Операция Лебедь

С тех пор, как Эмма Свон приехала в Сторибрук, у Генри, наконец, появилась надежда на счастливый конец. Поначалу все шло довольно неплохо. Во-первых, расчет мальчика удался – Эмма явно заинтересовалась им и решила временно обосноваться в городе. Она даже сумела получить должность заместителя шерифа, чем немало разозлила приемную мать Генри, мэра Реджину Миллс. И вот тут начались неприятности… Как выяснилось, Эмма только делала вид, что верит рассказам Генри. Обидевшись на весь свет, он сбежал в шахты – в надежде доказать свою правоту. Лишь когда проход за ним и доктором Хоппером засыпало, мальчик понял, как сильно сглупил. Ему было страшно, хотя он старался не показывать этого. К счастью, Эмма сумела спасти и его, и Сверчка Джимини, чем снова доказала Генри свою роль Спасителя. Оставалось убедить в этом саму Свон. Впрочем, юный Миллс не унывал. Своими действиями Эмма подкинула ему прекрасную мысль – обмануть Злую Королеву, втереться к ней в доверие и, тем самым, разрушить чары над Сторибруком. Гениально! Вот только обе его матери продолжали ссориться между собой, никак не желая идти на контакт. Это сильно затрудняло выполнения плана Кобра, как Генри окрестил свою тайную деятельность. Уже начали появляться первые жертвы их конфликта: шериф Грем погиб, потому что Эмма своим поцелуем заставила его вспомнить жизнь до Сторибрука, учительница мисс Бланшар едва не попала в тюрьму по ложному обвинению… Было ужасно осознавать, что приемная мать действительно была Злой Королевой. На какое-то мгновение Генри охватила паника. Он боялся засыпать в своей комнате, ему даже начали сниться кошмары – как Реджина приходит и вырывает ему сердце. Впрочем, как бы часто Генри не называл ее Злой Королевой, подсознательно он знал, что мама любит его и никогда не причинит вреда. Как-никак, она растила его с младенческого возраста, сидела с ним, когда он болел, читала сказки на ночь, пела песни, готовила лучшие на свете праздничные обеды… И Генри срочно нужно было вернуть ту былую Реджину, которую он помнил с детства. Чем чаще он об этом думал, тем больше приходил к мысли о том, что его первоначальный план Кобра был далеко не идеален. Вот разрушит Спаситель Проклятье, и что же дальше? Как поступят сказочные герои со Злой Королевой? Генри усиленно листал свою книгу сказок в поисках ответа и приходил к неутешительным выводам: его приемную мать вряд ли захотят пощадить. А значит, он потеряет ее, причем уже по-настоящему. Мальчику становилось страшно при одной только мысли об этом. В его голову приходили совсем не детские по серьезности мысли, Генри понимал, что ни за что на свете не согласился бы, чтоб из его жизни забрали мать, пусть даже это было бы ценой спасения целого города. Так что план срочно нуждался в серьезной корректировке. Так или иначе, но ему абсолютно точно требовался тайный помощник, ведь все знают, что одна голова – хорошо, а две – лучше. Судьба была определенно на стороне Генри, потому как в Сторибрук как раз приехал таинственный Август Бут. Он сразу же понравился мальчику. И каково же было его удивление, когда Август не только поверил всему, что рассказал ему ребенок, но даже согласился помочь снять Проклятие! - Только у меня никак не получается помирить маму и Эмму. Они, как только встретятся, сразу начинают орать и злиться, - пожаловался Генри, сидя за столом в кафе «У Бабушки» и потягивая какао. - Ну, значит, нужно их как-то подтолкнуть друг к другу, - резонно заметил Бут, отхлебывая из своей чашки с кофе. - Как? - Пока не знаю. Нужно составить коварный план, - мужчина подмигнул мальчишке. Некоторое время Генри сидел в задумчивости, но затем его губы растянулись в ухмылке. У него только что появилась гениальная в своей простоте идея. И как