Холодные Небеса, Острые Риски(Cold Skies, Keen Perils)

Шепард поднесла бутылку к губам, сделала большой глоток и сразу же пожалела об этом. Теплое пиво было мерзким. Отвратительным. Оскорблением алкогольных напитков во всем мире. И все же Шепард, которая вообще-то любила пиво, мучила эту бутылку уже в течении часа, позволив когда-то прохладному напитку стать теплыми помоями. После того, как сослуживцы закончили говорить тосты, ей уже не хотелось допивать остатки. Шепард взглянула на часы, что висели над баром, уже в восьмой раз за последние пятнадцать минут. Еще не полночь. Она сказала себе, что полночь будет минимально приемлемым часом, чтобы уйти, хотя знала что Альбертс будет бросать на нее неодобрительные взгляды. Может быть ей удаться ускользнуть мимо Альбертс незамеченной. Блондинка не покидала танцпол уже в течении часа. И в настоящее время Альбертс раскачивалась на руках у человека с такими точеными скулами, что Шепард могла разглядеть его скулы даже через всю комнату и в полутьме. Отлично, пока Альбертс еще отвлечена. Через минуту после полуночи Шепард поднялась на ноги, шатаясь на своих неудобных каблуках. Ей хотелось быть в своей военной обуви, в своей рабочей форме. Она хотела убрать свои густые волосы со спины, с шеи. Она хотела в кровать. Завтра с нее спросят, если увидят, что она не сможет собраться за короткое время. И не будет у нее еще одного дня для шопинга в свое удовольствие. И уж точно у нее не будет еще одного вечера с "не пить" и "не танцевать", и уж точно "не смотреть, как Алекс Смит ухаживает за симпатичной местной девушкой". И то, что девушка была рыжая, только обостряло обиду. Ее взгляд скользнул на другой конец бара, откуда на нее смотрел Грейвс со своими задетыми чувствами, с точностью как она и предполагала. Когда он поймал ее взгляд, она первой отвела глаза. Шепард сделала шаг к двери, и мир развалился на куски. Сперва она подумала, что это все из-за пива, хотя уже давно пиво и на половину не влияло на нее так, как раньше, не говоря уже о том, чтобы она стала настолько пьяной, чтобы растянуться на полу. Тогда она подумала, что наверное кто-то что-то подмешал в само пиво, потому что от пары бутылок земля не ходит ходуном. Через мгновение она поняла, что звон в ушах точно не имеет ничего общего с алкоголем, а дым и пепел в воздухе определенно не были алкогольной галлюцинацией. Она поднялась на ноги, качаясь на своих дурацких непрактичных туфлях. Другой конец бара, где сидели Грейвс и Хо, угол, где Алекс Смит ухаживал за местной рыжеволосой девушкой, вся противоположная сторона здания пропала. Сровнялась с землей. Там была воронка. Шепард знала, что не должна была видеть там небо. Она моргнула, но звезды остались, застланные клубами дыма. Ее глаза обжигало, и ручеек чего-то теплого бежал по правой щеке. Когда она вытерла это, ее руки оказались запачканы кровью. Ей понадобилось меньше минуты, чтобы решиться идти босиком, выбросив туфли прочь. Она поняла, что была оглушена, только когда слух начал возвращаться. И первым, что она услышала, были крики. Спотыкаясь, она пошла в сторону, где был танцпол, останавливаясь проверить, у кого есть пульс. У многих его не было. В луче света, падавшего из разлома в потолке она нашла смятую Джиллиан Смит. Ей даже не надо было проверять у нее пульс, люди не выживают, если их мозги размяты в кашу. Шепард подавила тошноту. Потом. Потом. Сначала выжившие. О мертвых скорбеть будем потом. Потом. Когда слух пришел в норму, она услышала звуки других взрывов, некоторые из них раздавались далеко, некоторые близко. Элизиум находится в Скиллианском Пределе, да, но тут должно было быть безопасно. Она душила в памяти ночь шестилетней давности - кровь, и огонь, и кровь, и ее родители, и кухонных нож в груди у инопланетянина, и желтая краска пузырится и облезает, и кожа пузырится и облезает, и так много крови - и вместо этого сосредоточилась на людях, кому она еще могла помочь, травмы которых она могла лечить. Она больше не была той девочкой. Она не та девочка. У нее есть средства. У нее есть навыки. Она хотела, чтобы у нее был меди-гель. Она хотела чтобы у нее был чертов пистолет. Альбертс была еще жива, когда Шепард нашла ее. Слезы испортили ее макияж, оставляя темные дорожки туши на щеках, которым больше не нужны были