Вальс на перекрёстке миров

Чёрный уголь. Среди равнины жёлтых дюн словно чей-то росчерк застыли тлеющие остовы чужого дома. Уцелели лишь стены. Крыша выгорела дотла, провалившись внутрь. Я стоял в центре комнаты, ощущая, как острые осколки стёкол впиваются в босые ноги. Я слышал голоса. Вот плачет ребёнок. Где-то, срываясь на хрип, кричит женщина. В зияющем желтизной песка проёме мелькнула чья-то тень. Отчётливо послышались приближающиеся шаги. Я отступил назад к обугленному провалу окна.       — Сергей! Серёга! — появились ещё тени. Они распределились по небольшому пространству, застыв возле обрушенной деревянной балки. Натужно заскрипело изъеденное пламенем дерево. Тени расчищали завал.       — Ты только держись, Серёга! — раздалось совсем близко, и леденящим холодом сквозь моё тело прошла чья-то тень. Я замер в оцепенении, увидев на полу среди обломков бездыханное тело мужчины. Потемневшая от копоти одежда пожарного, странная поза и россыпь бумажных журавлей под рукой в массивной рукавице. Болезненные воспоминания замелькали перед глазами. Ночь. Окраина города. Пожар в одном из старых, уже признанном аварийным зданий. Моя смена. Наша бригада работала быстро и слаженно. Жильцы первого и второго этажей были эвакуированы и не пострадали, однако осталась единственная жилая квартира на третьем этаже. Там проживала женщина с двумя маленькими детьми. Без раздумий я бросился в горящую деревянную постройку. Вскарабкавшись по лестнице, выбил окно и залез в задымлённую квартиру. Горела крыша и пустующее соседнее помещение. Видимо, произошло короткое замыкание, что немудрено в столь старом и ветхом жилище. Мне навстречу выбежала молодая женщина с плачущим ребёнком на руках. К лицу младенца она прижимала влажное полотенце, сама задыхаясь от едкого дыма.       — Ванечка! В комнате Ванечка! — кинувшись мне на грудь, заплакала она, указывая в сторону покосившейся двери. Я кивнул и передал женщину с ребёнком в распоряжение подоспевшего напарника. Ванечка нашёлся быстро. Мальчик не сопротивлялся и не кричал, как порой бывает с детьми его возраста. Четырёхлетний пацан покорно вцепился в мою куртку, когда я взял его на руки. Мы вышли из комнаты, и я отдал мальчишку напарнику, ждущему за окном на лестнице. Внезапно раздался взрыв, я едва успел отскочить в сторону от упавшего межкомнатного перекрытия, что преградило мне путь к спасительному окну. Дальше всё происходило словно в страшном сне. Я успел лишь вскрикнуть и, взмахнув руками, оборвать с потолка гирлянду из бумажных журавликов. Балка рухнула.       — Серёга! Серёга! — заунывно стонали тени, их голоса смешивались с воем здешнего ветра, отчего становилось жутко. Мужчина тяжело и едва слышно застонал, когда его вытащили из-под завала, тут же погружая на носилки. Внезапно видение исчезло, зарябив, словно некачественная голограмма. Остались лишь голые стены, осколки стекла и россыпь чудом уцелевших журавлей. Зачарованный увиденным, я вышел сквозь дверной проём и взглянул на равнину под куполом мутного неба, которое нависало низко, словно свод пещеры. Где-то вдали завыл ветер, остервенело сдувая песок с безмолвных дюн. За какие-то мгновения пейзаж начал меняться; из-под песка показались шпили величественных зданий, сухие стволы деревьев, скелеты людей и животных. С восторгом и ужасом я наблюдал за тем, как под песчаными волнами то скрываются, то появляются, сменяя друг друга, отголоски некогда великих цивилизаций. Я был околдован. Под ногами зашелестела земля, увлекая меня в объятья огромной воронки. Страха не было, лишь смирение. Мне начало казаться, что я очутился в огромных песочных часах и сейчас стремительно стекаю вниз, отсчитывая последние секунды своего существования. Воронка затягивала меня всё глубже и глубже, вниз, где разверзлась бездонная чёрная дыра. Перед тем, как меня накрыла непроглядная тьма, взглядом я успел выхватить неясный силуэт обугленных развалин и взвившуюся в небо стаю белых журавлей.

