Любовные неприятности

— Ты убил моего отца, — говорит Эмилия, и голос ее не дрожит. Она смотрит на Мао уверенно, без капли ненависти или презрения. — Твои руки по локоть в крови. Герой в броне да при оружии смотрится впечатляюще. Вот почему ее так боялись демоны, слагая невероятные байки-страшилки о силе «Валькирии». — Да? Ахах. Прости… наверное? — отвечает Садао и поправляет сбившуюся черную накидку. Самые нелепые слова, которые он мог сказать, самые никчемные и бесполезные. Эми всегда злится, когда Мао ведет себя, как идиот. Сейчас Герой молчит. Потому что их время вышло. Двадцати лет на земле достаточно для отпуска, для отдыха от кровавых репрессий, войн и запахов горелых трупов. Энта Исла жаждет войны. Весь магический мир пропитан смертью — это его фундамент. — Ты убил моих друзей, — продолжает девушка, склоняя голову набок. — Я защищался! — Да, ты всего лишь защищался. Сатан сжимает зубы и смотрит на пустую Эми. Полу ангел больше не кричит на него, не шипит и не угрожает, а лишь констатирует факты. Пожалуй, в этот раз ее рука не вздрогнет. «В своей ангельской ипостаси я разорву тебя на куски», — мигом пролетает далекое воспоминание. Юстина никогда не сражалась с ним всерьез, не учитывая, конечно, самую первую битву. Битву, в которой он, поджав хвост, бежал в другой мир. Ах, как давно это было! — Что ты хочешь услышать от меня? — чеканит Джейкоб и сжимает кулаки. — Что?! — То, что война закончится, — Эмилия ломко улыбается. — Мне нравилась земля, Мао. Там я чувствовала себя очень-очень счастливой. Я помню твою свадьбу с Чихо, помню, как ты весь сиял! Рика тогда впервые решила поцеловать Ашию, радуюсь ответному порыву! Люцифер и Судзано весь год бросали друг другу такие масляные взгляды! Это ведь и было счастье, так? — Да. — Так почему ты хочешь вернуться, Сатана? Зачем тебе Энта Исла? У тебя здесь весь мир: жена, дети, друзья! — А почему ты так и не вышла замуж, Эми? — выдыхает он. — Ангелам не ведома любовь, — печально усмехается девушка. — Все люди для нас равны, мы никого и никогда не выделяем. Мама всегда говорила, что отец «был хорошим человек». Но она ни разу не упомянула слова «любовь». Джейкоб рычит сквозь плотно сжатые губы: — Ты никогда и ничего не чувствовала ко мне? — Я никогда тебя не любила, — согласно кивает Юстина. — Никогда. Сердце в груди гулко стучит, болезненно стукаясь о клетку ребер. Никто не мог ранить его так глубоко, как Эмилия. Ни мечом, ни словом! — Ахах, я такой идиот. — Почему ты злишься? — резко дергается Герой, направляясь в сторону Владыки Тьмы. — Ты имел все, что только бы не пожелал! Так почему ты злишься? Портал перед ними зияет черной блестящей дырой, в которую устремился бы только последний сумасшедший. И эти двое. Магической подпитки столько, что в пору бы подавиться ею. — Потому что я никогда не мог получить тебя! Ты - все, что я хотел! Все! Ни Чихо, ни якобы счастливая семейная жизнь, ни дети, в которых нет ни капли моей настоящей* крови… Я ненавидел себя за то, что так и не смог добиться взаимности. Юса только дышит громко, силясь не зареветь в голос. Она хочет для него счастья, настоящего, а не поддельного, поэтому лишь хмуро смотрит снизу вверх. Пожалуйста, Владыка Тьмы, не иди за ней! Этот не тот путь, который тебе нужен. — На Энта Исла тебе нет места. Демоны изгнаны, церковь торжествует. — Ты ненавидишь церковь. — Я не умею ненавидеть, иначе бы до сих пор презирала тебя, помнишь? — Ах, да. — Не возвращайся туда. — Я хочу!.. — Не хочешь, — качает головой Эмилия. — Это псевдосчастье нравится тебе больше. — Ты ведь не вернешься? — Джейкоб смотрит на голубое небо. — Нет. Они молчат долгие минуты. Думают, глотают слова и давятся мыслями. Это не правильное, но нужное. — Хэй, Эмилия Юстина, я всегда любил тебя. — А я тебя… нет. Она ведь врет. Она не может ему не врать. Или просто Владыка Тьмы такой наивный идиот. Он старается не думать об этом, просто... Садао, наконец, дышит свободно. Будто кто-то стянул с шеи удушливый поводок. Мужчина разворачивается и уходит. Дома его ждут дети и красавица-жена. И плевать, что на сердце так тяжело. Просто плевать. Он сильный, он переживет. Эмилия оседает на землю, захлебываясь собственными слезами, и трет кожу лица так сильно, что металлическая кольчуга орошается капельками крови. Она сделала все правильно! Она… правильно… поступила… И шаг. *** — Он не должен узнать, ясно? — шипит Ашия, хватая Люцифера за грудки. — Ясно?! — Я не скажу, отпусти! — в ответ рычит аггела. — Это был такой жалкий поступок! Как раз-таки в стиле никчемного Героя! — Она спасла нам жизни, прекрати, — хмурится мужчина, выпуская из железной хватки друга. — Сгорев на костре? Жаль я не попал на барбекю. — Церковь стала куда опаснее и сильнее, чем в былые времена. Сюда, на Землю, шла армия. От этого мира не осталась бы и горстки пепла, что уж там говорить про нас. Его Превосходительству нужна была народная жертва. Ты ведь знаешь этих людей: им всегда мало крови. Люцифер плюхается на пол, утыкаясь носом в колени. Дорогой пиджак и брюки пачкаются из-за слоя пыли, копившейся годами. В затхлом помещении душно, голова кружится и хочется на свежий воздух. Но Падший никуда не торопится, лишь крепче сжимает дорогую ткань руками. Старая добрая комнатушка на шесть татами была для них домом, а не тот огромный особняк с кучей комнат и слуг, в котором демоны живут сейчас. Там всегда холодно, там всегда нет никому дела до тебя. Мао Садао — бизнесмен и владелец сети ресторанов. Падающие большие надежды начинающий политик. Ашия и Люцифер — вицепрезиденты «СатДжеб». И это не круто. — Я ненавижу Эмилию за это. — И я, — согласно кивает Ашия, распластавшись на полу звездочкой, — и я ее ненавижу. Они замолкают, потому что слов больше нет. Где-то там взахлеб ревет Судзано, спрятавшись от посторонних глаза. Ей больно, стыдно и тяжело. Но все правильно. Все так, как должно быть. *** Чихо тепло улыбается и гладит мужа по волосам: — Может, сделать тебе кофе? Демон утвердительно кивает, что-то мыча про сливки и две ложки сахара. Как будто нынешняя Мао не знает вкуса своего любимого! Господи, он все еще считает ее несмышленой маленькой девочкой. А они давно… выросли. ***

Ангелы не умеют любить, но Эми ведь наполовину человек. Помните?