between us is just sex

Лухань не выходит на связь третий день. И это не может не беспокоить Сехуна. Поглотившись своими пессимистическими мыслями, парень думает лишь о том, что у зависимого до секса Луханя все получилось с его несравненным Кенсу в постели, и теперь какой-то там Сехун просто стал не нужен в один лишь момент. А других вариантов просто нет. Просто Сехун слишком пессимист. И работать не хочется. А взгляд постоянно падает на черный экран телефона в надежде, что сейчас придет сообщение или раздастся звонок. Только ни звонка, ни смс, вообще ничего. И это ужасно раздражает. Только поделать ничего нельзя. Разве что напиться. Любой другой уже не выдержал и просто позвонил сам с претензиями. Только не Сехун. И не потому что нет желания. Еще как есть, и оно настолько сильное, что хочется на стену лезть. Просто Се не рушит хрупкую грань доверия в отношениях двухлетней давности по просьбе самого Лу, который, кажется, опасается потерять своего драгоценного Кенсу. А Сехун терпит, как и все остальное. Пальцы зарываются в окрашенные волосы, а взгляд а-ля «позвони же, черт бы тебя подрал» не перестает гипнотизировать мертвый экран телефона. Но, кажется, Лухань больше не позвонит. Просто надежда умирает последней, хотя уже есть уверенность в том, что Кенсу решился на такой серьезный шаг, как переспать с любимым человеком. По кабинету внезапно разносится голос секретарши, что сообщает о приходе клиентов. Поэтому нужно отбросить мысли о Лу в сторону или хотя бы поправить рубашку, убрать со стола ненужный хлам и причесаться ради приличия. Только вряд ли получится поработать адекватно, перебирая подходящие варианты квартир для клиентов, потому что в голове одно сплошное: «Лухань», и это уже походит на какое-то безумство. Но надо хотя бы попытаться и не быть таким зависимым наркоманам от своего живого наркотика. Дверь в кабинет распахивается и на его пороге появляется Хань. Нет, Сехун не сумасшедший. Это действительно он с уложенными волосами на бок, в пиджаке, одетом поверх футболки, и в бриджах, что открывают его молочные ножки. - Лухань?! – от шока Се даже встает со своего места, не веря собственным глазам, а лицо внезапно озаряет детская улыбка, которая пропадает в ту же самую секунду. Следом за юношей заходит еще один экземпляр. Второй парень чуть ниже, с большими выразительными глазами и пухлыми губами. Нет абсолютно никаких сомнений в том, что это и есть тот святой До Кенсу, что звонит каждый час, надеясь услышать в трубке, что его парень спешит домой. - Вы знакомы? – с его немного сурового личика пропадает улыбка, что украшала до этого времени. Сехун злится на самого себя, потому что не может не признать, что улыбка парня Луханя достаточно милая и очень ему идет. И это бесит. Старший, сам удивленный таким развитием событий, запускает ладонь в волосы на затылке, начиная бегать глазами по кабинету и стараясь не смотреть в сторону своей секс-игрушки. И если сейчас китаец скажет, что парень просто ошибся, что бывает со всеми, то это будет вполне ожидаемо, пусть и обидно. Просто Се сам виноват, что ляпнул, не подумав. Наверное, виноват. - Как-то познакомились на вечеринке, - опасаясь, он все же улыбается и рискует повернуться к Сехуну, чтобы одарить его знаком приветствия. Натянув фальшивую улыбку, блондин дружелюбно кивает, подтверждая произнесенную только что фразу. Он указывает на места перед собой и сам устраивается в своем месте, зная, как трудно ему придется в ближайшее время. Еще бы. Лухань, который не звонил три дня, а теперь пришел к нему на работу в поисках квартиры (пусть это и произошло случайно), Кенсу, который просто бесит одним лишь своим милым видом. Лучше уж сразу провалиться сквозь землю и никогда не выбираться обратно. - Это так мило, что с нами будет работать приятель Луханя. Я – До Кенсу, - парень протягивает свою руку в знак знакомства, а Сехун не может отказать, выговаривая свое имя, пусть и не особо хочется. И даже тут есть на что взбеситься. В момент секундного рукопожатия можно заметить, насколько у Су нежная кожа. «Он что во всем идеален?!» - Се злится. - Мы бы хотели уютную и просторную квартиру в спокойном районе, - успевает только сообщить Кенсу, пока Лухань теребит пальцы, показывая, насколько нервничает. Чужие пальцы заботливо поглаживают луханевские, а Сехуну кажется, что