Парень, который наводит на меня страх

POV Ханна Клиффорд.

Несколько минут назад.

И снова. Снова он поцеловал меня. Кто-нибудь может объяснить, почему он всё это делает? Я хочу знать, зачем он таким образом пытается «гипнотизировать» меня. Все эти прикосновения, взгляды и… поцелуи. К чему всё это внимание? Зачем он делает это уже второй раз, снова в такой неподходящий момент? Может, я задаю себе много вопросов, но я правда не понимаю все его действия по отношению ко мне. Такое случалось не раз, и теперь уж я точно задаю себе вопрос, беспокоящий меня два с половиной месяца. Я отстранилась от него, отведя взгляд вниз, чтобы не смотреть в его голубые глаза. В них я всегда вижу либо сожаление, либо обычное равнодушие, будто ничего и не случалось. — Люк, зачем? — спросила я, так и не подняв свой взгляд на парня. — О чём ты? — задал встречный вопрос Хеммингс, чтобы, видимо, поиграть на моих нервах. — Ты, чёрт возьми, всегда будешь спрашивать, о чём я говорю? Люк, повторюсь, ты отлично знаешь, насчет чего я говорю. К чему ты всё это делаешь? Хочешь меня отвлечь? Чудесным образом поменять своё отношение ко мне? Чего ты, боже мой, добиваешься? — Ханна, ты спрашиваешь очень странные вещи. Для чего я это делаю? А может, я это делаю потому, что хочу делать это? — на этом Хеммингс сделал небольшую паузу. — Может, потому что мне это нравится? Ты об этом не думала? — Люк повышал голос с каждым вопросом, но на этот раз я не испытывала какого-то неудобства. Я хотела высказать ему всё, что было на душе. — Нет, я не думала об этом, потому что на все эти странные знаки внимания должны быть более весомые причины, на мой взгляд. Я считаю, что тебе стоит выбрать другую «жертву» для всех этих показушных выступлений перед людьми. С меня хватит всего этого дерьма. Я отвернулась от парня, готовая прямо здесь и сейчас устроить драку из-за всего, что происходит. Меня бесило его мания собственности, ведь он пользовался тем, что ему нравится, тогда, когда захочет; меня бесило, как он это делает; меня бесили ещё и причины, почему он это делает. Мне так сильно хотелось врезать Люку за то, что он заставляет меня к нему испытывать, хотелось врезать за то, что делал он это даже не из издёвки. Я помню каждое его чёртово слово и то, с каким отвращением он это говорил, словно Люку было противно либо говорить это, либо испытывать что-то подобное. Мне тоже было противно, но противно не из-за него, а из-за того, что он заставляет меня чувствовать. Каждый раз при виде него во мне словно что-то загоралось, и как же мне хотелось потушить этот сраный огонёк, чтобы никогда больше я его не чувствовала! И как только это хоть на секунду получалось, происходило что-то подобное тому, что случилось пару минут назад. Я села на землю, уткнувшись головой в свои руки, и не хотела ни секундой больше видеть лицо Хеммингса. Однако я услышала рядом с собой его шаги и почувствовала, как под рукав кофты стекла какая-то капля, которая оказалось какой-то жалкой слезой. — Ханна? — Люк тут же сел рядом со мной, взяв за плечи. Я сделала глубокий вдох, стараясь не сорваться и не ударить его за всё «хорошее». Качала головой из стороны в сторону, опуская её вниз, чтобы не видеть Люка. Мне безумно хотелось, чтобы он просто ушёл. Навсегда. Чтобы больше я никогда его не видела, никогда не чувствовала его запах рядом с собой и больше никогда не знала, что мы с ним находимся в одном городе. Как же это чертовски глупо — так сильно переживать из-за какого-то дурацкого поцелуя! Но всё копилось ещё до него. Я все те три недели вынашивала в себе мысли, перемешанные с воспоминаниями, и с каждым днём мой страх, моя злоба к Хеммингсу всё увеличивалась и увеличивалась, но каждый раз я туманила себя мыслями, что потом всё будет хорошо. А будет? Будет всё хорошо, пока Люк будет рядом? Только рядом с ним я чувствовала, словно что-то в этой жизни пошло не так. И я даже не могла объяснить, почему так! Он создавал вокруг себя атмосферу хаоса, в которую затягивал меня всё это время, с самого своего прихода. И так сильно хотелось отмахнуться от неё и просто жить прежней жизнью, словно никакого Люка Хеммингса и не было. — Может, хотя бы скажешь, чтобы я проваливал? Молчишь как рыба, — парень попытался взять меня