакать и прыгнула к Брюсу в объятия, крепко обняв его. Но она забыла, что тот ранен, и из-за этого он свалился вместе с ней на кровать и они лежали так, не двигаясь. — Ой, прости меня, я забыла, — сказала Харлин, услышав томный стон Брюса. Она пыталась покинуть объятия и случайно надавила рукой на его рану, отчего тот съёжился, и она вовсе рухнула к нему, их губы оказались близко друг к другу, и хоть Брюс уже пытался среагировать и уйти от неловкой ситуации, она тут же впилась в его губы. Она поцеловала его в губы, не понимая, зачем и почему. Это один из тех моментов, которые не нужно объяснять или обдумывать. Она лишь робко поцеловала его в губы, поцелуй не был страстным или долгим, он был коротким и «неуверенным». Но было в этом всём что-то ещё… Прекратила поцелуй сама Харлин. — Прости, я… не знаю, что на меня нашло. Она тут же прикрыла свое лицо, словно пряча его со стыда, и тут же отвернулась и направилась в ванную, вход в которую был в спальне. Прямо как в спальне родителей Брюса. Однако ей помешал Брюс, он схватил её за руку. — Ничего, не уходи. Я уже… Брюс неожиданно рухнул на кровать совсем без сил, он устал, а силы его иссякли. Харлин тут же ринулась к нему, она уже начала звать Альфреда, как вдруг услышала голос Брюса. — Все в порядке, я просто устал, не спал двое суток, да и лёгкое болит. Не беспокой Альфреда, он хоть мне и не говорит, но я знаю, что он тоже не спит по ночам, он устал. Мне и ему нужно лишь поспать. Харлин удивилась и успокоилась, но на лице её появилась грусть. — Я тогда пойду, Брюс… Харлин отвернулась и направилась к двери, она не знала куда идти, но ситуация была слишком неловкой, ну не могла она остаться. — Помоги мне снять с себя костюм, мне в нём жутко неудобно. Харлин застеснялась и робко повернулась к нему, снимая с него костюм. — Хорошо… Она сняла с него пиджак, рубашку, даже майку. «Боже, как же он вспотел в костюме, а ведь бинты намокли, их нужно менять». — Здесь есть аптечка? — Да, в этом ящичке рядом. — Предусмотрительно. — Это моя работа, быть предусмотрительным. Брюс уже закрыл глаза от бессилия, он медленно засыпал. Харлин же сняла с него бинты, положив их на ящичек возле кровати. — У тебя так много шрамов… знаешь, когда я была на сходке бандитов банды Дента и Пингвина, те утверждали, что у тебя все раны заживаются, ведь ты возвращался каждую ночь, что бы с тобою не происходило. Они так запугивали друг друга. Брюс даже немного улыбнулся. — Нет, просто отличный ветеран, знающий военно-полевую медицину, и костюм за миллионы долларов. — А как же твои личные качества? — с улыбкой спросила Харлин, приподнимая Брюса и забинтовывая его рану заново, предварительно обработав перекисью. Удивительно то, что Брюс боли не почувствовал. — Например? — с интересом спросил Брюс. — Отвага, бесстрашие, рассудительность и несокрушимая воля конечно же! — с энтузиазмом сказала Харлин в ответ. — Ну, возможно, — скромно ответил Брюс. Харлин тут же закончила, как вспомнила, что нужно снять ещё и брюки, она покраснела. Однако Брюс тут же сказал: — Брюки можешь не снимать. Спасибо. — Ну, хоть обувь то сниму, не будешь же ты спать обутым. Харлин сняла с него туфли и положила их на пол. — Теперь я могу уйти? — озадаченно и неуверенно спросила Харлин. Она сама не знала, какого ответа она хочет, но и понимала, что идти ей некуда. Харлин только-только перевела взгляд с туфель и договорила, как вдруг увидела, что Брюс уже спит. Харлин где-то минут пять сидела на кровати и смотрела на него спящего. Она думала о том, что ей следует сделать. И всё же она решила лечь рядом, она тоже устала, она тоже хочет спать. Так, Харлин легла рядом с Брюсом, сняв с себя платье и укрывшись отдельным одеялом, на ней было одето лишь её белье. Она не могла отвернуться от Брюса, потому как страшно этого не хотела. Она смотрела на Брюса и не могла насмотреться. — Какой же ты сильный… Как только ты так живёшь, Брюс? — тихо прошептала она этот риторический вопрос и сама не заметила, как стала засыпать через пару минут. Так, они оба спали вместе, уставшие. В этот момент солнце взошло и Готэм наконец-то осветило солнце. И свет добрался до их спальни. Харлин проснулась раньше и не знала, что делать, так как она, почему-то, обнимала Брюса, закинув ноги на него…