румяна, чтобы быть розовыми. Ее ярко-красная помада была размазана по губам молодого человека, которому она отчаянно и бесполезно делала сердечно-легочную реанимацию. - Шепард! - рыдая, прокричала Альбертс более громко, чем стоило, и это подсказало Шепард, что и у нее слух был не в порядке. - Начинай делать массаж сердца! Шепард встряхнула головой. Она видела много раненых и оставила достаточно трупов позади, чтобы понять, что этот мужчина со своими красивыми скулами и полными губами был тем, кого придется оставить. - Альбертс, - прокричала она в ответ. - Мы должны уйти. Мы должны выбраться отсюда. - Ни за что! - Альбертс склонила голову и сделала еще один безрезультатный выдох в легкие мертвого мужчины. Когда она подняла лицо, свежие черные струйки искажали ее щеки. - Ни за что, ***ть. Мы должны помочь этим людям, Шеп, мы должны спасти этих людей. Шепард схватила свою подругу за плечи и сильно встряхнула. - Рядовой Альбертс, послушай меня! Грейвс, Хо, оба Смита, Масака? Они все мертвы. На нас напали! Ты понимаешь? Мы ***ые вооруженные силы Альянса, и мы несем ответственность перед живыми, не мертвыми. И это ***ый приказ, если ты хочешь! И словно в подтверждение ее слов еще один грохот взрыва прозвучал вдалеке. Со стороны базы, подумала Шепард. Нет. За базой. Альбертс начала было протестовать, но Шепард покачала головой, жестом призывая к молчанию. За криками, за стонами, за звуками стрельбы и пущенными в ход военными боеприпасами, она услышала еще больше звуков обстрела. - Ты слышишь? - спросила Шепард. - Ты слышишь, что они делают? - Я слышу ***ую кучу взрывающихся бомб, пока мы сидим тут и позволяем людям умирать, лейтенант. Но Шепард покачала головой, игнорируя небольшой подкол Альбертс при упоминании ранга - все-таки она первая начала - и вызвала интерфейс своего омни-тула. Альбертс выглядела еще более мрачной в оранжевом свете; он ярко освещал все ее черты и выделял тени. Шепард не потребовалось много времени, чтобы понять, что связь пропала везде. Но даже без средств связи и доступа в эктранет она могла вызвать карту местности, которую загрузила перед высадкой, когда думала, что на отгуле будет больше блужданий и меньше взрывов. Карта показывала 3D модель Иллирии. Детальную 3D модель. Единственной деталью, которую она не показывала, были люди. - Смотри, - сказала Шепард, не обращая внимания на звук очередного близкого взрыва. - Смотри внимательно. Видишь это? Здесь мы. А здесь - штаб Альянса, - она отметила точками линию, по направлению к северной части города. - Оттуда раздаются звуки обстрела. Альбертс, ты когда-нибудь читала сказки? Про Ганса и ***ю Гретель. И хлебные крошки. - Но кто? - возразила Альбертс. - И зачем? - Это, должно быть, батарианцы, - сказала Шепард, стараясь сдержать отвращение в голосе, но в основном не в состоянии этого сделать. - Я готова поставить все свои кредиты на то, что это батарианцы. Они ненавидят людей за то, что мы колонизируем Предел, они ненавидят нас за то, что мы изгадили их парад рабства и пиратства. Но это... полномасштабное нападение? Это не похоже на то, как дерутся пираты и работорговцы. - Может быть многие из них объединились... - Кто-то из разведки мог упустить ***ые данные, раз им удалось провести такую внезапную атаку на Элизиум, к которой никто не был готов. Проще говоря, нас поймали "со спущенными штанами". - Шепард поморщилась. - И все же. У Альянса есть лучшие люди с лучшей подготовкой. Лучшее оружие. И что же? Вся эта проклятая выучка говорит одну вещь, не так ли? Что тебе говорит твоя выучка, Альбертс? - Вернуться назад на базу, схватить свое снаряжение, присоединится к ***му бою и отправить четырехглазых ублюдков в ад. Губы Шепард горько и несчастно искривились, в то время как у нее в голове разыгрывалось полдюжины других сценариев. Ни один из них не был особенно хорош. Все они включали кучу трупов. Человеческих, в основном. - Именно. - Так вперед. Давай сделаем это. - Нет, - сказала Шепард. - Мы должны пойти другим путем. Она отметила маленькую невзрачную заставу на своей трехмерной карте. Застава выглядела маленькой и жалкой, зарезервированной, в основном, для пешеходного движения. Легко пропустить. Большинство людей даже не подумало бы об этом, а Шепард знала просто потому, что ей довольно ловко удавалось