Внешность бывает обманчива, ой как обманчива.

От моего лица На душе пустота. Только я обрадовалась, что мама вернулась, и вот снова госпитализация. Мы всей семьёй выбирали хорошую (и дорогую!) клинику, возили маму по разным местам, помогали сдавать кучи анализов. Я даже у директора попросила, можно сказать, "отгул", чтобы иметь возможность быть с мамой больше времени. Это, конечно же, сказалось на моей успеваемости. По тем предметам, которые раньше шли у меня на оценку не ниже "четыре", теперь появились "тройки" и даже "двойки". Почти все учителя постоянно жаловались на то, как низко я опустилась в последнее время. Почти, кроме Дмитрия Сергеевича и Влада. Они не выказывали мне какого-то особого отношения, просто не придирались. Другие же, особенно историчка, всякий раз пытались найти ко мне лазейку, чтобы вывести, надсмеяться, унизить. Ведь, кроме двух братьев и директора, никто не знал о ситуации в моей семье. Мне не нужна их жалость. Жалость - самое противное чувство, потому что оно неискреннее. Докладные от учителей стали сыпаться как из рога изобилия, но мне было плевать. Что такое эти мизерные жалобы, когда мой самый родной и близкий человек находится у смертного одра? Когда я каждую минуту боюсь звонка из клиники с известием, что моя мама ... Мысли о смерти стали преследовать меня постоянно. Я видела смерть во всём и во всех. Я боялась смерти. Ведь правильно тогда бабушка Вера сказала: сегодня - ты, завтра - я, послезавтра - кто-либо ещё. Я стала раздражительной, ещё больше, чем раньше, мне хотелось углубиться в себя, никого не видеть, ни с кем не разговаривать. Всё чаще после школы я стала ходить на набережную. Быть может, втайне надеялась опять встретить бабушку Веру. Я ходила по мостовой, сворачивала в кусты, останавливалась в беседках, потом снова возвращалась на тропинку и шла так дальше, до самого конца. Исчезли резвость и живость, я была просто оболочкой, лишённой души и сознания. Как выяснилось, не только я одна полюбила это место. Дмитрий Сергеевич тоже здесь стал очень частым гостем. Мы иногда видели друг друга издалека. В таком случае он всегда пытался подойти ближе, но я неизменно уходила, оставляя его в растерянности. Не хватало мне его ещё видеть! ... ... Сегодня вторник. Два, нет, четыре урока подряд у этих ненормальных (математика, информатика, физика и русский). "Любит" же нас наш завуч, раз такое расписание ставят. Вроде ничего особенного, только уроки тянутся дольше обычного. Особенная пытка. Я никого не слушаю. Да и какой смысл слушать, если я знаю, что вечером этот придурок зайдёт ко мне? Это у него уже чуть ли не в привычку вошло. Кажется, Дмитрий Сергеевич удивлён, что я не отвечаю на его колкости, которые меня откровенно раздражают. Я перестала в них видеть что-то привычное. После русского у нас стояло обществознание. На перемене я спустилась в столовую и столкнулась с Романюк. Вообще, она хорошая и умная девчонка, даже несмотря на то, что блондинка. Она может если не развеселить, то по крайней мере, разрядить обстановку. Но даже она была удивлена резким переменам в моём настроении. - Наташка, ты в последнее время сама не своя. Что случилось? - Да так, семейные проблемы. Неважно. - Что значит "неважно"? Ты понимаешь, что тебя могут не допустить до выпускных экзаменов? Ты чем думаешь? - Она буквально засыпала меня вопросами на тему моей быстро деградирующей личности. - Саш, я ... - только я хотела ответить девчонке, что это не её забота, как увидела, что к нашему столу подходит Раиса Николаевна. Это просто Цербер в юбке. Хотя нет - Цербер по