Глава 3.
9 сентября 2014 г., 13:39
Они встретили военных, когда были на полпути к месту назначения. Шепард чуть не заплакала от облегчения. Она анализировала их тактику с тех пор, как покинула клуб, и хотя ей не хотелось говорить Альбертс о своих сомнениях, она абсолютно ничего не могла придумать. Чертовски трудно строить планы, являясь парой безоружных солдат на незнакомой территории, где сражаются с бесчестным врагом, и она не думала, что трюк с вежливой дипломатией пройдет в данной ситуации.
Хотя бы это военные. Она может работать с военными.
Быстрый взгляд сказал Шепард, что старшим офицером среди них был первый лейтенант, и либо по пути они потеряли людей, или же никогда не были полноценным подразделением, потому что только полдюжины солдат стояло позади него, с тревогой ожидая, что ждет их впереди. Как бы ей не хотелось большего, но полдюжины все же лучше, чем ничего, и к тому же они были исключительно хорошо вооружены. У многих был полный комплект снаряжения, пара солдат несла дополнительное вооружение. От павших, возможно. Ее пальцы зачесались от желания ощутить пистолет в руках, ее спина жаждала ощутить знакомую тяжесть снайперской винтовки. С выгодной позиции и с достаточным количеством боеприпасов она могла убрать сотню батарианцев. Тысячу. Прямо между их проклятых четырех глаз. Бах. Бах. Бах.
Она старалась не думать, как они с Альбетрс выглядят: растрепанные девушки, босые, безоружные, с размазанной косметикой, все еще в вечерних платьях и без каких-либо доказательств, что они из Альянса, хотя ее жетоны все еще были на шее.
Лейтенант остановился, чтобы поговорить с ними.
- Дамы, здесь не безопасно, - сказал он. - Вам стоит найти убежище. У Альянса все под конт...
- Мы из Альянса, - бодро ответила Шепард, как если бы она была в своей чистой синей форменной одежде, а не в слишком-коротком слишком-облегающем платье когда-то зеленого цвета, и не была густо перепачкана темными пятнами засохшей крови. Позже. Позже. - Я - лейтенант Шепард, это - рядовой Альбертс. Сэр, нам нужны Вы и ваши люди.
Он прищурился, глядя на нее. В той стороне, откуда они убежали, раздался очередной грохот взрыва. Несколько небольших истребителей пролетели над ними, кружа вокруг друг друга, их орудия выплевывали полосы огня, звучавшие почти комично, словно из какого-то видео.
- Прошу прощения? - спросил он с вежливой озадаченностью мужчины, к которому подошел на улице незнакомец, действующий так, словно неудача была его виной.
- Я знаю, что это неправильно, в полном смысле этого слова, - сказала Шепард. - Пойдемте со мной, и я все вам объясню. Самое больше, что вы потеряете - пять минут. Но если я права, вы поможете спасти тысячи жизней. Может сотни тысяч. Может быть весь этот чертов город, лейтенант.
Он был на ранг выше ее, а она даже была не в форме, и все же мужчина вряд ли колебался, когда сказал:
- Да, мэм, - и пошел за ней.
Она снова вызвала карту на своем омни-туле, и они пошли настолько быстро, насколько позволял разговор. Через минуту он достал свой запасной пистолет и передал ей. Облегчение нахлынуло на Шепард почти осязаемой волной, сменив легкомысленное ощущение возможно, только возможно это сработает. Когда она закончила излагать свой план - скелет плана, голый, состоящий из одних костей план - и его мотивы, он остановился и склонил голову. Она не могла видеть его лицо, не могла понять, что происходит. Шепард пыталась не переминаться, стоять собрано, словно в строю, пока он не поднял голову.
- У лейтенанта Шепард есть информация, которая может спасти множество жизней, - сказал он. Слова были тихими, но его голос увлекал за собой. - С этого момента она возглавляет эту операцию. Если у кого-то с этим проблемы, он может направляться на базу.
Никто не ушел. Пока они продолжали путь к заставе, Шепард подходила к каждому и запоминала их имена. Она предпочитала знать своих людей. Имена - это конечно не много, но это уже что-то. Лейтенанта звали Брунет.
Брунет,думала она, используя имена, чтобы отвлечься от боли в ногах. Альбертс. Кван. Шиффлер. Гердер. Финдли. Домарский. Мехра.
Имена погибших - Грэйвс, Масака, Хо, оба Смита - промелькнули горьким противовесом, но они были важны, так что их она тоже держала в памяти. Позже. Позже.