он раньше не додумался? Мальчик наклонился над столом и, понизив голос, прошептал: - Нужно сделать так, чтоб мама влюбилась в Эмму! Тогда она точно ничего не заподозрит. Громовой раскат хохота моментально привлек к их столику внимание. Отсмеявшись, Бут утер слезящиеся глаза и пояснил насупившемуся Генри: - Это я от неожиданности. В принципе, твой план хорош. Только… - он запнулся, не зная, как лучше донести до ребенка мысль о том, что в любви далеко не все так просто. Однако, столкнувшись с не терпящим возражений взглядом а-ля мэр Миллс, передумал. – Ладно… Хорошо. Я думаю, так мы и сделаем. Только нужно провернуть все таким образом, чтоб Эмма тоже ни о чем не догадывалась. А то, боюсь, если она узнает, то прибьет меня. - Заметано, - важно кивнул мальчишка, явно довольный своим хитроумным заговором. – Когда приступаем? – он старался говорить, подражая шпионам из фильмов. - Завтра в два пополудни буду ждать тебя на Мосту Троллей. Обсудим детали, - поддержал его пафосный тон Август. - А, еще надо придумать нашему плану название, - спохватился мальчик. Покусав щеку, он, в конце концов, торжественно выдал: - Операция Лебедь! - Звучит отлично, - поддержал его Бут. Кивнув друг другу, заговорщики разошлись. * * * Вот уже несколько месяцев подряд Эмма Свон жила в маленьком городишке с причудливым названием Сторибрук, оторванная от своей привычной жизни и работы в Бостоне. И все ради мальчишки, который как-то раз просто возник у нее на пороге. Кто же знал, что за невинной, на первый взгляд, просьбой отвезти его домой, кроется целая детективная история? Для начала, сам мальчик оказался далеко не так прост, как казалось вначале. Проявив совсем не свойственные детям коварство и умение манипулировать людьми, маленький Генри заставил Эмму поехать в Сторибрук. Затем, состроив грустную мордашку, поведал в пути о том, как нелегко ему живется с приемной матерью – судя по рассказу, сущей ведьмой из страшных сказок… Признаться, Свон подспудно ожидала увидеть какую-то старую, жуткую каргу с недовольной миной, а сам мальчик вынужден ютиться чуть ли не в подвале страшного замка. И тем большим было ее удивление, когда на крыльце белого особняка мэра появилась миловидная брюнетка в простом, но изящном и явно не дешевом платье, что выдавало, как минимум, не бедствующее положение этой семьи. Кроме того, сама приемная мать Генри вовсе не показалась злобной. Ее бледное лицо было искажено неподдельной тревогой, но все равно показалось Свон прекрасным. А когда Миллс увидела Генри, целого и невредимого, в ее глазах промелькнуло такое облегчение, что Эмме стало против воли стыдно за мальчишку, хотя она-то как раз никакого отношения к его поведению не имела. - Вы биологическая мать Генри? – растерянно спросила мисс Миллс, и Эмма почувствовала себя втройне неловко. Захотелось немедленно провалиться сквозь землю. - Да… - выдавила она с извиняющейся улыбкой. А дальше Миллс пригласила ее в дом. Разумеется, ей хотелось разузнать о побеге Генри как можно больше. Кроме того, не каждый день встречаешь биологическую мать своего ребенка. Глядя на Реджину, Свон не сразу заметила еще одного участника этого спектакля – шерифа. Впрочем, он быстро ретировался, отправив Генри наверх, а затем и вовсе уехал, оставив женщин одних в гостиной. Создавалось впечатление, что он не в первый раз бывал в этом доме. Впрочем, Эмма быстро выкинула эту мысль из головы. «А эта мадам мэр неплохо живет», - подумалось Свон, когда она пригубила предложенный ей напиток. И выпивка, и обстановка в доме, и сам наряд Миллс – все это буквально таки кричало о достатке и благоденствии. – «И чего только мальчику не хватало в этом доме?» Впрочем, Эмма старалась не делать поспешных выводов. Как выяснилось, не зря. Помимо тревоги