Условный рефлекс

- Ах, Париж... мне искренне жаль тех, кто ещё ни разу в жизни не имел радости наслаждаться им. Это воистину город чудес, которым даже за всю жизнь невозможно налюбоваться! Город любви, город свободы - отличное место, чтобы начать новую..! - Город Свободы - это Нью-Йорк, хахаха! Иначе что бы там её Статуя делала, правда? - Ох, Америка... умеешь же ты испортить момент. После очередного собрания, которое прошло в "городе любви", Франция пригласил в кафе на чашечку свежего кофе... Америку. Хотелось ему, правда, пригласить и Англию, но тот сослался на какие-то неотложные дела и испарился. Хотя Франциску удалось уловить его недовольное бормотание: "Знаю я, чем твои приглашения обычно заканчиваются..." - и тот даже возмутиться в ответ не успел. Итак, теперь они сидели в кафетерии с Америкой, разглядывая виды из окна. Франция даже сам не сразу понял, почему он пригласил именно его - американец никогда не питал особенной любви к французской кухне или культуре, как казалось самому французу. Разве что кофе он пил чуть ли не каждый день. И предлог нашелся молниеносно - доказать ему, что молотый кофе лучше растворимого. Но в итоге, конечно же, каждый остался при своем мнении. - Тебе ведь понравился напиток, который я заказал? - Да, очень вкусный, - кивнул Альфред, на всякий случай поставив свою чашку на стол. - Вот, я знал, что ты оценишь, - Бонфуа удовлетворённо кивнул. - Он ведь сделан из лучших зерен, прямиком из элитных плантаций, бережно обжаренный... - Правда? А я думал, что он как раз растворимый! - выпалил, не подумав, Джонс. Но, заметив изменения в лице француза, поспешил объясниться: - Ну, то есть, ты решил заказать его для меня, чтобы потом я мог сравнить с твоим... - Эй, да как ты можешь так говорить?! - Бонфуа был уязвлён до глубины души. - Чтобы я - и предложил гостю растворимый кофе? Твой вкус даже хуже, чем у Англии, знаешь ли! Он хотя бы в напитках знает толк! А ты... - По крайней мере, твой кофе лучше, чем его дурацкий чай, - пожал плечами американец и сделал ещё глоток. А вот Франция как-то осёкся и задумался. Да, Америку было не переубедить - для него практически любой кофе был на один вкус. Может быть, когда-нибудь, он полюбит его настолько, что начнёт разбираться в нём лучше - но сейчас для него это всего лишь "то, что помогает людям утром встать с постели". И подобная пренебрежительность сопровождала его везде, для него время давно стало дороже красоты. Иногда француз всерьёз задавался вопросом: как он вообще умудряется получать удовольствие от еды? Идти в ногу со временем - это прекрасно, но чтобы ради этого жертвовать одним из высочайших наслаждений?! С Англией всё было немного по-другому. Он истинный европеец и своей кухней действительно гордится, хоть она и ужасна, по мнению того же француза. А ко времени у него было особое отношение - он всегда предпочитал новому старое, действовал не спеша и бил наверняка, чем провоцировал постоянное недоумение ещё и у американца. Иногда такая чопорность и холодность англичанина вызывала у Франциска усмешку, иногда - раздражение. А иногда ему становилось его искренне жаль. Примерно как сейчас. На том самом собрании Артур был... несобран. Сидел, погружённый в свои мысли, слушал невнимательно, чуть не уронил бумаги во время своего выступления. Но от нападок других стран тоже отмахивался весьма вяло. Зато ушёл быстро и тихо, как всегда. Всё это казалось французу подозрительным. И на чашку кофе он хотел его пригласить, собственно, исключительно ради дружеской поддержки. - Зря мы так о нём, на самом деле, - вздохнул он. - В последнее время он сам не свой. - Странно, - Альфред покосился на француза, - мне Англия на этой неделе показался достаточно спокойным. - В том-то и проблема, - пояснил Франция. - Он даже не спорил со мной на сегодняшнем собрании, хотя я ему давал повод. Три раза. - И он даже мой новый фильм не раскритиковал, - вспомнил Америка. - Хотя на этот раз я бы и сам его раскритиковал! - Нет, с ним точно что-то неладно, - француз в задумчивости облокотился на стол. - Надо взбодрить его, но как? - Это потому что он кофе не пьёт и гамбургеры не ест. Точно! Надо их ему подарить! Воодушевлённый новой идеей, Альфред посмотрел на Франциска, ожидая поддержки. Но тот лишь покачал головой. - Дело не в этом, - сказал он. - Он не сонный, он замкнутый... Он всегда таким был, если подумать. Я ведь давно его знаю, очень давно. Франция отпил немного из чашки. И тут Америка каким-то образом понял, что сейчас он услышит какую-то очень старую историю. - Знаешь, - начал свой рассказ Бонфуа, всё с тем же оттенком печали на лице, - Англия с детства любил играть в одну игру, как он её называл. Но теперь я понимаю, что ничего весёлого в ней нет. А раньше я этого не замечал - ведь он был очень забавный в своем плаще с капюшончиком... - он блаженно улыбнулся, на миг вспомнив годы своего отрочества. - Видел бы ты, каким милым он был в этом капюшончике! - Ээ... - Альфред поежился. - В этом капюшончике он приходил пугать меня на Хэллоуин, и это было совсем не мило, Франция! - Я и забыл, извини... - И вообще, что там была за игра? - американцем понемногу овладело любопытство. - Какая?.. - не сразу нашёл мысль Бонфуа. - Ах да! Он выбирал себе маршрут и старался ходить по нему, не дотрагиваясь ни до кого и ни до чего. - Это же совсем просто! - Он не выбирал простые маршруты. Когда он ходил в лес, он не дотрагивался до деревьев и кустов. А в городе он избегал даже случайных столкновений с людьми. Он называл это "тренировкой джентльмена". - Очень странная тренировка, - удивился Альфред. - Он же не станет сильнее, если ни до чего не сможет дотрагиваться! Франция кивнул ему в ответ. Если Альфред понимал под тренировками нечто, что позволяло ему развивать свою физическую силу, то Артур пытался тренировать свой характер. Вот только француз под словом "джентльмен" отказывался понимать сухаря, который даже руки просто так не подаст. - А иногда мне вообще кажется, что эта игра давно переросла в манию, - Франциск печально вздохнул. - Сидит на своих туманных островах, закрылся от всего мира. И шугается даже обня... пожать мне руку. Америка хотел было поспорить о том, что на самом деле хотел сказать Франция, но почему-то не стал. - Я тут вспомнил, когда ты говорил про острова... - сказал он вместо этого. - Япония тоже очень стеснительный, но он часто обнимает милые и пушистые вещи. "А вот за Англией я такого не замечал, - вспоминал американец. - Он скорее, наоборот, словно избегает уюта - уйдет, к примеру, опять без зонта под дождем гулять, да ещё и гордиться этим будет. И как ему не противно потом от мокрой одежды?" - Точно, Япония! - эта идея показалась французу гораздо лучше предыдущей. - У них ведь обниматься совсем не принято. Но как же тогда он дружит с Италией? Да и с Англией у него когда-то как раз был союз... - Кажется, настало время для героя! - сказал Америка, допивая кофе залпом. - Я попробую спросить об Англии у Японии, а ты спросишь у... того же Италии, например. - Конечно, никто не знает Кёркленда лучше, чем мы, но... - француз тоже в последний раз поднёс к губам чашку, не без удовольствия наблюдая за нетерпением на лице Джонса, - но и он это знает и может уже не доверять нам. Я согласен с тобой - давай разделимся и встретимся завтра.

