Внешность бывает обманчива, ой как обманчива.

От моего лица Эххх, школа-школа ... Наверное, когда пройдёт время, я буду по ней скучать. Но только не сейчас! Не до того! Сейчас у меня достаточно много времени, чтобы подумать о своём поведении, и о взаимоотношениях с математиком. Хотя, какие там к чёрту отношения? Вечные препирательства что на тему, что без. Если честно, то я уже начинаю уставать от этого. Да и смотреть я на него стала иначе. Настолько иначе, что при прочтении своего же фанфика возникает некоторое чувство отвращения. Ведь когда я начала писать фик, я это делала со зла, не задумываясь о том, что он тоже человек. Вредная сволочь, неотёсанный стёбщик, педант до костного мозга, хренов Мозгогнуй, но человек. Со своими проблемами, со своими чувствами. Признаюсь честно, несколько раз я порывалась удалить эту работу, но меня всегда останавливал маленький, предательский синий шарик, извещающий о том, что мою работу оценили по достоинству. А ведь это приятно! Да и ещё куча отзывов с требованием "продолжения банкета" ... Ну и как тут устоять? ... ... В школе дела тоже стали не лучше. После окончания январских праздников наши учителя как с цепи сорвались. Чуть ли не каждую неделю проверочные да контрольные. То по химии лабораторная, то по русскому диктант или изложение, то по биологии что-то спрашивают, то историчка неожиданно спросит тему за 9-й класс. Но особенно измывался чёртов Школьный палач! На уроках спрашивал нещадно: за одну только первую неделю добрая половина класса схлопотала "лебедей" по физике и математике. Увы, даже я этого не избежала. Нет, я материал знала (всё-таки, спасибо ему за занятия), но делала это чисто чтобы позлить его лишний раз. Он не оставлял меня после уроков, как это бывало с другими моими одноклассниками (но большей частью - одноклассницами, которые, как и я, иной раз специально заваливали контрольные), но я всё чаще стала ловить на себе его удивлённый взгляд, мол "Как это так?". Злила я его, чтобы он больше открылся, а не с целью обратить на себя внимание. Но эта сволочь оказалась крепким орешком. Он не только с трудом поддавался на такие провокации, но и меня выбешивал. Дома дела стали не лучше. Я стала замечать, что мама от меня что-то скрывает. Но что конкретно, понять не могла. Эти задержки после работы, после музыкалки, эти деловые поездки, после которых она возвращалась измождённая ... В конце концов, правда открылась для меня самым неожиданным образом. Была суббота. Мама занималась в школе. Вообще её график работы такой: три дня - работа ди-джеем, три дня - репетитор в школе, потом три выходных. Так вот. В её отсутствие я захотела посмотреть альбом со своими детскими фотографиями и полезла в шкаф. Шкаф - это такое место, куда складывается весь ненужный до поры, до времени хлам. Я полезла в этот храм пыли и беспорядка за одним-единственным артефактом, гордо именуемым фотоальбомом, но не рассчитала, что сверху него ещё что-то есть. Этим "что-то" оказался небольшой деревянный ларчик, который при попытке достать фотоальбом с высокой полки шкафа, встретился с моей головой. Удар получился довольно болезненный, я чуть сознание не потеряла. При приземлении ларчик открылся и оттуда выпало несколько бумаг. Зная, что мама не любит, когда в её шкафе копошатся (а фотоальбом был именно там), я стала аккуратно собирать рассыпавшиеся бумаги. Счета, счета, нескончаемые счета, выписной эпикриз, бумаги из больницы ... Стоп! Бумаги! Я посмотрела на конверт. Он из больницы, но не