Внешность бывает обманчива, ой как обманчива.

От моего лица У меня земля из-под ног ушла! Как? Почему? За что? За что? - Влад, я ... - я совершенно не понимала, что хочу сказать, так как голос меня совсем не слушался, - я не понимаю ... то есть ... как он ... А информатик цепко держал меня за плечи, не позволяя упасть и потерять сознание. - Я сам ещё не всё знаю, - голос его звучал уверенно, словно пытаясь достучаться до моего сознания, чтобы я не потеряла контроль. - Мне позвонили из больницы и сказали только, что он попал в аварию. Подробности я узнаю только у лечащего врача. Его-то я и жду. - Можно я пойду к нему? Пожалуйста! В это время к нам подошёл высокий мужчина в белом халате. Как оказалось - хирург. Он обратился в Владу. - Простите, Вы брат мужчины, которого сбила машина? Что? Диму сбила машина? Но как? - Да, это я. - Могу я с Вами поговорить наедине? Последнее предложение было сказано таким тоном, как будто врач сомневался в том, что пациент выживет. Мужчины отошли в сторонку, а я буквально опустилась на ближайшую скамейку, закрыв лицо руками. Слёзы шли непрерывным потоком, хотя я и плакать не хотела. Не хотела, а они всё равно шли. - Сейчас, подождите ... - информатик неожиданно взял меня за руку и заставил подняться, - ... пошли, он разрешил навестить Диму. Мы поднялись в отделение хирургии. Там, в одной из палат, лежал он. Весь в бинтах и проводах. Первым зашёл Влад, надев халат, а я осталась в коридоре. Не решалась войти. Я не слышала, что он там говорил, но вполне можно было понять - желал скорого выздоровления. Я видела, как Влад крепко держит его безвольную руку и от этого стало ещё больнее. А что, если он не выйдет из комы? Что, если он умрёт? Тяжёлые и страшные мысли так и роились в голове, совсем не желая исчезать. Боже, ну за что? Вот Влад вышел, снял халат и передал мне. - Иди, поговори с ним. - Думаешь, стоит? - Ты этого хочешь, он этого ... хотел и хочет. Вам обоим это нужно. - После всего, что я ... я ... я, но ... но у-услышит ли он меня? - Поверь, ещё как. И, если получится, попробует ответить. - А ты откуда знаешь? - Потому что, в своё время, я в такую аварию на мотоцикле попал, что едва Богу душу не отдал. Врачи меня три раза с того света возвращали. Я с удивлением смотрела на Влада. - А ты думала, что я прикола ради ношу тату на половину тела? Я шрамы и рубцы скрываю. Уж пусть лучше на меня из зеркала Шао Кан с Баракой смотрят, нежели чем лицезреть это уродство, - спокойно ответил он, но в глазах его была видна глубокая, нескрываемая печаль и любовь к брату. - Иди к нему, он ждёт тебя. Я буду здесь. Я надела халат и на ватных, негнущихся ногах вошла в палату. Передо мной на койке лежал Дима. Голова перебинтована. На лице, то здесь, то там, видны мелкие царапины и ссадины, из носа торчат какие-то трубки. Широкая грудь так же в бинтах, на ней были видны шрамы и швы - ему делали операцию. Вспомнив, как было тепло и хорошо от маминых объятий, я обняла его. Старалась это сделать как можно нежнее, чтобы не сделать ещё хуже, целовала его нос, глаза, губы, шею, грудь. И плевать мне было сейчас на разницу, плевать на то, что он учитель, плевать на тот разлад. ... Мне было НА ВСЁ плевать! Я лишь хотела, чтобы он был жив! - Прости! Прости меня, пожалуйста! Я не хотела! Я не хотела, чтобы так всё случилось! Прости! ... То, что я говорила тогда, всё неправда! ВСЁ! Я ведь так не думаю на самом деле! Ты ... ты вовсе не сноб, а просто одинокий человек. И ты не жестокий. Это я оказалась жестокой. Это из-за меня ты здесь! Я дууура! Если бы не тот фанфик! ... Прости меня, пожалуйста! Я люблю тебя! Люблю! Пожалуйста, возвращайся! Я продолжала его обнимать. В своих тайных желаниях, я, чего греха таить, мечтала о том, что когда-нибудь смогу прильнуть к его голому торсу, но только