сравнению с ней просто маленький щенок. Эта женщина - настоящее исчадие Ада. Никому выше четвёрки по её предмету не удаётся получить, и то ответив на кучу вопросов, которыми она просто любит сыпать. Уж не знаю почему, но как только она пришла (а пришла она, когда я была в 5-ом классе), то почему-то сразу невзлюбила наш класс, и особенно меня. Почему она никого из нас не любит - загадка за семью печатями. - Так-так-так! Кого я вижу?! Наша уважаемая староста соизволила прийти в школу! - Вроде, взрослая женщина, а говорит писклявым противным голосом, как тупая малолетка, ей-Богу. Обычно я стараюсь не дерзить ей - себе дороже, но в этот раз она меня выбесила конкретно. - Раиса Николаевна, Вы обо мне невеликого мнения, - ответила я, отправляя в рот кусок котлеты. Сашка вся стушевалась и только наблюдала эту сцену. - О, нет, Наташенька. Я не это хотела сказать. Просто я уже говорила с директором о твоей успеваемости и поставила ПРЯМОЙ вопрос о твоём отчислении! На тебя уже столько жалоб пришло, что просто поразительно, почему тебя до сих пор здесь оставили! Последнее было произнесено так, что вся столовая это услышала. В ответ на это раздался страшный удар кулака по столу. Это я ударила. Все мигом утихли. Я медленно встала и подошла к этой твари, которая долгие годы травила меня. Всё, что мне хотелось, это просто придушить её. Я подошла к ней вплотную, в глазах моих кипела ненависть в то время, как в её - странная радость. Мне, честно, хотелось её чем-то оглушить, но я сдержалась. Ведь, если бы применила к ней физическое насилие, она была бы в выигрыше. - Ещё посмотрим, кто здесь останется! Как ни странно, но я тоже разговаривала с директором о ВАШЕЙ компетентности. Я не знаю, что Вы ему там наговорили, но поверьте: на Вас от ВСЕХ учеников к нему пришло столько жалоб, что ещё удивительно, как ВАС не вышвырнули отсюда ещё в самом начале! А вот после этого её лицо потемнело. Кажется, она поняла, что зря со мной связалась. Но нет уж. Теперь поздно! Теперь от меня директору полетит весточка! Посмотрим, кто выйдет победителем! Я схватила свои вещи и быстро вышла из столовой. На выходе я оглянулась: истеричка стояла посреди столовой, в гробовой тишине, с ненавистью глядя в мою сторону. А позади неё, за учительским столом, сидели остальные учителя. И Дмитрий Сергеевич был среди них. Он, как и все они, с удивлением лицезрел эту драму. Я ушла. И речи не было о том, чтобы идти на обществознание. Эта тварь меня унизила, оскорбила, смешала с грязью. И я ещё должна была заявиться к ней на урок? Нет уж. Вместо урока я пошла на чердак. Туда никого не пускали из школьников, но рядом было окно, возле которого можно было сидеть. Я удобно разместилась там и тихо заплакала. Как же меня всё достало! Прозвенел звонок на урок. А я сидела здесь и даже не намеревалась идти на попятную. "Пусть идёт к директору! Пусть что хочет, то и говорит! Мне плевать! Эта сволочь ещё получит своё!" - Наташа, - ко мне поднялась Саша. - Ты здесь? - Саша? Как ты ... меня обнаружила? Девушка поравнялась со мной: - Помнишь, как мы любили сюда ходить в младших классах? - Ещё бы! - Усмехнулась я. - Тут ... эээ ... тебя директор просит зайти. Ну вот, началось ... - Слушай, Наташ. Это, конечно, не моё дело, но ты и вправду в последнее время сама не своя. Вон, церберше ответила так, что она теперь у директора объяснения даёт. Да что Вы говорите?! - Да что-что?! Мама у меня тяжело болеет! Я с ней на обследования езжу, что ни день, то испытание, а эта тварюга смеет надо мной издеваться! Да какая ей, нахер, разница, какая у меня