той, где лежала мама, а другой. Быть может, это ошибка? Нет, указана мамина фамилия. Хотя, много ли однофамильцев ... Да и адрес наш! Я понимаю, что лазить по чужим документам нельзя, но в только не в этот раз. Я вскрыла конверт ... От лица Елены Сегодня весь день как сама не своя. Я понимаю, что долго не смогу молчать, что надо сказать Наташе. А бумаги? Глупо их оставлять в шкафу. Дочь может обнаружить их, хотя и знает, что по моим вещам лазить нельзя. На работе всё из рук валится. Я впервые не могу сосредоточиться на игре, будто кто-то или что-то не даёт мне этого сделать. Уши в упор отказываются слушать, а руки не хотят бегать по струнам арфы ... Коллеги косятся на меня, иной раз кажется, что я вот-вот опять потеряю сознание и не очнусь больше никогда ... День тянулся бесконечно долго. Когда пробило семь вечера, я не сразу поняла, что рабочий день в школе закончился. Я бы, наверное, и не поняла, если бы директриса не засобиралась домой. Чёрт, что же делать? ... Дорога домой заняла куда больше времени, чем бывало раньше, и вовсе не из-за пробок. Мне казалось, что я иду по какому-то тоннелю или даже мосту, чей другой конец совсем не виден, а боковые образы размыты настолько, что видны только общие очертания. Мою голову снова начал стягивать железный обруч, воздух стал как будто выходить из лёгких, при этом не желая вновь в них поступать. В таком полуобморочном состоянии я дошла до дома. Когда я открыла дверь, ноги мои еле держали меня и если бы не дверь, то я бы опять упала. Первое, что мне бросилось, это звенящая тишина. И темнота. Даже в таком своём состоянии я чувствовала: что-то здесь не так. Где дочь? Пройдя ещё дальше в квартиру, я услышала громкие всхлипы. Я сразу поняла - она нашла бумаги. Открыв дверь своей комнаты, я увидела Наташу, лежащую на полу и содрогающуюся от приступов рыдания. Всё, что мне хотелось, это крепко-крепко обнять её, утешить, поплакать с ней ... - Наташа, ... Она оторвала своё заплаканное лицо от пола и с ненавистью посмотрела на меня. Да, за такое меня можно только ненавидеть. - Почему?! Почему ты ничего мне не сказала?! - Она вложила в эти слова весь свой гнев, котрый накопился. Мне ли её не понять? Когда умерли наши родители, мы с Мариной тоже их ненавидели. Ненавидели за то, что они бросили нас, оставили на произвол судьбы. Я, по крайней мере, была в этом уверена. И вот теперь я сама нахожусь на их месте. Только в отличие от меня, говорившей слова боли и обиды на могиле родителей, Наташа говорит это сейчас ... - Почему ты так со мной поступила?! За что?! За что?! Предательница! Ненавижу тебя! - Она продолжала кричать и кричать, а я не могла её перебить. - Наташа, я ... - Не хочу тебя слышать! Не хочу! Ты предательница! Я НЕНАВИЖУ ТЕБЯ!!! - С этими словами она встала и с силой оттолкнув меня в сторону так, что я упала, убежала. Слёзы боли подкатили к самому горлу. Самый мой родной человек оттолкнул меня! Я понимала, что ей сейчас очень больно. Но мне тоже больно! Я никогда и ничего для себя не просила. Всё ей отдавала. И сейчас, когда мне так нужна её поддержка, она взяла и оттолкнула меня! Я услышала, как захлопнулась входная дверь. "О, нет! Она ушла из дома!" Сил для того, чтобы нагнать её, у меня не было. Кое-как встав и доползя до балкона, я открыла дверь и, перегнувшись через балконное ограждение, крикнула в наступающую темноту что есть силы: - Прости меня! Наташа! Слышишь? Прости меня! Пожалуйста, прости! Нутром я ощущала, что она меня слышит. Выкрикнув последнее