находить различные пути отхода. После Мендуара. После всего. Ее тренеры говорили что у нее талант, Шепард знала, что это на самом деле рубец от шрама, но тем не менее иногда полезный. - Видишь это? - Здесь ничего, - сказала Альбертс. - Тут даже машина не проедет, не говоря уже о военных транспортных средствах. - Верно, - согласилась Шепард. - Это как... как служебный вход. Для города. Они зайдут с фланга отсюда. Они собираются послать поток убийц позади нас, и смять нас между силами, которые мы ожидаем с одной стороны и которые не ожидаем с другой. - Шепард сжала свободную руку, как клешню краба. - Альянс может держаться против одной армии, Альбертс, но они не будут прикрывать фланг, если будут беспокоиться только о том, что происходит перед ними. И, судя по звукам этих взрывов, эти ублюдки очень, очень хотят отвлечь. Каким-то образом, Альбертс удавалось выглядеть одинаково сбитой с толку и быть в ужасе. Оранжевый свет омни-тула не помогал. - Откуда тебе знать, что они планируют? Как ты можешь быть так уверена? - Потому что, - мрачно сказала Шепард, - это именно то, что сделала бы я, если бы хотела победить кого-то, кто больше, сильнее и лучше обучен, чем я. И потому что батарианские работорговцы не дерутся честно, дитя. Они ждут, пока ты уснешь. Они ждут, пока все безопасно и уютно не расположатся в своих теплых маленьких домиках. Они сожгут дотла весь мир и будут охотится на самых юных, самых красивых, самых полезных, когда им некуда будет бежать. И ты даже не хочешь думать о том, что же произошло с теми детьми, Альбертс. Есть вещи хуже, чем смерть. Рука Шепард сжалась в кулак. - Так... Так мы вернемся на базу, дадим командиру Валу принять решение, или, или... - Нет времени. Командир уже может быть мертв, или руководить той частью подразделения, которая движется в сторону предполагаемых основных сил. Мы ближе к заставе, чем к базе, возможно, придет подкрепление. Если у Альянса есть подкрепление в космосе. - Шепард встряхнула головой. - Это работа для нас. Как ты сказала, это маленькая застава. Я думаю, мы сможем ее удержать. - Без оружия? Без снаряжения? Без подкрепления? - Глаза Альбертс расширились. - Это... ***ь, Шепард, это самоубийство. Шепард поднялась на ноги, пытаясь послать сообщение в штаб, но потерпела неудачу. - Может быть. Я не буду приказывать тебе пойти со мной, Альбертс, но я знаю, куда я пойду. Шепард сделала три шага, прежде чем Альбертс пошла рядом с ней.

***

Еще до того, как открыть глаза, она знала, что находится в больнице. У них свой запах. Свой металлический привкус в горле, который она проглатывала снова и снова, хоть это и не приносило облегчения. Воздух был слишком сухой, как больничный воздух. И у больниц определенно есть свой звук, пищание и жужжание раздавались словно инопланетный язык, который ее встроенный переводчик никак не мог перевести. Эта комната, которая определенно была в больнице, была тихой. Вместо хрипящих, стонущих и хандрящих соседей, только звуки ее собственного дыхания, мониторов и собственного сердцебиения составляли ей компанию. Она находила эту относительную тишину странно тревожной. Если бы она была в военной больнице, ей бы никогда не дали отдельную палату. Отдельные палаты были для богатых, для тех, у кого есть власть; отдельные палаты были для девочки, которую из нее хотели сделать ее приемные родители. Она с трудом сглотнула еще раз, но горький больничный привкус только стал сильнее. Она поборола возникшее желание сблевать. Она не помнила, как сюда попала. Она помнила взрыв. Она помнила командира Килдэра, который пытался сказать ей, что она в безопасности. Она помнила, что не верила ему. Она... она стреляла в кого-то? Кто-то стрелял в нее? Не открывая глаз, она пошевелила своими ногами под одеялом и обнаружила, что они перевязаны бинтами. Этого следовало ожидать после того, как она пробежала через пол-Иллирии босиком. По крайней мере они обе все еще были при ней. Она опять подавила подступающую рвоту. Потом. Потом. А ведь разве сейчас не настало это "потом"? Она пошевелила пальцами, они все реагировали. Хороший знак. Ее шея была одеревеневшей, когда она повернула ее из стороны в сторону, но в остальном не поврежденной. И то, что она могла слышать различное пиликание машин означало, что ее слух вернулся. Глубоко