Операция Лебедь

Итак, все шло в точности, как и было задумано. Секретную операцию Лебедь решено было начать незамедлительно, то есть на следующий же день. План был прост, как и все гениальное. Утром, спустившись к завтраку, Генри постарался как можно более невинно поинтересоваться у матери, есть ли у нее планы на вечер. Та, явно не заметив двойного дна вопроса, честно ответила, что нет. Тогда мальчик, умильно улыбнувшись, предложил: - Мамочка, а почему бы нам не пригласить сегодня на ужин Эмму? Наверное, если бы не улыбка сына и не это его подкупающее «мамочка», Реджина бы ни за что не согласилась и даже не стала бы рассматривать подобную возможность. Но ее дорогой мальчик глядел на нее с такой надеждой, что отказать ему было просто невозможно. Скрепя сердце и мысленно попрощавшись с тихим спокойным вечером, Миллс дала свое согласие. Наградой ей были крепкие объятия ребенка и поцелуй в щеку. Ужасная перспектива ужина с Эммой Свон перестала казаться такой ужасной. * * * Точно в семь вечера (Реджина даже на часы посмотрела – действительно было ровно семь) в дверь позвонили. На пороге с несколько неловким и даже отчасти испуганным выражением лица стояла шериф Свон. На ней была привычно кошмарная красная куртка, жуткие сапоги и прочие безвкусные, с точки зрения Миллс, тряпки. К удивлению хозяйки дома, Эмма мяла в руках небольшую коробку конфет, явно чувствуя себя не в своей тарелке. - Шериф Свон, - сухо поприветствовала Реджина. - Мэр Миллс, - не менее скованно отозвалась та. Они замерли, точно не зная, что сказать или предпринять дальше. Ни дня не проходило без того, чтоб они не наорали или не нагрубили друг другу, поэтому поддерживать подобное вежливое общение было для них в новинку. - А… это вам, - еще сильнее смутившись, Эмма протянула коробку. - О, спасибо. Как… неожиданно, - не меняя тона, поблагодарила Миллс. Посторонившись, Реджина пропустила гостью, а сама поспешила на кухню. Ужин был готов, и все было идеально, как обычно, но отчего-то женщина почувствовала нервозность. Быстро окинув взглядом стол, приборы и скромные, по меркам семьи Миллс, блюда, она успокоилась. Придраться не к чему. Звать Генри не понадобилось. Услышав звук подъехавшей к дому машины, он сам живо сбежал по лестнице. Реджина ревниво наблюдала за тем, как ее сын обнимает Свон, а затем чуть ли не за руку ведет к столу. Оставив куртку в прихожей, Эмма теперь всем демонстрировала кобуру с пистолетом. Ума на то, чтоб оставить оружие в машине или хотя бы в той же прихожей, у нее не хватило. Поборов желание закатить глаза, Миллс лишь позволила себе высказаться: - Мисс Свон, вам не кажется, что оружие за столом – это несколько излишне? - Простите, не подумала, - буркнула в ответ Эмма. Отстегнув ремни, она повесила их на спинку кресла, подмигнув при этом Генри. Мальчик заулыбался, а Реджина снова молча заскрежетала зубами. И тут эта несносная Свон умудрилась над ней поиздеваться. Нацепив на лицо радушную улыбку, из-за общего напряжения больше похожую на оскал, Реджина принялась разносить по тарелкам жаркое. Плюхнув Свон изрядную порцию, она положила понемногу себе и Генри, после чего так же положила всем картофеля с зеленью. - Салат? – злобно поинтересовалась она, уже занося добрую ложку с горкой над тарелкой Эммы. - Нет-нет, спасибо, мне достаточно, - поспешила вставить та, уже чувствуя, что уйдет отсюда толстая, как бочка. По всей видимости, не сумев отказать Генри, Миллс все-таки решила убить Эмму посредству разрыва желудка. Что ж, весьма в ее стиле. А главное, и не откажешься ведь напрочь от угощения, не рискуя при этом обидеть «добрую» хозяйку. Наконец, пища