предложение, мне стало совсем плохо. Голова отяжелела. Было ощущение, что по ней наковальней ударили. Ноги подкосили, хватка рук ослабла, меня начало клонить вниз ... От моего лица Предательница! Предательница! За что она так со мной? ЗА ЧТО?! Мало было мне потрясений за это время? Мало переживаний и потраченных нервов, да? Решила вконец сломать меня? Ненавижу! НЕ-НА-ВИ-ЖУ!!! ... Где я? Сколько времени прошло? И почему так темно? И так тихо? Вода?! ... Откуда здесь вода? Сквозь заплывшие от слёз глаза я попыталась осмотреться. Оказалось, я на набережной. Как я сюда попала? Каким ветром меня сюда занесло? Без понятия. Но тут никого нет. Можно нареветься вволю, что я и делаю. Мысленно, передо мною проходит вся моя жизнь, все мои поступки. Ведь ничто беды не предвещало! Как такое могло произойти?! Как? Это просто уму непостижимо. Как там было написано? Злокачественная, неоперабельная опухоль мозга. Неоперабельная! Это что же получается? А то, что через год или два она умрёт! Это без лечения, а с лечением может и больше. И всё равно умрёт! Я сидела в беседке и ревела в голос, обнимаясь с холодной перекладиной. Когда сил на рёв больше не осталось, ко мне вернулась способность хоть как-то конструктивно мыслить. Это было тяжело, очень тяжело. Так как мысли лезли совсем невесёлые. "Твоя мать страдает! ... Ей ТАК сейчас нужна твоя помощь и поддержка. ... Ей же больно! ... Она столько для тебя всего сделала, всё тебе отдавала, а ты! Ты её, как последняя сука, бросила! Да что ты за дочь после этого, раз мать на произвол судьбы оставила? ..." Такие мысли были в голове и от них становилось плохо... - Простите, пожалуйста, девушка, - моей руки кто-то коснулся. Я оторвала своё лицо от перекладины, за которую обнималась и посмотрела на того, кто ко мне обращался. Это было пожилая женщина в сером пальто и тёплом белом платке. Она улыбалась. - Да что ж Вы так сидите-то? Замёрзнете. Только после этих слов я осмотрела себя и обнаружила, что из одежды на мне только домашний халат, сверху тёплое пальто, а на ногах наскоро надетые сапоги ... Более того, я сидела на холодном асфальте. Я мигом встрепенулась и села на скамейку. Бабушка села со мной рядом. - А ты, дочк (прим. Автора: не ошибка, так написано специально), по что плакала-то, а? - С участием спросила она, сильно "Окая" и касаясь пальцами моих щёк. - Неужто, горе у тебя? - Почему всем так надо знать, что у меня случилось? Неужели, нельзя просто оставить в покое? - Злость не ушла окончательно, чем я обидела старушку. - Вот всегда так! Все вы, молодые, неблагодарны. Как помощь вам предлагаешь, нос ворочаете. Вот и сиди себе здесь, одна-одинокая, - она с трудом поднялась и, костыляя пошла от меня. А я, когда увидела, что ей тяжело ходить, ... не знаю, что на меня нашло, но мне захотелось вернуть её и попросить прощения. Я просто подошла и крепко обняла старушку сзади. - Простите меня, пожалуйста. Простите. Я не со зла ведь это, ... просто плохо мне. Вы правы: мне очень плохо. Она ничего не ответила, но покрыла мои ледяные руки своими, тёплыми, ладонями. Мы вернулись в беседку. Сама не знаю почему, но мне хотелось выговориться этой бабуле. И я ей всё рассказала. Она меня очень внимательно слушала, совсем как Влад ... - Дочка, да разве можно оставлять мать в такой беде? Ты поступила очень нехорошо. Ты ей сейчас очень нужна. подумай, что у неё кроме тебя, БЛИЖЕ никого нет. Иди к ней, обними, скажи, как сильно ты её любишь, проси прощения, не оставляй её. И помни: все мы смертны, сегодня - ты, завтра - я, послезавтра - кто-то ещё. Мы все под Богом ходим. Ему лишь ведомо, сколько каждому из нас жить. И маме твоей тоже. Если будешь любить её и не вспоминать о смерти, то и ей, и тебе легче будет. Будь с ней рядом. - Спасибо Вам. И простите меня ещё раз, ... - Всякое бывает, дитя. - Вот, ... вот мы с Вами разговариваем, а я даже не знаю, как к Вам обращаться. - Вера, просто Вера. Или бабушка Вера. Как тебе будет удобнее. - Спасибо, бабушка Вера, а я ... Но женщина сделала знак молчать, улыбнувшись: - А мне не надо знать твоего имени. Помни, дочка, - не теряй себя, не теряй веру! Иди. Побуждаемая каким-то внутренним порывом, я встала и пошла в сторону выхода. На полпути я остановилась и обернулась - ведь надо было помочь доброй бабушке. Но там, где минуты две назад сидела старушка ... никого не было! Никого! Я протёрла глаза, трижды ущипнула себя за руку, чтобы убедиться, что я не сплю, ... но всё равно я была совершенно одна. Знаете, моя мама часто говорила, что ей мысли "прямо на голову падают", будто не от неё. Вот и сейчас мне упала мысль: "Никогда не теряй Веру! Старую, добрую Веру!". Вот и утверждай после этого, что чудес не бывает. ... ... Я стала подниматься по лестнице, с трудом представляя, как доберусь до дома. Да что там! Я даже не знаю, как я здесь очутилась! Только я преодолела подъём, как глаза резанул яркий свет фар. Послышался звук остановившейся машины. - Наталья! - Ещё немного, и этот голос станет мне как родной. Нет, я серьёзно ... От лица Димы Всю неделю я тщетно пытался помириться с Катей, при этом, как это ни странно, думая о Наталье. Как же она меня злит иной раз своим противным характером. Сколько ни бьюсь с ней, всё как об стенку горох. Такую стенку возводит, что проще иголку в стоге сена отыскать, чем с ней справиться. С какой стати она, да при тех знаниях, что я ей даю бесплатно, смеет заваливать контрольные работы? Да ещё с такой наглостью! Я же, в конце концов, не железный, могу и не выдержать. Чего, кажется, она и добивается. Если так и продолжится, то добьётся своего, добьётся ... ... Я говорил "добьётся"? Я ошибся. Добился я! Того, что стал свидетелем не просто семейной драмы, а настоящей трагедии. Я возвращался из города домой. Лифт опять не работал, пришлось подниматься пешком. Когда оставалось всего два проёма я услышал отчаянный женский крик: - Прости меня! Наташа! Слышишь? Прости меня! Пожалуйста, прости! Я был как раз на улице и увидел в стороне от себя, наверху, Елену Андреевну. Она смотрела вниз. Я проследил за её взглядом и увидел внизу маленькую чёрную точку, быстро убегающую. Наталья? Потом я снова поднял взгляд на её мать и мне показалось, что ещё немного и она рухнет вниз! Я видел, как она отчаянно пыталась удержаться руками за ограду, но передняя часть туловища перевешивала. Медлить было нельзя. - Елена! Держитесь! Я старался не смотреть вниз: нельзя, чтобы и мной паника овладела. Томас всегда меня учил: "Знаешь, что такое состояние аффекта? Это такое состояние, при котором человек может сделать то, на что не способен в обычном состоянии. Сумеешь в себе развить это состояние - горы свернёшь!". Я смотрел только на свою цель - на женщину, что ещё момент и может лишиться жизни. "Нет! Я не позволю, чтобы из-за меня погиб человек! Не позволю!" И я лез, я карабкался по карнизу балконов, цеплялся за оконные рамы, за телевизионные тарелки, я шёл к своей цели ... и успел вовремя. Женщина потеряла сознание и обрушила на меня верхнюю часть своего