вздохнув, она открыла глаза. Ее собственное лицо посмотрело на нее, и у нее перехватило дыхание. Одна из машин начала пищать быстрее. На молчаливом экране, который располагался напротив ее кровати, зависло ее лицо справа от репортера с серьезным лицом. Это был официальный фотоснимок, сделанный после того как она получила звание второго лейтенанта; они, должно быть, взяли его из данных Альянса. Она выглядела немного гордой, немного сконфуженной, и очень задумчивой. Хотя многие тайны на счет атаки на Элизиум остались, наши источники единодушно согласно согласны, что победа зависела от усилий военнослужащего Альянса Систем, посетивших Иллирию на отдых. Лейтенант... Она снова закрыла глаза, медленно считая до ста и пытаясь заставить сердце биться, ***ь, медленней. В темноте, за закрытыми веками, было не лучше; она продолжала видеть дождь из горящих метеоритов, продолжала слышать плач Альбертс, продолжала видеть подростка Лили, с дрожащими, сжатыми вокруг пистолета руками, предназначенного абсолютно не для ее рук. Руки Шепард сжались, и короткие ногти впились в мягкую простынь. Слишком мягкую. В военных госпиталях простыни не бывают такими мягкими. Источники единогласно согласны. Она держалась до последней минуты, до последней секунды, ожидая спасения, ожидая подкрепления, надеясь, что ей не придется возлагать все надежды города на бомбу, собранную вместе с молитвами, надеждой и ее без-всякого-сомнения техническими способностями, когда придется ее взорвать. И хотя она знала, что она в безопасности - белые стены, белая комната, гудение белого шума - память всколыхнул все тот же старый страх, только в этот раз вместо ножа, торчащего из груди ее отца, Шепард видела две части Эммы Альбертс, летящие в разные стороны среди града расплавленного мусора. Она видела собственные дрожащие руки, когда они вводили код детонации в омни-тул, выигрывая лейтенанту Брунету столько времени, сколько необходимо, чтобы эвакуировать гражданских. Батарианца, кивнувшего головой в ее сторону, обнажая свою шею. Это чертова батарианская рожа... Звук открывающейся со свистом двери остановил ее спуск по спирали в панику, заменяя крики звуками бодрых шагов, запахи дыма - антисептическим лосьоном для рук и слабым ароматом шампуня. Ее чертова фотография все еще была на экране, когда ее глаза скользнули мимо. Она успокоилась, когда подошла медсестра, по крайней мере, достаточно, чтобы сделать три хороших вдоха, не задерживая в панике на выдохе. Шепард не нужно было видеть идентификационные данные женщины, чтобы точно понять, кто это. Даже с ее собранными в пучок волосами, темными глазами и формой лица она была явно похожа на Лили. - Я могу помочь, - сказала девочка, так серьезно, так чертовски смело. - Моя мама - медсестра. Шепард вздрогнула, когда ее губы попытались искривиться в улыбке, но сухая кожа треснула и стала кровоточить. Шепард попыталась принять более вертикальное положение, но после сухости во рту, после панических воспоминаний у нее это не получилось. - Эй, - сказала медсестра, быстро пересекая комнату и нежно положив руку на плечо Шепард. - Этого вполне достаточно. Она улыбнулась, когда Шепард с неохотой опустилась на свою подушку. - Так-то лучше. Вы невредимы. Немного побиты, но невредимы. Сделайте глубокий вдох, лейтенант, доктор скоро подойдет. Шепард вздохнула. - Хорошо. Очень хорошо. Теперь еще раз, так же. Шепард вздохнула. - Вы мама Лили, - прохрипела она. От звука своего голоса она съежилась, он казался ей почти инопланетным, как язык, на котором говорили окружающие ее машины. Медсестра кивнула. - Обычно меня называют по-другому. В основном Кэти. Кэти Кин. Хотя я на самом деле мама Лили. И очень горда этим. - Она... - Шепард закашляла, нахмурилась, сделала решительный глоток и сказала, - Она очень похожа на Вас. - И она очень хорошо отзывается о Вас, - тень горя промелькнул в глазах женщины так быстро, что Шепард едва заметила его. Когда Кэти потянулась, чтобы что-то отрегулировать на одной из верещащих машин, Шепард слегка коснулась ее предплечья. Кожа Кэти была очень теплой под ее холодными пальцами. - Простите, - сказала Шепард. - Я должна была... она хотела помочь. Но я должна была отправить ее подальше. - Она бы не простила Вам этого, - сказала Кэти, мягко улыбаясь. Шепард поняла, что