***
Спустя несколько часов, как она очнулась в своей отдельной больничной палате, Шепард услышала, как открывается дверь, но вместо очередного врача или дружелюбного лица Кэти Кин, она увидела охранников Альянса, идущих позади адмирала, которого она видела на экране, когда тот говорил с репортером. В спешке она чуть не сломала ногу, поднимаясь с кровати, только чтобы мановением руки снова быть опущенной на подушки, не успев натворить ничего, кроме как избавиться от различных, ненужных по ее мнению проводов, привязывающих ее к аппаратам. Высокий седой мужчина носил свою форму так, словно родился в ней. Он остановился в шаге от ее кровати, свободно соединив свои руки за спиной. Это был, как она подозревала, тот вид позы, который призывал других чувствовать себя непринужденно для того, чтобы он мог лучше наблюдать за ними. Она выпрямилась сама вместо того, чтобы приподнять кровать, скучая по какому-нибудь другому костюму, чем ее больничное облачение и бинты различных форм и размеров. Роль больного всегда была одной из тех, что она играла исключительно плохо, и ее дискомфорт только усиливался, когда она смотрела снизу вверх на кого-то такого роста. - Чем я обязана такой честью, сэр? - спросила она, складывая вместе различные части головоломки и уже боясь картины, которая из них получилась. Его взгляд, прямой и непоколебимый, был направлен прямо на нее. - Вы нужны нам, лейтенант Шепард. - Я... - чуть было не запротестовала она, но проглотила этот протест и решительно подняла подбородок. - Что я должна сделать, сэр? - Вас должны наградить Звездой Терры, лейтенант, за Ваши действия сверх и вне служебного долга здесь на Элизиуме. Мы просим Вас принять ее. - Сэр, - начала она, на этот раз не в состоянии сдержать возражения в своем тоне. Она неопределенно махнула в сторону видеоэкрана. - Это было не так... не так, как они говорят. Я не... единолично сдерживала батарианцев и прикрывала брешь. Я определенно не могла убить сотни вооруженных врагов одним лишь пистолетом. Я была не одна, сэр, не считая самого конца, и то только потому, что я отослала других защищать гражданских. И потому, что я не хотела, чтобы кто-то еще попал в радиус взрыва. - Действительно, - сказал он, его улыбка растянула шрам, который разрезал его лицо. Кого-то это возможно изуродовало бы, но у него это смотрелось значительно. Ей было немного интересно, где он получил этот шрам. И как. И почему не убирал его хирургически. Может быть это было частью его стиля? Она не могла этого понять. Но, похоже, этот шрам удовлетворял его больше, чем ее удовлетворяло ее скучное больничное одеяние. - Но я рассчитываю, что мы оба знаем силу историй, не так ли? - Я, также, и не история, сэр, - опустила она глаза. - Прошу прощения. Он не выглядел обеспокоенным. Она подозревала, что он выработал привычку не выглядеть обеспокоенным. - Возможно нет, лейтенант, но я опросил команду, которая была с Вами на той заставе. Это не фальшивая честь, то, что мы Вас награждаем. Губы Шепард сжались, она проигнорировала резкую боль от того, что сухие губы опять треснули. - А лейтенант Брунет рассказал Вам все, сэр? Он рассказал об Альбертс? Он... он рассказал Вам о батарианском пленнике? - Рапорт лейтенанта был очень подробным. Мы взяли все под тщательное рассмотрение, но решение уже принято, - он немного неловко откашлялся. - Боюсь, я поставил Вас немного в не слишком выгодное положение. Позвольте мне исправить это. Я контр-адмирал Стивен Хакет, командующий Первым Флотом. - Ох, - сказала она дрогнувшим голосом, так как узнала это имя. - О Вас, эм, очень высоко отзываются, сэр. Вас повысили из рядового солдата по призыву. Вы - пример для многих. - Вот видите? Истории. Они идут впереди нас, они останутся после нас, - его улыбка оставалась задумчивой, но совершенно не затрагивала его глаз. - Они не говорят о трудной работе и решимости, которая необходима, чтобы сделать из посредственности известного человека, а говорят они только о страданиях, которые часть хорошего мифа. Что Вам и так известно. Я верю, что Вы только в самом начале своего восхождения, которое вполне может посрамить мое собственное. Она покачала головой, но на самом деле не могла заставить себя спорить с ним. Звезда Терры. ***я Звезда Терры. Слова были безжалостны, они заронили в ее душу семена сомнений. И она не могла сказать, что из них может вырасти, если она эти сомнения не выскажет. - Ваше досье говорит, что у Вас дар к тактическому анализу. Каково будет Ваше решение в данной ситуации? Он задал вопрос как бы небрежно, но все же она определенно точно чувствовала, что это своего рода тест. Один из тех, чьи параметры ей неизвестны, из тех, где невозможно получить высший балл благодаря усердным занятиям, внимательным наблюдениям, или даже обману. Она не могла сказать почему, учитывая то, что она его знала меньше пятнадцати минут, но она не хотела видеть, как его кривая улыбка исчезнет, не хотела видеть борозды на лбу над этими прохладными глазами. Она не хотела разочаровать его. Это был тест, которой она не хотела провалить. Так что она пыталась