за руку, чтобы увидеть моё лицо, но я тут же смахнула его руку. — Не трогай меня, подонок, — раздражённо отозвалась я, подняв на него свой взгляд. Я ожидала увидеть какое-то разочарование и всё то же безразличие. Но вместо этого был гнев, самый настоящий, который, кажется, в любой момент мог превратиться в лютую ярость. Я понимала, что Люк сейчас не совладает с собой, поэтому потихоньку встала, отходя от него, но он шел за мной. Сглотнув огромный ком в горле, я всеми силами старалась не провоцировать Хеммингса, выставив руки чуть вперёд, как бы создавая между нами барьер. Он буквально освирепел, и меня это пугало всё больше и больше, с каждым его шагом. Я услышала громкие и частые шаги, а, обернувшись, я увидела Хейли, которая, запыхавшись, бежала в нашу сторону. Кажется, она зря торопилась. Сейчас не самое лучшее время для третьего. — Люк… — Заткнись, — прошипел он, пока его глаза становились словно темнее прежнего. Адамс остановилась в трех метрах от нас, наблюдая за каждым нашим движением. — Люк, послушай… — я хотела как-то привести его в себя, чтобы он перестал быть таким. Я думала, что это могло хоть как-то помочь, но парень даже не стал слушать меня. — Я сказал тебе заткнуться! — прикрикнул Люк, учащая свои шаги в мою сторону. Сейчас мне было ужасно страшно, не только за себя, но и за подругу, ведь таким Люка Хеммингса я не видела ещё ни разу. За тем самодостаточным парнем скрывался этот, который так и жаждет, чтобы причинить кому-нибудь вред, я видела это по одним его глазам. Большую часть времени парень был равнодушен и, кажется, будто не обращал внимания ни на что, кроме себя. Будто это не тот Люк, которого я привыкла видеть, а тот, кого я боялась увидеть. Я остановилась, потому что идти назад бесконечно не могла. Ноги подкашивались, когда я смотрела прямо в его посиневшие от злобы глаза, которыми он зрительно убивал меня с каждой секундой всё больше. Люк не останавливался и подходил еще ближе, совсем возвышаясь надо мной. Снова опустив взгляд вниз, я зажмурила глаза в надежде, что всё это — просто ужасный сон, но, видимо, мой разум был вынужден сказать о том, что всё это — не что иное, как реальность. Жестокая реальность, где люди такие же, как она сама. — Подними глаза, — приказал парень, но я не стала его слушаться. Опускаться до такого я не хочу. — Я сказал: подними глаза! — снова он повысил голос, и снова я не собираюсь поддаваться его приказам. Хеммингс хмыкнул, начиная ходить вокруг меня. — Как такая трусиха, как ты, могла быть кем-то в обществе? — Как такой ублюдок, как ты, смог вообще выбиться в люди? — сзади показался голос Хейли, который твердил четко и без какого-то страха в последствиях. — Как вообще такой, как ты, смог найти с кем-то общий язык? Хотя, я даже не уверена, что такие люди есть, а если они и есть, то им не повезло. Люк поднял раздраженный взгляд на Адамс, но я не видела того, как она стояла и как смотрела на него. — Хочешь показать себя смелой? — Люк отошел от меня, медленно подходя к Хейли, которая пыталась показать как можно ненависти во всем своем взгляде и мимике. — Думаю, что ты скорее кажешься тупой стервой, нежели каким-то дурацким героем. Ты вообще знакома с таким определением? Я хотела вот-вот их разнять, но тут же пожаловал еще один гость. По-моему, это… Калум. По его эмоциям можно сказать, что он был в гневе, но при виде Люка сменил выражение лица на приподнятое. Хеммингс обернулся в его сторону, смотря таким же рассерженным взглядом. Всё это определённо не кончится добром. Я стояла, не двигаясь, и следила за действиями других, как делала Хейли ранее. Она стояла как ни в чем не бывало, скрестив руки на груди, и иногда поглядывала на меня. Подруга бросала на меня уверенные в себе взгляды, но я почему-то в них не слишком уверена. — Хэй, кого я вижу! — с неправдоподобной радостью говорит Худ. — Люк, как поживаешь, дружище? — ощущение, будто Калум подшучивает над сердитым Хеммингсом, который, судя по взгляду, готов разорвать его на мелкие кусочки, и скормить какому-нибудь медведю или другому животному. Впрочем, я была бы не против, ведь Худ — редкостный эгоист и придурок. Брюнет тут же меняет выражение лица, когда видит Хейли, а она, в свою очередь, меняет своё. — А она что тут