***

Забвение и неопределённость — то, что я испытывал, находясь здесь, засыпая в песках безвременья и просыпаясь посреди открытого космоса. Пустынная равнина сменилась бескрайним простором загадочной вселенной. Мириады звёзд, образующие млечные пути, дрейфующие рядом со мной осколки планет. Я смутно ощущал своё тело, не помнил имени. Лишь изредка в сознании мелькало имя того мужчины — Сергей. Оно казалось мне почти родным, но в то же время чуждым. У меня не было ничего, кроме воспоминаний о тех странных видениях. В них я находил частичку себя. Звёзды начали своё движение, выстраиваясь вокруг меня кольцом. Я с замиранием наблюдал это великолепие, поражаясь тому, насколько велик и неизведан мир. Первая звезда, слепящая ярким голубым светом, задрожав, вырвалась из общего круга, устремляясь ко мне. Я вздрогнул, когда небесное тело со звоном хрустальных подвесок разлетелось на части, лишь соприкоснувшись с моим телом. Дальнейшее происходило под оглушающие звуки, разбивающихся об меня звёзд и ослепительно яркий свет от их осколков. Мне чудилось, будто в момент соприкосновения с газовым шаром, источающим свечение, за моей спиной раскрывались крылья. Хотелось разразиться звонким смехом, таким же оглушительным, как нарастающий хрустальный звон. Когда последняя звезда сорвалась со своего места, космос озарил сжигающий всё на своём пути белоснежный свет. Я закрыл глаза, ощущая, как по телу пробежался сильный ветер, будто жаля кожу множеством ледяных игл.

***

Открыв глаза, я увидел яркие солнечные лучи, проходящие сквозь лазурную толщу воды и распадающиеся на радужный спектр. Вокруг царили гармония и спокойствие. Под ногами раскинулись густые кроны величавых деревьев, листья осоки змеями извивались в потоках подводного течения, пропуская сквозь свои заросли стайки разноцветных рыб. Я спустился на дно, встав босыми ногами на шелковистую прохладу травы. Окружение казалось нереальным, сказочным. Огромная тень, неожиданно нависшая над сине-сиреневым лесом, со стоном кашалота проплыла мимо, позволив разглядеть в своих очертаниях рыбу, словно сошедшую с полотна художника-сюрреалиста. Оттолкнувшись ногами, я поплыл вперёд, следуя по тёплому течению, сверкавшему золотистыми искрами глубоководных рачков. Панорама окружающего мира постепенно сменялась, открывая мне всё новые и новые свои грани. Затонувшие леса, парки, корабли, статуи, руины древнегреческих амфитеатров, — всё приковывало к себе взгляд, не давая в полной мере насладиться своим призрачным великолепием.       «Помогите. Кто-нибудь, помогите,» — со стайкой серебристых рыб донеслась до меня чья-то мольба. Я оглянулся, прислушиваясь; зов повторился, отражаясь от коралловых рифов и исчезая в зарослях молодого кустарника.       «Прошу, отзовитесь!» — от ноток отчаяния в голосе незнакомца в груди что-то сжалось. Звуки доносились с поверхности. Ведомый странным чувством помочь и защитить я ринулся наверх, упрямо перебирая ногами. Вода словно была против моего своеволия. Казалось, прозрачная жидкость сгущалась ближе к поверхности, затрудняя прохождение. Под ногами мелькнул эфирный силуэт, имеющий очертания гигантской рыбы. Впервые с момента пребывания на песчаной равнине я испытал страх, но вопреки всему продолжил свой путь, стараясь не обращать внимания на вмиг потемневшее дно водоёма и гулкие завывания глубоководной махины. Когда до моей цели оставались считанные сантиметры, я посмотрел вниз, задохнувшись от паники. Прямо у моих ног распахнулась огромная клыкастая пасть, заглатывая меня целиком вместе с порцией загустевшей воды.

***

Темно. Вокруг ничего, кроме пронизывающего ледяного ветра. Страшно. Кисти собственных рук слепят своей мертвенной белизной. Будто в подземной пещере, здесь эхом раздаются звуки капающей воды. Невесомость. Состояние на грани истерики.       «Пожалуйста,» — доносится из-за спины в тот момент, когда я готов впасть в пучину отчаяния. Резко обернувшись, вижу сияющий силуэт человека. Стройный юноша в пышных серебристых одеждах. Он сказочно красив, но чуждой, не здешней красотой.       «Пожалуйста, помоги» — протягивая ко мне руки, просит он, а из его глаз текут слёзы. Не задумываясь ни о чём, начинаю идти к нему, всецело отдаваясь в распоряжение желанию спасти, помочь, защитить. Призрак всхлипывает. Его глаза закрываются, с лица сходит тень печали и отчаяния, а губы озаряет по-детски светлая улыбка.       «Спасибо» — врывается в пространство с шелестом листвы и тёплым ветром, пронизанным запахами луговых трав.