за ребенка, Миллс также скрывала еще что-то, о чем к концу разговора начала смутно догадываться Свон. Ее инстинкт и врожденная «суперспособность» чувствовать ложь буквально кричали о том, что что-то тут нечисто. Пожелав мэру доброй ночи, Эмма отбыла в поисках гостиницы. И она очень удивилась, когда на следующее утро Миллс сама явилась к ней в номер, чтоб пожелать «счастливого пути». Впрочем, пришлось огорчить прекрасную хозяйку Сторибрука – Эмма собиралась задержаться в городе. Теперь Реджина уже не скрывала своей неприязни. Ну а Свон, почувствовав сопротивление, тоже уперлась рогом – в ней поднялось какое-то баранье упрямство. Хотелось переиграть эту женщину, заставить ее отступить. Эмма и сама себе не могла точно объяснить, с чего вдруг ей приспичило помериться силами с приемной матерью ребенка, которого еще вчера она знать не знала. Просто эта Миллс вызывала в ней такой коктейль противоречивых эмоций, что было трудно устоять перед желанием показать ей, кто здесь главный. Она была полной противоположностью самой Эмме. Богатая, элегантная, прекрасно воспитанная, Миллс казалась воплощением всего, что было чуждо простой, но честной и открытой Свон. С другой стороны, она умудрялась вызывать к себе симпатию и просто таки магнитом притягивала ищейку внутри Эммы – та уже чуяла, что над всем этим реет какая-то загадочная тайна. Видимо, любовь Генри к дурацким фантазиям передалась генетически. Получить место заместителя шерифа было непросто. Мэр всюду совала свой нос и умудрялась постоянно вставлять палки в колеса. Эмма злилась, но и азарт ее возрастал с каждым разом все больше. «Не на ту напала, подруга», - ехидно думала она, видя, как красивое лицо Реджины в очередной раз недовольно кривится при виде Свон с шерифским значком. Однако она явно недооценила находчивость и коварство Реджины. Когда та пригласила ее к себе и начала извиняться, Эмма по наивности всерьез решила, что та раскаивается в своих поступках. Но все это было лишь хорошо продуманной игрой, целью которой было отдалить Генри от Свон. Услышав, что Эмма не верит его выдумкам, мальчик расстроился. Кто же знал, что потом станет лишь хуже, и глупый ребенок бросится в шахты? Хорошо, что Эмма сумела вовремя вытащить оттуда и его, и доктора Хоппера, бросившегося следом за Генри… Пока они все чуть с ума не сошли, стоя рядом с той шахтой и высказывая версии, как спасти двух незадачливых «спелеологов», Эмма вновь почувствовала, как в ней борются двойственные эмоции по отношению к Реджине. С одной стороны, хотелось залепить ей пощечину – за то, что довела все до подобного исхода. Ведь именно Миллс без конца нагнетала обстановку между ними троими и вынудила сына пойти на крайние меры. С другой стороны, в тот момент Реджина выглядела такой растерянной, подавленной и несчастной, что Эмма почувствовала странное желание подойти и обнять ее, сказать, что все будет хорошо. Впервые Свон почувствовала, что их горе на сей раз – общее. К счастью, все действительно закончилось хорошо. Генри был спасен. Более того, кажется, он вновь был полон решимости и дальше общаться с Эммой, вопреки желанию его приемной матери. Это была маленькая победа Свон. Впрочем, чего конкретно она пыталась этим добиться, не знала даже сама Эмма. В один из дней ребенок просто подошел к ней и заявил, что план Кобра продолжается. А дальше все завертелось, точно в бешеном вихре. Совершенно непонятым образом умер шериф Грем, с которым у Эммы, кажется, вот-вот должны были начаться отношения. Разумеется, Генри во всем винил свою приемную мать… При этом он выглядел настолько разочарованным и даже напуганным, что Свон постаралась как можно быстрее разубедить его. Впрочем, по всей видимости, явного успеха она не добилась – мальчик прочно увяз в