успеваемость? - Видать, есть разница для Дмитрия Сергеевича. Потому что он сидит там же. Что? - Саш, ты не шутишь? Дмитрий Сергеевич там? Что он там делает? Сашка села напротив: - Да ты бы только видела, КАК он подошёл к ней! Требовательно, жёстко! Заявил, что хочет поговорить с ней и директором о тебе. А меня вот попросил найти тебя. Вот я и пришла! Наташ, я бы на твоём месте его не злила. - Саша, скажи "спасибо", что ты не на моём месте. Ладно, пойду я. И я действительно пошла. Во мне продолжала кипеть злость! Я тешила себя мыслью, что приду в кабинет Фёдора Андреевича и выскажу этой уродине всё, что о ней думаю не только я. Когда я вошла в кабинет директора, воцарилась тишина. За столом сидели трое: во главе Фёдор Андреевич, а по сторонам Дмитрий Сергеевич и ... стерва. - Извините, что без стука. Я не ожидала, что меня вызовут к Вам! - Мой голос и раньше в минуты злости не отличался мелодичностью, но сегодня я сама превзошла себя. - Всё в порядке, Наташа. Пожалуйста, садись, - он указал на свободные стулья. У меня было два варианта: сесть либо с Мозгогнуем, либо с истеричкой. Я выбрала из двух зол меньшее и села рядом с мужчиной. - Итак, приступим, - начал директор и обратился к женщине: - Раиса Николаевна, скажите пожалуйста, почему я не знаю о том, что одну нашу ученицу хотят исключить? - Но это же очевидно, Фёдор Андреевич! Вы посмотрите, сколько она пропустила за последнее время занятий! Вот, Дмитрий Сергеевич Вам подтвердит. Завалила три (!) контрольные и шесть (!) проверочных. Где это видано! Ещё неизвестно, о чём она думает. Такая же, как её мамаша! Ну, теперь понятно, почему она меня ненавидит. А она продолжила: - В свои годы та устроила мне пытку! Признаюсь, раньше я к ней более менее ровно относилась, но после всего этого я просто уверена, что Вы примите меры. Тем более, мы с Вами разговаривали ... - Мы с Вами разговаривали, - перебил её директор - уважаемая Раиса Николаевна, о её успеваемости и что с этим надо что-то делать! Я имел ввиду, что надо ей помочь, а не грозить отчислением! И я Вам именно так и сказал! То, что у Вас было с её матерью, это нас не касается! Перед Вами - маленькая девочка, которой нужна помощь. А Вы ей угрожали! ... - Женщина что-то хотела возразить, но директор не дал ей этого сделать: - И Дмитрий Сергеевич это подтвердит, да и не только он, кстати говоря! Церберша мигом стушевалась. Не ожидала, сука, да?! Поделом тебе! После этого Фёдор Андреевич обратился уже к математику: - Дмитрий Сергеевич, что Вы нам хотели сказать? Мужчина прочистил свой голос кашлем и сказал: - Большое спасибо, Фёдор Андреевич. Как уже было замечено, Наталья очень непростая ученица. Но то, что Вы, Раиса Николаевна, учитель с большим стажем и пример для учеников, точнее ДОЛЖНЫ быть примером для учеников, думаете о ней, совершенно не соответствует действительности. Ни для кого из вас не секрет, что я уже определённое время являюсь соседом их семьи. И могу Вам со стопроцентной уверенностью сказать, что она способная и знает ГОРАЗДО больше, чем остальные в её классе. Вы говорите, что её успеваемость в последнее время резко упала. И я с этим соглашусь, НО! Раиса Николаевна, что Вам помешало с ней поговорить об этом? Знаете, даже я как учитель, который не интересуется личной жизнью своих учеников, и то узнал о её жизни больше, чем все здешние учителя. Признаю, моя репутация среди учеников тоже далеко не радужная, но даже Я не посмел бы поступить так подло, как поступили Вы, Раиса Николаевна. Я сидела, потупив голову. И даже в таком состоянии я мозгом с трудом осознавала