совсем не так. ... "Чтобы тебя невеста бросила, урод! Чтобы ты сам же оказался на моем месте!" - Я помню, как сгоряча пожелала ему это, когда он впервые подвёз меня в школу. Тогда он меня на математике ещё шпарил нещадно и "пошутил", что поставил двойку. Ну я, со зла, так про себя и сказала! И вот, теперь ... вот он - результат моей обиды: невеста ушла и даже не напомнила о себе, а сам он лежит с переломами и черепно-мозговой травмой. Что же я наделала?! - Пожалуйста, Дима! Если не ради меня, то ради Влада, возвращайся к нам. Скажи там, что тебе ещё рано! Пожалуйста! ... ******************** - Как это случилось? - Мы с Владом сидели на первом этаже. Будь моя воля, я бы вообще Диму не покидала. Ночевала бы там, пока он не проснётся, но противные уколы и осмотр ещё никто не отменял. - Я сам не знаю. Врач лишь передал мне слова свидетеля. Якобы, Дима совершал пробежку и, не глядя, выбежал на проезжую часть. А там автомобиль чуть ли не на всех парах нёсся и ... не успел затормозить. А я всё ещё не верила. Как так? Да чтобы Дима? Чтобы он выбежал на дорогу, не посмотрев по сторонам? Он ли это? Его как будто подменили. - Я не верю! Я не верю, что он вот так. ... Влад, я не верю! Не верю! - Я повторяла, как заведённая это "не верю". Мужчина устало выдохнул: - Накануне я с ним виделся. Он был сам не свой. Никогда ещё его таким не видел. Бледный, с кругами под глазами, измождённый и глаза, его глаза ... они плакали. - Он плакал? - Не физически, но внутри себя. Ему было очень плохо. Он рассказал о произошедшем в парке, говорил, что раскаивается, что ненавидит мать и себя за её такое воспитание. Он говорил, что очень хочет всё исправить, но теперь не знает, как это сделать, да и возможно ли. Он хотел извиниться перед тобой, но не стал приезжать - боялся, что у тебя снова может начаться истерика. Он хотел дождаться твоей выписки, чтобы спокойно поговорить. Только теперь придётся ждать, когда он придёт в себя. А теперь скажи, чего ты так взбесилась тогда? - Да разозлилась я. Если бы ты его тогда видел. Дутый, напыщенный, самодовольный хам! Он напомнил мне тот день .... По крайней мере, я так думала. Он стал кричать на меня, ну а я не выдержала и всё рассказала. Точнее, всё выкрикнула. Влад, я такие вещи ужасные ему говорила! А теперь противно и стыдно! И я тоже не знаю, как теперь быть. - Теперь остаётся только ждать, когда он проснётся. Врач сказал, что всё не так уж и страшно. Есть серьёзные переломы и несколько вывихов, но в целом опасности для жизни нет. Для меня и для тебя это должно быть главным. Думаю, что через пару дней он придёт в себя. Но после ему предстоит довольно длительный процесс реабилитации. Фёдор Андреевич по этому поводу сказал, что не может долго ждать, поэтому в ближайшее время будет поставлен вопрос, чтобы снять физику с экзаменов.* - Математику буду принимать я. Не думай, что я понимаю только пиксели с пенделями. В информационных технологиях знание высшей математики обязательно. В другой ситуации я бы такому факту удивилась, но только не сейчас... - Хорошо, поняла, - сама не знаю, к чему это было произнесено. - Ты-то сама как себя чувствуешь? - Лучше, чем было. Мне удалили опухоль и сделали выскаб... - я осеклась, ибо не хотелось, чтобы столь пикантные подробности были ему известны, - ... в общем, "почистили" меня. Сейчас кровотечение почти полностью остановилось. - Ты сама тоже не нервничай. Димке ты нужна здоровой, - тут он посмотрел на часы, - ладно, мне пора. Время посещения закончилось, а у меня ещё дела. Возможно, приду ещё завтра. Если что, пойдёшь со мной? - И ты ещё спрашиваешь? ********************** Сколько уже прошло времени? Сколько дней? Или недель? Я всё ещё в больнице. Мать, когда сама не на процедурах, старается посещать меня, Марина - тоже. Девочки приходят после