своих фантазиях. Затем в городе объявился этот Август Бут, который, кажется, действительно верил россказням Генри. Их теперь частенько видели вместе, что не могло не привлечь внимание Реджины. Отбросив на время свою вражду с Эммой, женщина попросила ее присмотреться повнимательнее к Буту и выяснить, не замышляет ли он чего-то против Генри. Первый раз в жизни Эмма была с ней согласна. Но, как оказалось, Бут был просто чудаком, а не каким-то маньяком. Все, что его занимало, - это сказочные истории. В этом они с Генри стоили друг друга. Эмма даже на какое-то время смогла вздохнуть с облегчением – ей порядком надоели все эти рассказы о Белоснежке, Прекрасном принце, Спасителе и Злой Королеве. В лице Августа мальчик обрел благодарного слушателя. Впрочем, радовалась она рано. Очевидно, эти двое, сговорившись у всех за спиной, что-то замышляли. Потому как по прошествии недели Генри, весь светясь от предвкушения, объявил, что его мама приглашает Эмму к ним на ужин. - С чего вдруг такое радушие? – настороженно поинтересовалась Свон. - Ну, я просто сказал ей, что мне надоели ваши постоянные ссоры. И что я очень обижусь на нее, если она не пригласит тебя, - почти честно ответил ребенок. - Понятно… - протянула шериф, все еще чувствуя, что от нее что-то скрывают. Что-то очень и очень большое. Впрочем, это же Генри, у него вечно какие-то секреты. - Мама просила передать, что ужин в семь, - заключил мальчик и убежал по каким-то своим делам, оставив Свон в задумчивости щелкать ручкой в шерифском офисе. Впрочем, побыть в одиночестве слишком долго ей не дали. Август Бут, вошедший к ней с широкой улыбкой, окончательно убедил Эмму в том, что тут явно затевается какая-то афера. - Что происходит? – в лоб поинтересовалась она. - Что, прости? – опешил писатель. - Генри только что заявил, что Миллс приглашает меня на семейный ужин, - ответила шериф, а затем добавила с нажимом: - Миллс, которая меня на дух не переносит и пытается сжить со свету с первого же дня, как я тут появилась. - Ну, я думаю, ты сильно преувеличиваешь, - отмахнулся Бут, без разрешения плюхаясь на стул. – Вряд ли она прямо таки ненавидит тебя. Может, ты ей даже… гм… интересна. Ну, гипотетически. Все-таки она – красивая одинокая женщина, а ты – мать ее ребенка… Между вами не могла не проскочить искра. - Чего? – ошарашенно переспросила Свон, глядя на Августа, как на ненормального. – Ты хоть понял, как бредово это прозвучало? Впрочем, о чем это я… Ты ведь веришь в сказки Генри. - Тебя так пугает этот ужин? – поинтересовался Бут, не давая ей уйти от темы. - Что? Нет, конечно… - Эмма даже фыркнула от подобного предположения. Впрочем, она действительно выглядела немного нервно. – Просто после того, сколько гадостей мы уже сделали друг другу, вряд ли совместный ужин – такая уж хорошая идея. - Но это нужно Генри, в первую очередь, - указал на очевидное мужчина. – Мне кажется, он и правда хочет, чтоб вы с Миллс перестали собачиться. - Боюсь, подобное чудо просто невозможно, - развела руками Свон, криво улыбаясь. – Но я постараюсь держать себя в рамках приличия и не придушить эту стерву. - Позитивный настрой – самое важное в деле, - усмехнулся Август, вставая. – Ну, я пойду. Свон спохватилась, когда он уже был у двери. - Эй, а зачем ты вообще приходил? - Да так… - неопределенно махнув рукой, писатель скрылся за дверь. - М-да… - заключила Эмма, чувствуя, как голова начинает пухнуть от всех этих событий последних месяцев. – Ужин со злобной, спесивой стервой? Что может быть лучше… Невесело вздохнув, шериф пододвинула к себе стопку бумаг. До семи оставалось еще примерно три часа, так что стоило разгрести эти завалы, иначе завтра мэр спустит с нее шкуру за не сданный вовремя отчет, несмотря ни на какие семейные ужины.