***

- Эй, Япония! - к счастью, долго азиата искать не пришлось - тот решил остаться ненадолго в парижском отеле. - Ты ведь хорошо общаешься с Англией, правда? - Англия-сан? - после некоторых раздумий ответил японец. - Да, мы собираемся в будущем наладить научно-технический обмен, чтобы... - Вот и замечательно! - американец сел на кровать и приготовился слушать. - Расскажи мне что-нибудь про него! Японца удивила такая просьба, но виду он не подал. - Он весьма эксцентричен и немного прямолинеен... - начал он. - Эксцентричен - это точно, - кивнул Америка. - Но прямолинеен? - Он не боится высказывать своё мнение, - объяснил Япония, на что Америка согласно кивнул. - Также он очень эрудированный и серьёзный человек... - То есть, умный и мрачный, верно? - уточнил Альфред. - А что ему нравится? - Англия-сан не мрачный, - возразил Япония. - Я бы сказал, что он сдержанный. - Ага, то есть он прячет от нас свою радость! - обрадовался своей догадке Америка. - Минутку... ты ведь тоже редко радуешься. Так вы действительно похожи! Как так получилось?! - Да, у нас обоих процветает культ самоконтроля, - вежливо улыбнулся японец. - Только Англия-сан предпочитает стойкость гибкости, в отличие от меня. Если сравнить японскую сакуру и английский дуб... - При чём тут деревья! - замахал руками американец. - Англия любит деревья, что ли? - Любовь к природе нас тоже объединяет, - чуть шире улыбнулся японец. - Мы не стремимся подчинить её, а принимаем такой, какая она есть. Наверное, из-за этого нам нравятся кухни друг друга. - Ага, то есть, он ещё любит еду! - предположил Альфред. - А мягкие вещи он любит? - Я не замечал такого, Америка-сан, - покачал головой Япония. - Например, когда я предложил посидеть ему в котацу, он отказался. Он вообще старается до незнакомых вещей просто так не дотрагиваться. И тут в голове Америки словно что-то щёлкнуло. - Он не любит тратить много денег на еду... - продолжал Япония. - Он старается жить как можно скромнее, но с удовольствием говорит о своём доме. - Откуда ты столько знаешь про него? - поразился Америка. - Как будто ты с ним год жил в одном доме, не меньше! - Я просто оказался внимателен к его случайным фразам, - смутился Кику. - Извините, если как-то обидел этим Вас или его. - Да нет же, всё просто замечательно! - радовался Альфред, позабыв свою подозрительность. - Я просто думаю подарить ему что-нибудь, чтобы поднять ему настроение. И пришёл спросить у тебя совета. - В таком случае я постараюсь помочь Вам, Америка-сан, - понимающе кивнул Япония. С улыбкой на лице Америка принялся расписывать ему ситуацию - точнее, свои на неё взгляды. Но в голове, словно туча, грозно повисла мысль: "Я совсем ничего не знаю об Англии".