мысль: "Он! За меня! Заступился!". Он! За меня! Заступился! Я не привыкла, чтобы меня защищали, тем более учителя, а здесь ... Здесь за меня заступился Мозгогнуй вкупе с директором! Бедная истеричка! Это был единственный момент, когда я её пожалела: хотела мне пиздюлей дать, в итоге сама же их получила! - Ну а теперь, - директор обратился уже ко мне, - Наталья, что ты скажешь? Я медленно подняла взгляд сначала на директора, потом на Дмитрия Сергеевича (но быстро отвела взгляд), потом на эту стерву. - Я лишь скажу то, что Вам, Раиса Николаевна, не помешало бы быть более внимательной к своим ученикам. Это всё. Всё, всё что я хотела сказать этой ужасной женщине, сказал Мозгогнуй. - То есть, у тебя есть к ней претензии? Женщина смертельно побледнела: - Какие у тебя ещё могут быть ко мне претензии?! Вся в свою мамашку пошла! Тут уж я не выдержала и вскочила: - Никто Вам не давал права оскорблять мою мать! Ей и так сейчас тяжело, а чтобы ещё какая-то училка школьная унижала ... Тут уж она встала и победно вскрикнула: - Вот! Вот, Фёдор Андреевич, Вы сами услышали! Она оскорбила меня при вас, свидетелях! Накажите её! - А по-моему, - громкий голос математика перекрыл её крик, - она просто ответила на Вашу нелестную оценку её матери. Хоть и грубо. Фёдор Андреевич, я думаю, что можно будет решить эту ситуацию мирно, если ... - он сузившимся взглядом осмотрел истеричку с ног до головы, - если Вы, Раиса Николаевна, попросите у Натальи прощения. Тут я вмешалась: - Дмитрий Сергеевич, к Вашему сведению, Раиса Николаевна никогда и ни перед кем не извиняется, даже если не права. А уж если и сделает это, то не по зову сердца, а чтобы усыпить свою совесть. Я её прощу, только если и она от чистого сердца извинится, не иначе. И да, извините, но мне пора. Не дожидаясь, чем закончится этот разговор, я ушла. Вообще из школы ушла. И направилась на набережную. Было абсолютно пофиг, что теперь в школе обо мне думают. Мне нужно было привести свои мысли, свои чувства в порядок. ... До места я добралась довольно быстро. И опять эта просторная местность, эти холмы и тропы. И опять моё прекрасное одиночество. Я ходила по тропинке. В какой-то момент, возле самого края дорожки, я увидела перо чайки. Оно было большим, белым и с чёрным кончиком. Красивое перо. Я подняла его и сквозь него посмотрела на солнце. Иногда просто диву даёшься, как же всё тонко устроено в этом мире. Вот летела чайка и потеряла это перо. Маховое оно, или хвостовое - неважно. Это перо такая же часть Круга Жизни, как опадающие листья осенью, или снегопад зимой. ... Наверно, это странно, но, глядя на это перо, я удивляюсь тонкости работы. Даже иногда кажется, что это искусственно сделанное изделие. Ну не может же природа так всё продумать! А, оказывается на деле, что может. ... - Боже мой, Метова! Неужели я тебя в кой-то веки нагнал в этом месте, - сзади, слишком близко, раздаётся знакомый сарказм. Я чисто рефлекторно хотела пойти вперёд, но наступила на скользкую поверхность и поскользнулась. По всему мне надлежало быть распластанной на земле, если бы Дмитрий Сергеевич не поддержал меня сзади (читай: схватил бойцовским захватом и прижал к своей груди). - Тихо-тихо, мисс Нерасторопность. Я, конечно, понимаю, что я вполне себе сногсшибательный, но тебе не надоело постоянно терять координацию движений? Интересно, он хоть сам понял, что сейчас сказал? - Дмитрий Сергеевич, - ответила я, освободившись от его "объятий" и поправив одежду, - я девушка падшая. Падшая в том смысле, что очень люблю падать. Особенно, когда Вы рядом. Знаете, прям как