смотреть на вещи с его точки зрения, с точки зрения Альянса. Она представляла себе, как это выглядит в каком-нибудь командном центре прямо сейчас: все указывают пальцами и заявляют, что это никогда ни за что не выйдет за пределы высшего уровня "необходимо-знать" и устраивают мозговой штурм, как сделать это "более-секретным-чем-имя-Бога". По крайней мере они победили. И командование могло вольно распоряжаться этой победой. - Разрешите говорить прямо, сэр? - В ином случае я не принял бы ответа, лейтенант, - его улыбка немного смягчила взгляд, но по какой-то причине это сделало ее только более осмотрительной, более осторожной. Его поза, язык тела, мягкость, с которой он произнес это, все, казалось, отражало власть и спокойствие. Но что-то в его глазах и движении бровей говорило ей именно те слова, что он подразумевал: "Вы нужны нам". Быть может он и выше ее по званию, но эти слова давали ей своего рода силу, и он верил, что она не будет злоупотреблять этим. Сама мысль об этом была головокружительна. - Альянс смотрит на это в основном, как на пятую категорию дерьмошторма, и они застряли в игре "ущерб под контролем". Такой большой населенный центр, как Элизиум не должен был быть атакован таким образом. Он не находится в глуши, как Мендуар. Атака не была случайной, или стремительной, или сделана сгоряча без подготовки. Ни в коем случае. Не без значительного количества сил, которые они бы могли пустить в ход. Это было спланировано. И спланировано хорошо, - она закашляла, сухость в горле заставила ее сделать глоток воды, стоящей на ее прикроватном столике. Экран за контр-адмиралом Хаккетом повторял показанную ранее историю уже в пятнадцатый раз. Ее уже чертовски тошнило от собственного улыбающегося лица. - Либо кто-то про***л работу, проигнорировав или пропустив важные разведданные, или, что хуже, кто-то дал утечку данных разведки, сохраняя при этом скрытые намерения батарианцев. Или и то и другое в различных вариациях. - Да, наши люди рассматривают все возможные варианты. Были сделаны ошибки. Мы должны извлечь урок. Но это все впереди. А что сейчас? Она прикусила язык, потому что то, что она на самом деле ей хотелось сказать нечто раздражительное, вроде пожалуйста, не заставляйте меня делать это. Боль напомнила ей, чего стоила эта атака. О выживших, которых она знала. О тех, которых не узнала. О вещах, которые больше не будут прежними. - Героев делают хорошие истории, пока вы ищите злодеев. Я была в правильном месте в нужное время. У меня уже есть история, которая вызывает веру и симпатию. Все любят отважную сироту, которая умудрилась преодолеть преграды, направленные против нее. По сути, Вы хотите использовать меня как послушный отвлекающий маневр, - вздохнула она. - Но я хороша в разведке, сэр. Я могла бы помочь вашей разведгруппе. - Мы ценим Ваш энтузиазм, лейтенант, - усмехнулся он. - но у Вас и близко нет подобного допуска к таким операциям. Пока. Подождите лет десять. Я не сомневаюсь, что у Вас будет длинная и выдающаяся карьера выслеживания ублюдков, по крайней мере таких, как злодейский вдохновитель этого беспорядка. - Сэр, - сказала она. - Я снайпер, разведчик. Я не могу выполнять свою работу, которой я обучена, - "работу, которую я люблю" - если все экраны отсюда до Земли и обратно показывают мое лицо каждый час. - Вы привыкнете, - настаивал он. Она закрыла глаза на явное отсутствие сострадания. - Вы уже накопили немного похвал за свою работу, лейтенант. Относитесь к этому как к очередной операции. Известность тоже может быть преимуществом. Черт, однажды Вы даже можете быть благодарны за это. - Только если я стану политиком, сэр. И могу Вас заверить, это то, чего я никогда не сделаю. - А, - сказал он, в первый раз за все время разговора улыбаясь той улыбкой, которую она безоговорочно назвала бы подлинной. - Это ужасное слово "никогда". У меня напрашивается противоречие. Шепард, я могу зачитать Вам список вещей, которые, как я утверждал в Вашем возрасте, я никогда не сделаю. И я могу сказать Вам, как много из этих "никогда" сформировало мое текущее положение. Его улыбка переросла в мягкий смех, и она поняла, что почти невольно присоединилась к нему. Через мгновение контр-адмирал Хаккет протянул руку. Вздрогнув, Шепард приняла ее, и он крепко, но не чрезмерно, пожал ее руку. Он не сводил с нее взгляда. - Вы заслужили свою форму, лейтенант, и Альянс благодарит Вас за Вашу службу. Я не могу не признать, что я ожидаю от Вас великих вещей. - Сэр, есть, сэр. Я Вас не подведу, - она наклонила голову, так как ее щеки потеплели и залились краской от гордости, которую она совсем не могла задушить. Просто еще одна операция, подумала она, когда контр-адмирал Хаккет и сопровождающие его офицеры ушли. На экране ей приятно улыбалась лейтенант Шепард. Просто еще одна роль. Она фыркнула. Герой войны под прикрытием. Пожизненное обязательство, хочу я того или нет. Когда мгновением позже вошла Кэти Кин, Шепард тихонько посмеивалась. Она спросила, что такого смешного, но Шепард только засмеялась громче и не смогла найти слов, чтобы все объяснить.