***

- Как поживаешь, малыш Италия? - поприветствовал француз прогуливающегося по городу Феличиано. - Братик Франция! - радостно воскликнул тот, а потом тут же насторожился. - Я сказал что-то не то на собрании? - Нет, нет, - усмехнулся Бонфуа. - Я хотел поговорить с тобой о Германии. - О Германии? - удивился Варгас-младший. - Вы хотите подружиться с Германией? Как здорово! - Ну, не совсем с Германией и не совсем подружиться... - пробормотал француз. - Но да, хочу. Мне интересно послушать, как вы ладите. - В последнее время он очень строгий, у него на меня почти нет времени, - на минутку пригорюнился итальянец. - Но когда я прихожу к нему в гости с пастой, ему нравится! Он почти меня не прогоняет, даже когда занят! "Как был наивен, так и остался," - с некоторой теплотой подумал Франция. - Германия очень любит во всём порядок, даже слишком - и это я не всегда в нём понимаю. А ещё он иногда может быть грубым... - Полностью с тобой согласен, - кивнул Франциск. - Но зато он добрый и скромный! Если Германии сказать правду, он не будет обижаться - это так здорово! - Феличиано улыбался, говоря о Людвиге. Но если он говорил о британце, то неизменно хмурился. - Англия, например, меня сильно ругал, когда я не хотел есть его еду. Спрашивал у меня: "Как можно не любить бобы?!", а я их терпеть не могу! Ещё он говорит, что я слишком шумный. И просил меньше руками махать. А как же ими не махать? - А Германия тебе не запрещал руками махать? - припомнил цель своего допроса француз. - Нет, - сказал итальянец, - он и сам часто ими машет. А вот Англия - никогда. Он пугает меня тем, что всегда похож на статую, которую нельзя трогать - иначе она разобьётся и порежет тебе руки! "Нельзя трогать," - мелькнуло в голове у француза. Увы, его цели имели несколько иной характер. - То есть, - уточнил Бонфуа, - с Англией не надо шуметь и его нельзя трогать? - Ну... - Варгас на секунду задумался. - Вообще ему, как и Германии, даже нравится бывать у меня в гостях, это странно. Ему нравятся шумные места, но не нравятся шумные люди... Его бросила шумная девушка? Последнюю фразу итальянца Франциск принял за шутку. - Нет, - весело рассмеялся он. - Его просто уже действительно ничего в этой жизни не трогает. Причём во всех смыслах этого слова. "А ещё он кичится тем, что он особенный и не собирается понимать "всяких там иностранцев", - ухмыльнулся он уже самому себе. - Но неужели ему совсем не хочется понимания хотя бы в свою сторону?"

***

- Америка? - позвонил Франциск своему сообщнику вечером того же дня. - Ты ещё в городе? - Ага! - ответил Альфред. - Я быстро Японию нашёл! У нас даже номера не так уж далеко друг от друга! - Нам нужно где-то обсудить то, что мы узнали, - сообщил француз. - А потом поговорить с Англией. Предлагаю устроить всё в Англии же - отсюда недалеко и он никуда не сбежит. - Мысль неплохая, - признал американец, - но почему бы не обсудить сейчас? Мне вот, к примеру, Япония столько рассказал!.. - Нельзя, - отрезал Франциск. - Нам надо тут же составить план. Если мы придём к нему вдвоём, он точно не станет нас слушать. - Это верно, но только план буду придумывать я! - тут же выдвинул свои требования Америка. - Вот только где тогда - в той же Англии? - Нет, пожалуй, это будет слишком подозрительно, - усмехнулся Франциск. - Лучше по дороге до Ла-Манша. - О, круто, дорожные разговорчики! Только за рулём тоже буду я! Голос американца звучал радостно, но в нём не было и десятой доли того, что на самом деле происходило в его голове. Он уже видел себя крутым шпионом в потрясной тачке, который мчится по шоссе, чтобы спасать обиженных и оскорблённых. - Ещё чего? - безжалостно разрушил его фантазии Франциск. - Это моя страна, мон шер, поэтому за рулём буду я! - Нет, я! Потому что я - герой! - Нет, я! Ты ужасно водишь машину! - Нет, это ты ужасно водишь машину! Я не хочу бесславной смерти на французской дороге! - Без моей помощи тебя точно ждёт бесславная смерть на французской дороге! И спорили они до тех пор, пока ночь не укрыла Париж своей тёмно-синей вуалью.