оказалась в нужных тарелках, и все приступили к трапезе. Некоторое время слышалось лишь позвякивание приборов. Иногда звучали короткие реплики, но, в основном, это был Генри, который, очевидно, все пытался завязать разговор. Бедный парень, у него явно ничего не получалось, и обстановка в комнате оставалась напряженной. Тем не менее, вскоре Эмма заметила, что поглощает жаркое и картофель с большим аппетитом. А ведь, пока она сюда ехала, ей казалось, что кусок в горло не полезет в присутствии Миллс. Надо отдать той должное, все было изумительно вкусным. Однако шериф так и не смогла осилить всю порцию. Запихнув в себя последний на сегодня кусок мяса, она тщательно прожевала его и запила водой. Отерев губы салфеткой, Эмма уже смотрела на мир чуть более благожелательно – на сытый желудок. - Вам не понравилось блюдо? – тут же раздался голос Миллс. Женщина смотрела на Эмму, чуть прищурившись, поверх стакана с водой. - Нет, что вы. Все было очень вкусно, - ничуть не кривя душой, ответила Эмма. – Просто для меня порция была несколько великовата. - Да? – равнодушно отозвалась мэр. – А мне казалось, вы любите поесть… «Вот, значит, как! Уела-таки», - обида и злость снова всколыхнулись в душе Свон, но она постаралась расслабиться и не обращать внимания на подобные подколки. - Эти слухи сильно преувеличены. Хотя, честно признаться, хороший ужин после тяжелого рабочего дня – моя слабость, - она даже постаралась превратить все в шутку. На лице Реджины промелькнуло какое-то странное выражение, но затем снова сменилось нейтральной маской. «Вот так, ваше злобное мэрство. Подавитесь», - ехидно подумала Свон. - Как дела в участке? – светским тоном поинтересовалась Миллс, отставляя стакан в сторону. - Все, как обычно. - Надеюсь, завтра я смогу увидеть ваш отчет на своем столе? - Непременно. Разговор явно не клеился. Они продолжали сверлить друг друга недружелюбными и настороженными взглядами, точно каждая из них ожидала, что другая в любой момент может ляпнуть какую-то гадость. Впрочем, обычно все их встречи именно так и заканчивались. - Э-э-э… мам, а можно, Эмма завтра отвезет меня в школу? – раздался вдруг голос Генри. Обе женщины посмотрели на него – Свон просто с недоумением, а Миллс еще и с негодованием. - Вряд ли шерифу Свон это будет удобно, Генри, - холодно отчеканила мэр, обращаясь к сыну, но при этом сверля взглядом Эмму. - М-м-м… да, извини, малыш, но мне с утра уже нужно быть на работе. Отчет закончить, - извиняющимся тоном ответила шериф, на последнем предложении кинув злобный взгляд на Реджину. Видя приунывшую мордашку ребенка, Миллс почувствовала себя неуютно. Ее маленький манипулятор явно пытался добиться чего-то, организовав этот вечер. На мгновение Реджина даже подумала разрешить ему эту блажь со школой, но затем, взглянув на Свон, женщина передумала. Нет, ни в коем случае нельзя позволять сыну сближаться с этой девчонкой. Она черт знает где была все десять лет, пока Миллс ночами не спала, нянчила маленького Генри, воспитывала его, как могла, стараясь окружить максимальной заботой, дать самое лучшее… Да эта Свон даже образования нормального не имеет! В тюрьме сидела! А уж про манеры, поведение и говорить не хочется… Нет, решительно нет. Никакого влияния на сына Реджины эта девчонка оказывать не будет. Рано или поздно, Миллс отыщет способ выставить ее из города. Остаток вечера прошел скомкано. Отказавшись от чая, предложенного исключительно из вежливости, Эмма поспешила покинуть дом, сославшись на «срочные дела». Ну да, у нее же масса срочных дел в половину девятого. - Пока, парень, - кривовато улыбнувшись, шериф обняла сына. Потрепав