упасть хочется? Хотя, если честно, лимит падений я на этот месяц уже превысила. Он негромко засмеялся. Глянув на него, засмеялась и я. - Наталья, интересно, чем же я вызываю у тебя столь сильное желание падать? - Тем, что появляетесь так неожиданно. И вообще, почему Вы не в школе? - Этот вопрос я мог бы задать и тебе. - Насчёт меня и так всё понятно. А вот Вы всё-таки учитель. Вам не пристало свои же занятия пропускать. - Наталья, после того, как ты сегодня устроила революцию в кабинете директора, Фёдор Андреевич обещался уволить Раису Николаевну и на меня переложить её предмет. Да будет тебе известно, что у меня два высших образования - физико-математическое и историко-философское. Так что, при таком исходе событий видеться мы с тобой будем ещё чаще! Во "порадовал"! - И Вы согласились? - Пока рано об этом говорить. Вашу Раису Николаевну пока что ещё не уволили. Я лишь сказал, что если так получится. - Говорите так, как будто Вы этому рады. - А я этого и не говорил. - Дмитрий Сергеевич, а давайте на вас с братом вообще всю школьную программу переложим? Будете вместо всех учителей уроки вести. - Тогда нам придётся переселяться жить в школу. И то, только при условии, что и ты, как личный помощник классного руководителя, переселишься с нами. - А я-то тут причём? - Метова, ты - мой личный помощник. В твои обязанности входит помощь в заполнении журнала, отчётов, составлении графиков дежурств и прочего. И это только за твой класс. А вот теперь представь себе, что этим тебе придётся заниматься за ВСЕ классы, начиная с первого и кончая одиннадцатым. Радует такая перспектива? - Дмитрий Сергеевич, почему с Вами даже пошутить нормально нельзя? - Я продолжила поход по тропинке. Он пошёл рядом. - Наталья, ты настолько меня уже затаскала своими шутками, что я просто не могу спокойно реагировать на тебя. Вау, однако ... - Если серьёзно, то после того, что эта Раиса Николаевна наговорила мне в столовой, я больше не могла там находиться, - на полном серьёзе сказала я, глядя на перо в руке. - Наталья, я ведь понял это. - Он неожиданно схватил меня за руку, призывая остановиться, и наклонился к самому уху. - По секрету тебе скажу, что Фёдор Андреевич со мной поделился насчёт неоднократных жалоб на неё со стороны учеников и других учителей. От его жеста меня передёрнуло так, как если бы я получила удар током в 220 вольт. Я тут же выдернула руку и продолжила путь. Чуть ускорив шаг. - Утешить захотели? - Нет, Метова. Просто поделился секретной информацией, - ответил он, нагоняя меня. Вот, блин, пристал! - И да, это лично я настоял на вызове к директору. Где-то в глубине души я это осознавала. Только не поняла, зачем. Неужели я становлюсь ему небезразличной? Или уже стала? Бред! А что же тогда? Неожиданно он перевёл тему разговора: - Я заметил, что ты довольно часто здесь бываешь. Нравится? - Да. Люблю я это место. Оно даёт большую возможность для игры воображения, - я остановилась возле самого край тропинки, где можно было переступить через ограждающую цепь и бултыхнуться в грязные воды Москвы-реки. - Здесь почти никогда не бывает толпы. Мне это очень нравится. Дмитрий Сергеевич остановился неподалёку от меня. - И всё-таки, Дмитрий Сергеевич, почему Вы не в школе? - Охх, Наталья, - театральный вздох, - благодаря твоим "стараниям" у меня на сегодня все уроки отменены. Спасибо тебе за устроенный выходной. Тут уж я не выдержала - заржала. Схватилась за живот и давай в три погибели. Устроила я ему выходной. Каак же! - Ну вот! Наконец-то хоть какие-то эмоции проявила. А то ходишь всё с каменным