сейчас он сломает эту чертову ручку от злости, которая уже хлещет через край. Естественно, он ревнует, в этом нет никаких сомнений. Этот укол ревности с каждым новым их прикосновением друг к другу только больше гоняет кровь по венам. А в кабинете слишком жарко. Настолько, что уже плевать на приличия и корпоративный этикет. Поэтому, никого не стесняясь, Сехун расстёгивает три верхние пуговицы, показывая свои острые ключицы, и извиняется за свою небрежность, ведь просто жарко. Хотя совсем не просто. Кенсу лишь отговаривается, что нет ничего страшного (чем только больше раздражает), пока Лухань чересчур нервничает до капель пота, выступивших на лбу. А еще можно не один раз заметить взгляд, падающий на такие острые и соблазнительные ключицы, что совсем немного прикрыты тканью белоснежной рубашки, их риэлтора. Сехун, правда, не замечает ничего, кроме активных пальцев левой руки Су, которые будто в наглую играются с пальцами Луханя. Кенсу же просто не замечает, занятый выбором, слава Богу. - Сехун, а Вы сегодня уже обедали? – Кен внезапно задает вопрос, когда, спустя час, более-менее подходящие их душеньке варианты жилья выбраны. Се и сам не знает, что его толкает сказать, что нет. Но он и сам не замечает, как оказывается в кафе рядом с офисом, а напротив сидит Хань с Кенсу, руки, которых, походу, вообще не расцепляются. Кажется, теперь в страшных снах будут сниться эти прикосновения, колющие в самое сердце. И уже ни один раз парень успевает пожалеть о своем согласии, отобедать вместе. Да и сам Лухань был этому не особо рад. Чтобы не вызывать лишний подозрений, парень все время задавал незначительные вопросы из ряда: «Как дела?», «Что в жизни нового?» и т.д, только погоды это все не делало. Сехуну оставалось только подыгрывать этому спектаклю с названием «Мы виделись один раз в жизни». А что еще делать, если любишь и боишься потерять? Да и не скажет же он, что те «завалы на работе» и есть он сам. Одному Кенсу слишком хорошо. Ведь рядом сидит любимый, а напротив его знакомый, которого страсть, как хочется, узнать. И только ему одному не дано увидеть этой напряженной обстановки. Два испуганных взгляда довольно часто встречаются, пока ничего неподозревающий Су натыкает на вилку содержимое салата. И главным страхом для Сехуна сейчас – остаться наедине с Ханем. Впервые он этого не хочет. А в голове давно просматриваются все возможные варианты, как избежать такого исхода событий. - Сехун, а у Вас есть девушка? - недавно обострившуюся тишину за столом разрывает любопытный голос. Се смотрит на Луханя, устремившего, на этот раз, свой взгляд в блюдо, и не знает, что ответить. - Скажем так, у меня есть любимый человек, - легкая улыбка расплывается на лице. - Это так мило. Было бы прекрасно сходить на двойное свидание, правда, Луханни? – этот ребяческий взгляд, которому практически невозможно ответить отказом раздражает ровно так же, как и все остальное в этом чертовски идеальном парне. Хань лишь давится своим омлетом, когда слышит предложение собственного парня. Вряд ли ему удастся выдержать еще один такой совместный обед, когда боишься раскрытия тайны, а еще феромоны в виде одеколона Се играют на нервах, и Сехун еще больше сексуальный, чем есть обычно. - Наверное, - отговаривается Лу, когда запивает глотком воды по совету Кенсу, конечно же. Блондину же остается только кивнуть, улыбнувшись, в ответ на направленный в его сторону вопросительный взгляд и уткнуться в тарелку по примеру Луханя, а еще продолжить молиться о быстром окончании этого обеда. За все время Сехуну везет узнать о Кене и Лу абсолютно все. От их первого знакомства до штор, которые они повесят в общую спальню, когда найдут свое идеальное гнездышко. Идеальная квартира идеального парня с не менее идеальным любимым – все логично. Только Сехуну кажется, что люди настолько правильными не бывают. Да и Кенсу, кажется, вообще не человек. Будучи старше Се, он наивен как ребенок, не замечает очевидных вещей и живет с розовыми очками на лице. Наверно, так легче, чем во всем видеть плохое, как это делает неприлично пессимистичный Сехун. Уже вечером, сидя дома перед телевизором, Сехун думает о том, что теперь Хань точно не позвонит после такой внеплановой выходки и неспособности сказать: «Нет». И дайте бедному парню машину времени, он бы вернулся на несколько часов