делает? — недовольно спросил Калум, скорчив непонятное мне лицо. — Кое-кому она тоже не по душе, — с насмешкой ответил Люк, но эта эмоция тут же пропадает, меняясь на ту, что и была пару мгновений назад. — Что ты тут делаешь? — Хотел спросить это у тебя. Насколько я понимаю, у тебя тусовочка с двумя стервами, да? — Худ будто специально пытался вывести светловолосого из себя, но Люк изо всех сил держался. — Оу, кое-кто опустился, и теперь проводит всё своё свободное время с этими двумя… — Калум не стал заканчивать начатое предложение. — Нехорошо, Люк, нехорошо. Светловолосый в миг оказывается возле брюнета, приставив неясно откуда пистолет к его виску. Моё дыхание сбилось в конец, когда я видела оружие в руках парня, которое, чёрт возьми, было с ним всё это время! А теперь он направлял его на парня, с которым, кажется, ещё недавно неплохо общался. Калум был озадачен и взволнован, но хотел сделать так, чтобы это было не так заметно, как есть на самом деле. — Вы что, все с пистолетами в карманах ходите?! — громко спросила Хейли, возмущаясь. Люк тут же направил оружие в сторону Адамс. — Еще одно слово, и в твоей макушке будет дыра, милая, — обратился к подруге Хеммингс, приставив дуло оружия обратно к виску брюнета, который сделал то же самое, но с светловолосым. На миг показалось, что Люк был в недоумении, но это тут же стёрлось с его лица, оставив только эмоцию, показывающую вражду между, как мне казалось раньше, друзьями. — Ты же не думал, что один такой, со стволом в кармане, верно? — Калум видел себя в этой ситуации доминирующим, кем, пока что, и является. В то время, пока они обменивались взаимопрожигающими взглядами, я просто поверить не могла, что какие-то ученики сиднейской школы носили с собой, мать вашу, огнестрельное оружие! Видно, что голубоглазый не рассчитывал на такой «ответ» Худа, который оказался ловче, чем сам Люк. — Прекратите, вы не можете позволять себе такого! — послышался писклявый крик Хейли, но буквально после её фразы Хеммингс навёл пистолет на неё, а затем раздался звук выстрела, направленного на мою подругу, безжизненное тело которой упало с грохотом на асфальт. Я прикрыла рот рукой, не сдерживая слезы. Руки изрядно тряслись, и я пыталась не кричать от вида девушки, которая только-только стояла передо мной, одним взглядом убеждала, что всё будет нормально! Сейчас не страшно даже противостоять Люку, который только что убил мою, мою Хейли! Я не в шоке — я в полнейшем ужасе от происходящего и от того, как ведёт себя светловолосый в данной ситуации: холодно, равнодушно (но по-зверски, не так, как вёл себя обычно), будто это какая-то кукла, а не живой человек. Следя за его реакцией, тут же созревает вопрос: убил он ещё кого-то? Сколько их было? Я смотрела на обездвиженное тело лучшей подруги, глаза которой смотрели точно на меня, словно стеклянные, как у куклы. Мне было так страшно, как не было никогда. Слёзы скатывались по щекам, пока я пыталась не всхлипывать от обиды, страха и гнева, обращённого к Хеммингсу. Я… я потеряла еще одного друга. Лучшего друга. Мозг отказывался как-либо воспринимать это, а испуганный взгляд то и дело метался от мёртвого тела, лежавшего на асфальте, к светловолосому убийце, который совершенно из-за этого не переживал. Под её головой разрасталась алая лужа, от которой мне хотелось вопить во весь голос. Я резко перевела взгляд на Люка и Калума, которые так и стояли, приложив пистолеты к вискам друг друга. Они выглядят настолько невозмутимо, будто это обычная бытовая ситуация, происходившая не первый раз. — Всё равно она была жалкой, — снова усмехнувшись, тихо произнёс Люк, поглядывая на труп Хейли. Я не могла смотреть в её сторону, иначе бы у меня началась дикая истерика, которую бы сумасшедший напротив меня не вытерпел, делая ещё один выстрел, только в мою голову. — Ты вообще понимаешь, что делаешь? — Худ не на шутку нервничал, но тем не менее не отводиил оружие от головы убийцы моей подруги. — Я сделал то, что и должен был делать, — резко отвечает парень спокойным голосом, будто он убивает каждый день. Будто каждый день простреливает жертвам головы. Худ будто уловил мысль Хеммингса и начал ежиться на месте, оглядываясь по сторонам. — Ты не сможешь этого сделать, я