школы (Машку выписали буквально через три дня после операции), иногда в сопровождении Влада. В нашей школе начался сущий ад под названием "Подготовка к выпускным экзаменам". Ввиду того, что классный руководитель сломал ногу (так в школе всем ученикам сказали), то дополнительные по геометрии для тех, у кого она по выбору (алгебра входит в обязательные экзамены). проводил Влад. Хм, могу себе представить лица моих одноклассников, когда они узнали, что наш информатик - тоже математик. На время отсутствия Дмитрия Сергеевича он взял на себя временное классное руководство нашим классом, чему мои были несказанно рады. Физика была убрана из списка экзаменационных предметов, поэтому классу "технарей", тем, кто выбрал физику, пришлось срочно искать замену. Так что Владу можно было только посочувствовать. Благо, Ольга помогала ему (кстати, быть старостой ей понравилось). Она помогала в составлении графиков для дополнительных занятий по всем предметам, которые мужчина вёл. Мне же передавались темы для занятий отдельно. ... ... Я каждый день навещала Диму. Просто сидела рядом и держала за руку. И целовала его ладонь. Он всё не приходил в себя, что больше и больше тревожило меня. Мама была уверена, что от меня, возможно, "что-то требуют". Сидя перед ним я клялась себе, что готова сделать всё, что угодно, дать любой обет. "Пусть он меня потом будет ненавидеть! Пусть потом обижается! Пусть будет проклинать, на чём свет стоит! Пусть уедет, пусть другую потом найдёт, пусть ... ДА НЕ ВАЖНО! Лишь бы жив и здоров был!". В один из дней я, как всегда, сидела возле Димы. Он всё ещё "спал", правда, бинты с головы ему уже сняли. - Чего Ты от меня хочешь, Господи? - Я уткнулась в его руку лбом, обессиленная последними событиями и ожиданием чуда. - Чего? ... Чего? Если Ты хочешь, чтобы я от него отказалась, то я готова это сделать, но верни его, ... пожалуйста! - Тут пришла медсестра. Пришлось уйти. Я спустилась на первый этаж и зашла в церковь в больнице,** где можно было поставить за здравие или упокой. Предварительно, я заскочила в свою палату, чтобы одеть халат и взять платок - то, что мы в больнице, не давало мне никакого права посещать даже это место в неподобающем виде. Я написала две записки и поставила три свечки - Богородице, Спасителю и Пантелеймону - и помолилась за здоровье Димы. Сама себе я пообещала исполнить данное мною же слово, а ещё удалить ту работу и вообще уйти с Фикбука. ... ... После этого прошло ещё два дня. Я всё ещё проходила необходимые процедуры, сдавала анализы и активно готовилась к экзаменам. И все эти два дня я не посещала Диму. "Если обрубать концы, то обрубать бесповоротно!" Но на третий день мне нестерпимо захотелось пойти и проверить. Это ведь не нарушение? "Я просто посмотрю из коридора, очнулся он или нет. Заходить не стану, просто посмотрю", - так я себе говорила, пока шла в хирургию. Подойдя к двери палаты, я неожиданно увидела нескольких врачей, которые столпились вокруг койки Димы. У меня вспотели ладони. "Неужели...?" Но тут один из врачей отошёл и я увидела Диму. Живого Диму! Он открыл глаза! Врачи осматривали его и давали свои комментарии. Но для меня это было уже неважно. "Дима жив! Жив! Спасибо Тебе, Господи! Спасибо!" - Вновь к глазам подступили слёзы, но на этот раз это были слёзы радости. И радость мою не могли даже омрачить мысли об исполнении своего нелёгкого обета, ведь я отказалась от него самого, но не от любви к нему. Где-то я слышала изречение одного человека, чтобы что-то приобрести, по-настоящему ценное, надо что-то потерять или отдать. "Раз дала слово - держи его!" И я буду держать своё слово! Как бы плохо мне ни было, как бы больно ни становилось при его виде! Если такова цена за его жизнь - я готова её платить! Быстрыми шагами я направилась в свою палату. ...