назад и ушел на обед гораздо раньше, чтобы не встречать пару влюбленных, смотреть на которых больно. Хочется просто напиться и забыться, чтобы никогда больше не помнить сверкающей улыбки, заливистого смеха и добросердечного отношения. На протяжении всего того времени так и хотелось выложить все карты на стол, потому что неправильно, что любимый человек парня, с которым сам спишь, относится к тебе как своему лучшему другу. Противно от самого себя, от подлости Луханя и, конечно же, от Кенсу, который противен абсолютно всем, даже своим существованием. И это немного жестоко. И когда голову поселяет слегка не здравая идея сходить в магазин за бутылкой, чтобы хотя бы расслабиться, в дверь раздается звонок. Всяко не ожидалось увидеть на пороге Лу да еще и с бутылкой красного в руке. - На следующей неделе сдавать отчет. Время поджимает, поэтому срочный вызов, - формулируя свою отмазку, которую услышали уши Су, Хань протягивает алкоголь вперед, улыбаясь пьяной улыбкой. Кажется, это не первая бутылка на сегодня. Сехун всегда ответит согласием на любую сумасшедшую идею этого подвыпившего сейчас парня и всегда запустит в свою квартиру, как в его собственный дом. И точно не откажет. Тем более, когда вовсе и не хочется. Тем более, когда ждал этого прихода достаточно долго. Лухань, слегка покачиваясь, почти роняет ту самую бутылку, но Се успевает поймать ее в воздухе. Быстро сбросив туфли, юноша хватает хозяина квартиры за руку и ведет уже по давно знакомому маршруту в спальню, когда тот еле успевает повернуть ключ в замке, заперев входную дверь. Красная жидкость касается стенок прозрачного бокала. Сехун опускается на край кровати, усаживаясь на расстоянии вытянутой руки от подвыпившего Ханя. Старший в свою очередь успел уже опустошить четверть бутылки, выудив пробку штопором из горлышка, пока хозяин квартиры занимался поиском бокалов на кухне. Се вроде бы хочется начать разговор, наблюдая, как Лу смотрит бессмысленно в угол комнаты и то и дело делает очередной глоток алой жидкости, но все равно что-то останавливает его. Может, страх? Или какая-то обида, засевшая внутри, потому что три дня не было ни ответа, ни привета? О, к огромному счастью потерявшегося в своих же вопросах парня, Лухань первый начинает разговор, не забыв вновь глотнуть напиток: - Сегодня был тяжелый день, не так ли? – с какой-то горьковатой ухмылкой сообщает юноша, поднимая свой взгляд с дальнего угла на Сехуна, который в ту же секунду вздрагивает от напора карих глаз в свою сторону. И в ответ лишь только кивает, запивая свою появившуюся ниоткуда дрожь волнения вином. Китаец опускает бутылку на пол, не заботясь даже о том, что она может в какой-то из моментов просто упасть, и придвигается ближе к Се. Он обхватывает бокал в ладони Сехуна своими пальцами и допивает остатки, преследуя цель опустошить сосуд и отставить подальше. Младший не против. Он, кажется, вообще всегда только за то, что имеет место быть связано с Ханем. И это не совсем нормально - быть игрушкой в чьих-то руках. - Тогда нужно немного расслабиться и отдохнуть, чтобы скинуть эту тяжесть прошедшего дня, - мокрые от алкоголя губы касаются губ Сехуна. Лухань не торопится и целует достаточно медленно, иногда давая младшему доминировать в поцелуе. Губы Ханя горьковатые из-за вина, но Сехуну ничуть непротивно, наоборот приятно и немного вкусно. Прохладная ладонь успевает проникнуть за преграду домашней футболки, коснувшись горячей кожи живота. Младшему остается только вздрогнуть в ответ на такое действие со стороны любовника и попытаться перехватить инициативу в свои руки. И вот Лу уже опрокинут на мягкую кровать спиной, его пьяный взгляд, скрытый за растрепавшейся челкой, так и говорит блондину: «Делай со мной все, что захочешь». И Сехун делает, избавляя старшего от ненужных деталей в эти минуты – одежды. Вроде бы это неправильно – спать с Луханем, когда он пьян, неадекватен, потому что люди на следующее утро после такого жалеют о содеянном. Только Хань какой-то другой, потому что он вообще редко о чем жалеет. А это все сейчас для него – сущий пустяк. Раз даже то, что он неоднократно врет своему парню, утопает в минутах и часах наслаждения с другим, не пробивает в нем ни грамма жалости и проявления совести. Поэтому Сехун просто не прекращает, скидывая одежду на пол и отдавая старшему