уверен, — темноволосый тут же обретает откуда-то взявшуюся смелость. — По крайней мере не сейчас, на глазах девчонки, которая могла бы тебя надоумить на мысль, что-то, что ты делаешь — пиздец, как ненормально. — По-твоему, эти пустые слова меня остановят? Да она никто, такая же жалкая, как и её подружка, как и все в этом городе! — голос Люка сорвался на крик, похожий на истерику, но потом он успокаивался, слегка посмеиваясь над ситуацией. Что смешного, мать вашу, он в этом видел?! — Вы все такие тупые. Это вас надо надоумить на то, что нет нормальных людей, нет нормальных поступков, нет нормального поведения. Нет ничего нормального в этом гнилом мире. А теперь, позволь я сделаю то же, что и с этой девчонкой, — парень с секунды на секунду нажмёт на спуск, пустив вторую пулю в своего знакомого. Закрываю глаза, чтобы не видеть всего, что сейчас произойдёт. Я не могу смотреть на вторую смерть за день, я просто не могу. Но выстрел так и не прогремел. Вместо этого услышала удар об землю чего-то железного, за чем последовал сплошной мат, поэтому я открыла глаза, чтобы увидеть, что произошло. Калум сдерживал ладонью руки Люка, которые перед этим скрестил за спиной парня, а правая рука держала пистолет на уровне правого виска Хеммингса. Я до жути боялась того, что в любую секунду Люк вырвется из хватки Худа и убьёт и его, и меня, оставаясь безнаказанным. В какой-то степени я доверяла Худу, хотя бы из-за его серьёзного и уверенного взгляда, но то, что он сдержит парня, который без проблем только что совершил убийство — не стопроцентная вероятность. Я заметила, как Калум пытался меня позвать, не используя своего голоса, пока Люк стоял, практически не шевелясь. Он кивнул на мой мобильник в кармане, но я не сразу поняла, чего он от меня добивается. Только секундой позже я поняла, на что намекал Худ. Я аккуратно, незаметно для Хеммингса забрала номер службы спасения, надеясь, что они ответят на вызов как можно быстрее, чтобы услышать этот разговор. Гудков было не слышно, как и голоса ответившей девушки, что принимала телефонные звонки. — Чёрт, да если бы вы знали, что я мог бы сделать с вами. Может, вам повезло, что не вас я убил вместо Адамс. А ведь это мог быть ты, Калум, или ты, Ханна. Приходило ли вам в голову, что всё, что вы делаете, возвращается к вам? Я всегда говорю это тем, кто пытается напакостить мне. Малышка Хейли ничего не сделала, но она поплатилась за всё, что сделали вы. Но, к сожалению, она так и не отплатила ваши долги, поэтому страдать будете либо вы, либо другие ни в чём неповинные люди, — девушка, находящаяся по другой конец телефонной линии, замолкает, кажется, прислушиваясь ко всему, что говорит Люк. — Кто позволял вам поступать так со мной? Разве я делал вам что-то плохое, за что не извинялся? Разве я разбивал вам сердце, — замечаю моментальный взгляд русого на мне, но затем он тут же отводит его, — или бросал тогда, когда вам нужна была поддержка, а не осуждение? Я НЕ БЫЛ ТАКИМ, — перед последней фразой парень сделал небольшую паузу, а затем крикнул, что было силы, пытаясь выбраться из заточения Калума. — Каждый из вас, да и не только вас, поплатится за всё содеянное, за всё, что делал со мной. Разве это не гуманный поступок? — его глаза заметно стали влажными и красными, а на шее от криков вздыбились вены. — Вот, видите, вам даже сказать нечего. А что, если я скажу, что каждый из вас прольёт свою кровь за все свои грехи, что совершили? — Тогда из тебя нужно выкачать всю кровь, если речь идёт о грехах, — Калум говорил спокойно и размеренно, не выдавая панику и не срываясь, как Хеммингс. — Мы не сделали тебе ничего, что могло бы закончиться тем, о чём ты сейчас говоришь. Так что прекрати, блять, нести этот бред. Не думаю, что кто-то станет выслушивать тебя так, как это делаем мы сейчас. Никто не станет тебя слушать. — О чём ты вообще говоришь? — Люк заметно занервничал, смотря из стороны в сторону. — Сукин сын, отвечай! Что ты несёшь? Даже сквозь громкие вопросы и восклицания парня я слышала полицейскую сирену, которая означала, что девушка всё-таки не отключилась от разговора и прислала подмогу. У меня на лице не было ни единой эмоции. Я просто смотрела на Люка, как на бешеное животное, которое пытается вырваться из