его по голове и кивнув хмурой Реджине, уже не скрывавшей своего желания поскорее избавиться от присутствия гостьи, Свон вымелась за порог. Ночной воздух оказался неожиданно прохладным, заставив слегка поежиться, пока она неторопливо шла к машине. В голове было пусто. Должно быть, вся кровь прилила к желудку, пытаясь переварить слишком большое количество сытной пищи. В душе ворочалось какое-то муторное чувство. На самом деле, Эмма не испытывала к Реджине столько ненависти, как хотела показать. Как ни крути, Миллс отлично воспитала Генри, явно заботилась о нем (хоть и слишком опекала порой, с точки зрения Свон), так что уже за это нужно было сказать ей спасибо. И все же шериф решительно не понимала, как можно быть такой злобной, вредной, беспринципной засранкой! Немного нервно вставив ключ в замок зажигания, Эмма завела автомобиль. Ей было жаль бедного Генри, который весь вечер старался быть милым с ними обеими. В том, что ужин прошел напряженно, Свон винила исключительно Реджину. * * * Отъезжая, шериф не заметила свет, зажегшийся на втором этаже особняка. Через пару секунд в желтом квадрате окна появилась фигура мальчика. Генри с тоской смотрел, как желтый бок «жука» скрывается за поворотом. Совсем не в таком настроении юный Миллс надеялся закончить этот день… Ему казалось, что совместный ужин – это хорошая идея. Его мама готовила лучше всех на свете, это даже не подвергалось никаким сомнениям. И она угадала насчет того, что Эмма любит вкусно поесть (как и сам Генри), пусть и высказала это слишком уж зло. Организовывая этот вечер, мальчик надеялся, что его матери, наконец-то, смогут немного сблизиться и понять друг друга. Или хотя бы попытаться сделать вид, что не мечтают найти повод для новой ссоры. Однако вместо того, чтоб расслабиться и, наконец, поговорить по душам, глупые взрослые вели себя еще более нервно и настороженно, чем обычно. Казалось, они готовы в любой момент запустить друг в друга вилкой или сказать очередную гадость. Забравшись на подоконник с ногами и опустив подбородок на скрещенные руки, Генри принялся грустно смотреть в окно. Нужно было посоветоваться с Августом. Все-таки он сам взрослый, так что должен больше понимать во всех этих отношениях. На самом деле, после сегодняшнего неудачного ужина Генри уже не был так уверен в успехе операции Лебедь, хотя раньше она казался ему идеальной. Ну, вот сами посудите, если Злая Королева по-настоящему полюбит Спасителя, то станет Доброй, так? Это было вполне логично, с точки зрения юного Миллса. Генри действительно не хотел, чтоб Реджине причинили боль или убили, как это обычно бывало со злодеями. Он верил, что в глубине души его приемная мать все еще была хорошей. А значит, ее можно перевоспитать. Кроме того, разве не Поцелуй истинной любви обычно разрушал все злые чары в сказках? Стало быть, раз Эмма – Спаситель, ей и брать на себя это благородное дело. Генри не особо смущал тот факт, что оба «героя» его «сказки» - женщины. Все-таки он жил в век Интернета. И вообще, почему бы обеим его мамам не жить вместе с ним, раз уж они обе были готовы чуть ли не драться за него?.. Снова взвесив все «за» и «против», мальчик пришел к выводу, что стоит попытаться снова. Пусть родительницы и были одна упрямей другой, но Генри еще был к тому же коварен не по годам. Они просто не знают, с кем связались! Завтра же он найдет Августа и поговорит с ним. Приняв такое решение, юный Миллс решительно слез с подоконника, где уже порядком замерз, и запрыгнул в постель. Когда он, наконец, уснул, на его ангельском личике играла едва заметная улыбка, не предвещавшая ничего хорошего окружающим.