то, зачем он, собственно говоря, и пришел. Он старается захватить каждый участок тела поцелуями. Где-то там на фоне Хань шепчет просьбы, похожие скорее на приказы, не оставлять никаких следов, чтобы Кенсу ни о чем не узнал. Слыша уже давно знакомое имя, Сехуну внезапно становится противно от самого себя, потому что перед глазами всплывает этот улыбающийся образ невинного парнишки, который сейчас, наверное, мирно ждет своего возлюбленного с работы, пока эта самая «работа» собирается поиметь пьяного Ханя на белых простынях. Юноша сильно жмурится, чтобы избавиться от возникающих картинок перед глазами, и решает продолжить начатое. И пока Сехун не прекращает думать о том, что он весьма подлый человек, вносящий некий раскол в идеальные на первый взгляд отношения, целуя извивающегося под собой Луханя, самого инициатора всего хаоса вокруг волнует лишь то, что нужно избавить своего партнера от ненужного тряпья. Старший тянет домашнюю футболку вверх, откидывая ее в сторону стоящей возле кровати тумбы, и добирается пальчиками до резинки свободных штанов, пока Сехун покусывает и посасывает нежную кожу на шее, стараясь не оставить ни капли следов от своих губ и зубов. Резкий толчок и Хань жмурится от пронзившей его тело боли, а ногти слегка впиваются в плечи младшего. Рука поглаживает напряженную плоть, чтобы хоть как-то отвлечь от члена, больно растягивающего мышцы. Хун старается быть всегда нежным в сексе с Ханем, даже когда тот просит грубо и жестко. Спустя пару минут, когда старший, вроде бы, привык, перестав жмуриться, и просит тихим шепотом продолжать, Сехуну остается всего лишь послушаться, потому что по-другому он не может. Ослушаться однажды Луханя для Се значит – потерять навсегда. Приходиться жить по чужим правилам и доказывать самому себе, что это твои собственные. Младший плавно двигается внутри, проезжаясь с каждым толчком по простате, отчего Лу стонет весьма громко и прогибается в ответ, подмахивая бедрами навстречу. Он тянет Сехуна за шею на себя для поцелуя, потому что любит целоваться во время секса, и младший всегда принимает это за благодарность за приносимое удовольствие. Они наслаждаются друг другом достаточно долго во всевозможных позах. Сехун помогает Ханю кончить, двигая ладонью по напряженному члену, надавливая пальцем на сочащуюся головку, а затем кончает сам, забрызгивая белыми каплями молочную спину Луханя. - Почему ты не говорил, что у тебя есть любимый человек? – неожиданно спрашивает Лу, когда оба уже нежатся в объятиях друг друга, часто дыша. Сехун уже и забыл, что ляпнул сегодня днем и уж точно не подумал бы, что Ханя заинтересует этот вопрос. - А разве это что-то бы изменило? – главное оставаться в подобной ситуации спокойным, не выдавая свое волнения. Хань щелкает зажигалкой, откидывая ее в сторону, и выпускает горькие клубы дыма, когда делает первую затяжку. - Нет, - «ну, еще бы» - Просто я думал, что ты не способен изменить, - Лу ухмыляется, в очередной раз поднося сигарету к губам. И старший прав: Сехун не тот, который способен предать. Если Се любит, то уже навсегда, потому что сердце такое, потому что сам такой – однолюб. Только повезло же влюбиться не в того человека. И ладно это была бы просто симпатия, влюбленность, какое-то подобие любви, как в паре отношений из прошлого, но это именно любовь, настоящая и верная, неоцененная. - Ты тоже производишь впечатление невинного ангелочка, - с осторожностью произносит парень, стараясь аккуратно подходить к теме о Кенсу. - Ты знаешь причину моего такого поступка. Считай, что я был вынужден, - сигарета тушится о дно пепельницы и остается там же, а Лухань дарит сухой поцелуй в скулу Се. - Тогда ты считай, что у меня тоже есть причины, - младшему обидно быть этим «вынужден», как будто Ханя насильно заставили ложиться в кровать, пусть иногда и хотелось сделать именно так. Уже утром младший просыпается в постели совершенно один, а вторая половина кровати такая холодная, будто там никого и не было. Лухань ушел посреди ночи, когда Сехун уже мило сопел в подушку. Парень не оставил записки и просто захлопнул входную дверь. Правда по дороге домой он отправил сообщение о том, что позвонит на днях. Сехун вновь чувствует себя дешевой шлюшкой на пару часов и все еще любит. Лухань вновь изменил идеальному До Кенсу и все еще не жалеет об этом.