клетки, чтобы разнести всё вокруг себя. — Думаю, он говорит о твоём новом доме, — спокойно произношу я, не чувствуя ничего от собственных слов, но голубоглазый как раз-таки наоборот. — Удачи, Люк. Буквально на моих глазах Хеммингс перестал быть столь яростным. На его лице теперь был страх, растерянность и абсолютное непонимание. Калум отпустил Люка, зная, что теперь он ничего не сделает, потому что полиция в жалких тридцати метрах от него. У меня не было никаких чувств к нему, кроме жалости. Он делал вид, словно и понятия не имел, что происходит. Его актерская игра всегда меня поражала: делает злой поступок, а на следующий день ведёт себя так, словно ничего не было. А потом бесконечная череда извинений. Я сыта этим по горло и даже рада, что мой полуторамесячный кошмар наконец таки закончится. Это мой собственный кошмар с печальной концовкой, и я просто хочу начать всё заново. Новая история, новый сюжет, новая концовка. — Ханна? — Люк хотел подойти ко мне, но я отошла от него, не желая даже смотреть в глаза. Краем глаза я заметила, что он увидел тело Хейли, которое уже потеряло тёплый оттенок кожи, вместо этого потихоньку обретая сине-фиолетовый. Он тихо повторял: «Нет, нет, нет», — опускаясь на колени перед знакомым телом, не веря своим догадкам. — Скажи, что это не так. Скажи, что это сделал не я, — его голос сильно дрожал, поэтому речь Хеммингса была едва разборчива. Тем временем полицейская машина уже подъехала, а офицеры, вышедшие из самого близкого к нам с Люком автомобиля, наблюдали за нынешней картиной. — Да ответь ты что-нибудь! Не молчи! Один из копов подошёл к Калуму, что-то спросив, и, видимо, узнавая его голос, а затем со своим напарником подошёл к Люку, поднимая его и отводя к одной из своих машин. Несколько других человек подошли к телу Адамс, зачем-то проверяя пульс, чтобы убедиться в её смерти. Но разве не достаточно просто взглянуть на цвет её побледневшей кожи? Хотя, чёрт с ним, я всё равно не могу ничего поделать с произошедшим. — Ханна, Ханна! Что это значит? — парень почти упал на землю, пока его пытались затащить в полицейскую машину. — Прошу, помоги мне! Ханна! Я не мог этого сделать! — если бы я смотрела на это два часа назад, то моё сердце бы разрывалось от того, каким я видела Люка. Он такой слабый, беспомощный. Забавно, что смена обстановки может такое сделать с людьми. Мы словно поменялись ролями: у меня не было никаких эмоций, а Хеммингса разрывает от всего, что он испытывал. Ко мне подошёл Калум, накидывая мне на плечи свою лёгкую кофту. А я до этого и не замечала, что поднялся ветер. Я не видела перед собой ничего, кроме светловолосого парня, которого не могли посадить на заднее сидение машины. Я не чувствовала даже Калума, который приобнял меня одной рукой, так же, как и я, следя за происходящим. Никакого тепла ни внутри, ни снаружи я не чувствовала. Может, это всё к лучшему? Может, так было задумано самим Богом? Может, я не могла ничего изменить? Никто никогда не узнает, должны ли настолько ужасные вещи случаться с обычными людьми. А, может, я даже и не обычный человек. Может, я, как сказал Хеммингс, сделала очень много плохих вещей, но просто не знаю о них. В любом случае я не смогу понять, почему подобные вещи случаются со мной, причём сразу и помногу. Так, должно быть, задумано: мучить сразу и сильно, но потом проблемы, которые раньше казались большими, приобретают размер пылинки. Зато и проживать жизнь становится не так сложно, как в самом начале пути. — Отпустите меня! Я ничего не делал! Я. Ничего. Не. Делал! — Люк всё ещё пытался выбраться, но, увы, — никакого результата. Его посадили в машину, захлопнув дверь, а он всё смотрел на меня с надеждой на что-то хорошее, но если бы я попыталась сделать что-либо, то сразу бы пожалею. — Ханна! — он издаёт очень громкий вопль — не то, что крик, — затем прижимая ладонь к тонированному стеклу, через которое я всё равно вижу, как Люк плачет и хватается руками за голову, практически выдирая волосы. Люк, заметив, что один из офицеров садился за руль в машину, поменялся в лице, переводя взгляд с переднего сидения на меня. — Я любила тебя, — едва слышно произнесла я, словно одними губами, смотря прямо в его глаза, а затем его увезли с этого места прочь.