лицом, непривычно как-то. - Так Вы этого добивались? - Отсмеявшись и отдышавшись, спросила я. - Зачем Вам это? - Потому что, когда умерла наша мама, со мной рядом не было никого, кто мог бы оказать поддержку. А тебе она сейчас нужна как никогда. - Он сказал это серьёзно, без намёка на шутку. - Аааа ... Ваша мама, ... она, ... - Она умерла от этой же опухоли. Даже никому не сказала, - это было сказано с долей обиды. Мужчина опустил взгляд и громко шмыгнул носом, словно стараясь не пустить слезу. - Поэтому, Наталья, что бы ты ни думала про меня сейчас, я знаю, как тебе тяжело. На несколько минут повисло молчание. Неловкое, давящее, странное молчание. Я не знала, что на это можно сказать. Да и нужно ли что-либо говорить? Не знаю. Подул резкий и сильный ветер, напоминающий, что сейчас далеко не май месяц. Я как можно глубже укуталась в пальто. - Дмитрий Сергеевич, если у Вас и впрямь больше нет уроков, то у меня есть предложение поехать домой. Не хватало, чтобы я опять заболела. Да и Вы ... тоже. - Наталья, доведёшь же ты меня когда-нибудь. Ладно, поехали. "Странно! Я думала, что уже Вас довела!" - Я хотела озвучить эту мысль, но промолчала. Чайкино перо колыхалось в моей руке, но не прогибалось под силой ветра. Красивое перо. ... Дорога до дома, как всегда, прошла в полной тишине. И как всегда, не обошлось без приключений в доме. Если в прошлый раз нам пришлось подниматься пешком ввиду неработающего лифта, то в этот раз мы благополучно в лифте застряли. Вызвали диспетчера, который обещал прибытие помощи в течение получаса. - В этом доме может хоть что-нибудь нормально функционировать? - Раздражённо произнёс он, прислонившись к стене кабины. - Извините, но проектировщики этого не предусмотрели, - так же раздражённо ответила я. А ещё постаралась не пялиться на его грудь, а то явление, имя которому "пошлизм находящий", снова бы мной овладело. В итоге, когда лифтёр всё-таки прибыл и вытащил нас из заточения, я мысленно обматерила всех проектировщиков, строителей и аварийные службы, которые никогда вовремя не приезжают. - Чёрт! - Это я услышала, когда уже поворачивала ключ в замке. - Что-то случилось? - Вопрос я задала чисто из любопытства. - Нет, ничего. Просто совсем забыл про холодильник. Точнее про продукты. Мне надо в магазин. - Он уже развернулся в сторону лестницы, но я остановила его. - Дмитрий Сергеевич! - Он обернулся, а сделала то, чего сама от себя никогда не ожидала. - Быть может, Вы согласитесь со мной пообедать? Только ничего не подумайте. Просто мне не хочется оставаться одной, да и Вам за продуктами ходить не надо. Если честно, я даже была готова к его отказу, но он согласился. - Хорошо, Наталья, - ещё и улыбнулся. От его улыбки мне внутри как-то неуютно стало. Проговорив скороговоркой "Жду Вас через пять минут!", я скрылась в прихожей. Квартира встретила меня своей прохладной пустотой и нетерпеливым Витасом. Постаравшись отогнать от себя негативные мысли, я переоделась в домашнее платье. Нет, не в то, в котором меня видел математик. В другое, зелёное и просто длинное. Я покормила кота и пошла накрывать на стол. На обед у меня была мясная солянка. Я вытащила из холодильника кастрюлю с солянкой и поставила греть на плиту (хотя у нас есть микроволновка, иногда действую "по-старинке"). Ровно через пять минут в дверь позвонили. Педант чёртов! Он хоть когда-нибудь опаздывает? Я открыла ему, о чём почти сразу же пожалела. Он был в футболке, из-под которой мышцы так и норовили вырваться и штанах-бермудах, которые являли моему взору его прекрасные и сильные ноги. Я чуть не вскликнула "Ё-моё!", но сдержалась. Прошли на кухню, где и сели обедать. Я сама налила ему полную тарелку солянки. Не знаю почему, но мне было приятно за ним ухаживать. - Очень вкусно, - уже после первой проглоченной ложки он как-то мечтательно прикрыл глаза. Наверное, вспомнил вкус из детства. - Твоя мама хорошо готовит. - Спасибо, что оценили по достоинству её кулинарные таланты, - усмехнулась я, - только это я готовила, а не она. - Домашний рецепт? - Ага. Взятый из Интернета. У нас, что, даже банальный приём пищи не может пройти спокойно? Метова, соберись! - Сколько же у тебя ещё сюрпризов, Наталья? - Заглатывает очередную ложку. По глазам поняла, что понравилось. Наверное, Катя его таким не баловала. - Вы даже не представляете себе сколько, Дмитрий Сергеевич, - ответила я и потянулась за очередным, последним куском хлеба, как вдруг поняла, что и мой оппонент на него претендует. Мы молча, словно по обоюдному согласию, поделили этот кусок, при этом соприкоснувшись кончиками пальцев. В этот момент сердце пропустило удар. Удивительно, что я не покраснела. Всё время, пока мы ели, Витас буквально не отходил от него. Ну и разумеется, Мозгогнуй это не пропустил. - Похоже, я пришёлся по вкусу твоему питомцу. - Понравились Вы ему. Витас в людях толк знает. - Кстати, а кто его так назвал? - Мама. Она у меня оригинальная. Когда этот товарищ - я мотнула в сторону кота головой, - голодный, он тут такие арии запевает, что хоть на стенку лезь. - Ну, что касается выбора клички, то боюсь тебя разочаровать: мама твоя далеко не оригинальна. Вот у деда Василия, которого ты знаешь, был пёс по кличке Кутузов. Когда мы с Владом были маленькими, то очень много с ним играли, что не нравилось нашей маме. Представь себе, если он терялся, как мы его искали: "Извините, вы тут Кутузова не видели?". - Представляю, как окружающие смотрели на вас. - Да не то слово. Когда была съедена последняя ложка, он уже хотел уйти, но я вспомнила, что он говорил о продуктах. По-хорошему, мне стоило бы его прогнать. Но есть такая вещь, которая иногда ну просто мешает жить. Вещь эта называется совестью. - Дмитрий Сергеевич, - он обернулся уже возле двери и с удивлением обнаружил, что я подала ему ... пачку риса и две упаковки замороженных котлет. - Что это? - Как что? Продукты. Это чтобы Вы не выходили на улицу. - Метова, ты, что, решила меня держать в плену этого дома? - Он опять улыбнулся, но принял продукты. При этом опять коснувшись меня, как мне кажется, специально. - Нет. Мне просто не нужен несчастный случай. Он удивлённо изогнул бровь. - Дмитрий Сергеевич, посудите сами. Мы с Вами застряли в лифте. В прошлый раз поднимались пешком. Вот Вы сейчас выйдете на улицу, пойдёте в магазин, где Вас обтолкают, обругают и отдавят ноги. Вы отстоите супердлинную очередь, после которой с ногами а-ля "пингвиньи ласты" поплетётесь домой. По приходе обнаружите, что лифт всё ещё не работает и надо подниматься пешком. А это потребует дополнительных затрат энергии. Спрашивается: оно Вам надо? Он сначала поперхнулся воздухом от перспективы быть с отдавленными нижними конечностями, а потом выдохнул: - Так и быть, остаюсь. Но с тебя завтра помощь в составлении отчётностей. - За свой класс? - Нет, Метова, с первого по одиннадцатый. С первого по одиннадцатый, - и ушёл. Я помыла посуду, а после пошла к себе и села за ноутбук. Было как-то странно легко. Сейчас впервые, после того, как маму госпитализировали, мне не было так страшно. Наверное, это из-за то, что Дмитрий Сергеевич принял в этой ситуации прямое участие. Наташка, ты сошла с ума! ...