тела, стоило мне наполовину влезть в их балкон. Я осторожно взял её на руки и положил на диван. Она была без сознания, но жива. А ещё её лицо было заплаканным. Неужели с дочерью поругалась? ... Через пять минут она пришла в себя. - Елена, как Вы? - Голова, ... пожалуйста таблетку ... у меня в комнате ... там ... аптечка. Я пошёл в настежь открытую комнату, куда она указала. На полу валялись бумаги. Чтобы они не мешали, я собрал их и увидел ... увидел лист с её диагнозом. Стоило мне прочитать, как у самого круги перед глазами заходили. Ведь от этой опухоли скончалась наша мама ... Я достал аптечку и заодно вынул телефон, чтобы вызвать "Скорую". - Не надо! - Оказалось, что с того места, где лежит Елена, меня очень хорошо видно. Я вернулся. Она достала таблетку "Анальгина" и проглотила её так, без воды. - Спасибо, ... - И ... - Можно просто Лена. Я не старая. - Лена, и как давно? - Несколько месяцев. Врачи дали прогноз не больше двух лет. ... Наталья, ... она ... - Она узнала о диагнозе? - Да, ... нашла документы. ... Верни её домой, ... пожалуйста. - Лена, да тебе в больницу надо! Ты понимаешь, что если не будешь бороться, умрёшь ещё раньше? Ты хочешь оставить свою дочь сиротой? - Пожалуйста, верни её! Сейчас это важнее. Боже мой! Ей в больницу надо, а она тут разглагольствует ... о своей дочери. Девочка убежала из дома! Её найти надо, но ... как же? - Лена, а ты? Как же ты? Я не могу тебя оставить одну! - Всё в порядке. Иди. - Но я даже не знаю, где её искать! - Она ... очень любит бывать на набережной. Возможно, и сейчас там. Не бойся, со мной ничего не случится. Это недалеко. Я надеялся, что женщина права. Никогда бы не подумал, что я снова испытаю давно забытый страх. Но сейчас боялся не за себя. Я боялся за Наташу. Я понимал её чувства, понимал, как ей плохо. Когда умерла наша с Владом мать, мне было 23 года. Было очень тяжело. А ей всего 16 лет. Ей и так-то досталось, а ещё и это. Господи, лишь бы с ней всё было в порядке! Я же себе потом не прощу, если с ней что-то случится! ... Дорога заняла около 15 минут. На улице никого. Я остановил машину возле серпантина и увидел девочку. Всю заплаканную, в пальто нараспашку, без шапки. - Наталья! Она сама пошла ко мне. И тут произошло то, чего я никогда от себя не ожидал: как только мы поравнялись, девушка снова расплакалась и уткнулась в мою грудь. Я сначала вздрогнул, но потом слегка, по-отечески, приобнял её за плечи. - Поехали домой. Твоя мама ждёт тебя, - это было произнесено шёпотом, над самым её ухом. Она ничего не ответила, но кивнула головой. Неужели мне снова придётся пережить этот ужас? ... ... Назад мы добрались ещё быстрее. Нас обоих ждал сюрприз: Елена, то есть Лена, не лежала на диване, а беспокойно расхаживала по квартире в ожидании нас. Словно не было той, что находилась здесь на последнем издыхании! Словно не она это была! Какие метаморфозы с ней произошли за моё короткое отсутствие? Можно было бы подумать, что и исцелилась она за столь короткое время, но нет - взгляд больного человека выдавал её. Она крепко обняла дочь, просила у неё прощения за то, что не сказала раньше, просила не винить её за это, а я был наблюдателем. Если бы и наша мама меня хотя бы раз ТАК обняла ... - Спасибо Вам, Дмитрий. Но, сейчас нам надо с доченькой поговорить. Можно Вас попросить ... - Елена, не нужно просить. Я всё прекрасно понимаю. - Мой взгляд упал на Наталью, которая чуть ли не мёртвой хваткой вцепилась в мать. - Если нужна будет помощь, обращайтесь. И я ушёл. Может