это был взгляд матери, которая осознала, что каким-то образом ее ребенок повзрослел без ее позволения. Или, определенно, когда она к этому была не готова. Была ли у ее собственной матери возможность смотреть на нее таким взглядом вообще? Странно думать об этом сейчас. Шепард сказала себе, что жжение в глазах из-за яркого света, и сосредоточилась на том, что говорила Кэти. - Она сказала, что собирается вступить в ряды Альянса, когда станет достаточно взрослой. - О, - сказала Шепард. - Я... извините. У меня такое чувство, что за это я тоже должна извинится. Кэти рассмеялась и покачала головой. - На Вас падает лишь небольшая часть вины. - Ее лицо стало более серьезным. - Ее отец... он служил. И исчез из-за пиратов. Но не только это. Ее дед сражался в Войне Первого Контакта в конце своей карьеры. Вы всего лишь последний герой, которого она увидела в этой форме. - Она проверила различные мигающие, пищащие мониторы. - Уже лучше. Дайте мне еще один такой же глубокий вдох. Когда Шепард выполнила эту просьбу, Кэти направила в ее сторону кривую улыбку и добавила: - Ладно, Вы первая, кто отнёсся к ней так, что однажды она будет достойна носить эту форму. - Она достойна. Без сомнений. Но я... я не герой. На лице Кэти стало появляться сомнение, но не дожидаясь ее осуждения, взгляд Шепард скользнул мимо медсестры обратно к экрану. По крайней мере, там больше не было ее фото, хотя это только потому, что шел прямой репортаж. За дымом и рябью Шепард узнала нечеткий фасад здания базы Альянса, даже несмотря на повреждения. Репортер разговаривал с серьезным офицером, которого Шепард не видела раньше. Субтитры говорили, что он на борту Азенкура. Шепард прищурилась, а затем снова поморщилась, потому что униформа не врала: он был контр-адмиралом. Альянс, должно быть, по уши в дерьме, если они послали адмирала, чтобы проконтролировать сюжет этой истории. Заполняющие ее чувства не были связаны с госпитализацией, или голодом, или с посттравматическим стрессом. Они опять продолжили показывать ее фото. Источники единогласно согласны. - Хотите, чтобы я прибавила громкость? - спросила Кэти. - Нет! - Это вышло слишком резко, слишком пронзительно. Это означало слишком многое. Шепард поморщилась. - Я бы хотела, чтобы Вы выключили его насовсем, если вы не против. - То, что я его выключу, не изменит того, что они про Вас говорят, - предупредила Кэти не без симпатии, хотя она все же выключила экран. Потемневший экран словно бы был упреком для Шепард. Он обвинял ее в трусости. Но ей было все равно. - Моя дочь - не единственная, кто считает Вас героем. - Я просто солдат, - настаивала Шепард. Ее одеревеневшая шея запротестовала, когда она покачала головой. - Я просто делала свою работу. - Хорошо, солдат, мы обе знаем, что лучше иметь всю доступную информацию. - Она наклонила голову. - Иначе, им удастся застать тебя врасплох. Шепард поджала свои сухие губы. По крайней мере, они не кровоточили. Слабый металлический привкус крови задержался на языке. - Я... приму к сведению Ваше мнение. Возможно... - Включу без звука? Шепард задумалась, но все же кивнула. Экран вернулся к жизни. Они все еще говорили с контр-адмиралом. У него был отличный "это очень серьезно, но у нас все под контролем" вид. Шепард было интересно, была ли причина, по которой выбрали именно его как лицо, которое будет иметь дело со всеми последствиями. Ей не хотелось думать о других лицах, которые назначили его на эту роль. Источники единогласно согласны... - Я вернусь через минуту с кусочками льда. Доктор будет с минуты на минуту. - Кэти остановилась перед порогом, ее ладонь зависла над панелью двери. - Вы когда-нибудь слышали одну цитату о героях, лейтенант Шепард? Что-то вроде "герой не храбрее обычного человека. Он - или она - всего лишь храбрее на пять минут дольше." - Ее темные глаза были серьезными, очень серьезными, и блестели от непролитых слез. - Спасибо, лейтенант, ради меня, ради моей дочери, за то, что продержались эти пять минут. Дверь со свистом закрылась до того, как Шепард подобрала слова. - Я хотела ***й мести, - сказала Шепард в пустоту комнаты, пока экран снова мелькал ее фотографией. - Альбертс была героем. Молчаливым героем. Одним из тех, которые не упоминается в новостных видеорепортажах. Из тех, кто получает медали посмертно.