быть, я поступил неправильно, что оставил их сейчас, но этот момент - не тот, когда приветствуется чужое присутствие. Им есть, о чём поговорить и без меня. ... Уже третий час ночи. А я до сих пор не могу заснуть. Переживаю за соседок, за Наталью. Особенно за Наталью. Она сильная девочка, в этом можно не сомневаться. Она сумеет с этим справиться. Уж если она справляется с моим непростым характером, то и это одолеет. Странно, но я даже начинаю быть благодарен Судьбе за такое соседство: подпортила меня Наталья своими язвами конкретно. Это позволило мне осознать странную и, с другой стороны, страшную вещь - эта девчонка мне небезразлична. СОВСЕМ небезразлична. Только почему меня этот факт совершенно не пугает? ... От лица Елены Господи! Храни Диму! Если бы не он, быть мне у Престола Твоего уже сегодня! Как он успел? Хотя, это сейчас неважно. Важно, что моя Наташа жива и здорова. Пусть она меня ненавидит, пусть злится - я перенесу это. Главное, что она именно жива и здорова. Спасибо, что Ты услышал мои молитвы и вернул дочку домой. И так же благодарю, что послал Ты ей верного и надёжного друга. Уж он никогда её не оставит. Теперь надо убедить её рассказать про этот дурацкий фанфик, чтобы не было этой недосказанности. Пусть всё у них будет хорошо. Позволь мне дожить до того момента, когда я буду полностью уверена, что плоть от плоти моей и кровь от крови моей окрепнет и будет уверенно стоять на ногах. Я большего и не прошу! От лица Автора Ночь уже давно вступила в свои полноправные владения и своими тонкими пальцами играла со смертными. Играла в только ей известную игру, по только ей одной известным правилам. Что за странные перипетии Судьбы? Вчера ты ещё был уверен в завтрашнем дне, а сегодня боишься того, что может случиться через час! Наталья лежала рядом с матерью, борясь со сном. Она боялась спать. Боялась, что если заснёт, то всё, что было раньше таким привычным, таким любимым, всё это исчезнет, разрушится, уйдёт. Она наотрез отказалась спать в своей кровати, хотя с пяти лет всегда спала одна. Она теперь ни на минуту не хотела оставлять мать. Но Его Величество Сон любого заманит в своё Царство. Даже Рэнди Гарднер* не смог долго сопротивляться чарам. Никто не сможет. Наталья и сама не заметила, как заснула, крепко сжимая руку матери. ... ... Лене снилась зелёная цветущая поляна. На ней росли странные, диковинные, до этого нигде не виданные цветы лиловых, синих, розовых, зелёных и многих других оттенков. Как будто какой-то неизвестный, но великий художник смешал все краски мира, чтобы ими разукрасить эти странные растения. Посреди этого великолепия стояла высокая женская фигура в белом одеянии. Лена подошла к ней. Они были одни, но женщине всё время казалось, что за ними наблюдают тысячи, сотни тысяч невидимых глаз. Незнакомка положила руки на голову Лене. - Дитя моё! - Обратилась незнакомка. - Ты всегда переживала за свою дочь. За неё не бойся. Она под защитой. Ты жила ради неё и умрёшь ради неё. Ради твоего чистого желания увидеть благополучие семьи ты будешь вознаграждена. Лена во сне улыбнулась: - Скажи, мне, как? - Будет тебе воздано всемеро! - Ответила та. - Но помни: ничто просто так не даётся. Твоя дочь не сдаётся, не сдавайся и ты! На этом видение исчезло и дальше женщина спала без сновидений, но она знала одно: она будет бороться! ... ______________ *Рэнди Гарднер - в 1963 году 17-летний подросток попал в Книгу рекордов Гиннесса по продолжительности бодрствования. Он не спал 11 дней и 264 часа.