Лабиринт порока

Легкое колыхание занавеси от ветра, тихий шорох кленовых листьев над головой и мерный стук двух сердец слившихся в едином ритме. Покой и безмятежность — это то, что я ощущаю в данный момент. Время лениво катит вдаль воды своей реки, медленно, тягуче, где каждый всплеск его волн растягивал чудесное блаженство еще на мгновение. Как жаль, что я не в силах остановить его бег, пребывал бы в этой идиллии вечно. Открываю глаза и смотрю на безоблачную лазурь небосвода, по которому, даря всему миру, свет и тепло плавно движется Солнце. Время только-только перевалило за полдень, впереди было еще много радостно-спокойных минут и думать о чем-то мне совершенно не хотелось. Все мои мысли куда-то благополучно улетучились, оставляя в голове только пустоту и странное чувство… завершенности. А благодарить за все это я должен был не себя и даже не чудесную солнечную погоду в купе с тихим щебетом птиц, журчанием воды в фонтанчике и уютным, маленьким садом, в котором я находился — вовсе нет. Точнее, это тоже играло определенную роль в том, что у меня было так спокойно на душе, но — далеко не главную. Основной виновницей моей тихой эйфории была прекрасная незнакомка, спящая рядом: Китнисс уютно свернулась калачиком, положив свою голову мне на грудь и закинув свою ногу поверх моей. Мы лежим на небольшом диванчике, под навесом, у самого края бассейна. Мы обнажены, да и ни к чему нам здесь одежда — тут совершенно безлюдно. Проводя рукой, по волосам девушки, слышу довольное сопение и чувствую, что хватка ее рук становится крепче, а тело прижимается плотнее ко мне. Улыбаюсь: Китнисс словно спящая кошка, только что отведавшая сметаны, не желает отпускать от себя заветное лакомство. Хотя я и сам не прочь остаться под надзором этой хитрой и очень соблазнительной «кошечки». И дело даже не в том, что она просто божественна в сексе, вовсе нет… Хотя кому я вру? Да, это тоже веский аргумент, чтобы поддастся чарам очаровательной брюнетки. Даже очень веский, чего уж там скрывать. Но дело не только в сексе, или ее красоте и обаянии, которым она, безусловно, обладает, уж кому как не мне это знать: еще при первом нашем знакомстве я отметил, что, даже не смотря на наличие других девушек, притом очень симпатичных, Китнисс выделялась среди них, как львица в стайке кошек. Был в ней какой-то магнетизм, что-то такое, что заставляло мужчин желать ее. Я уже молчу о том, что она очень хитра и умна, наверное, одна из самых умных женщин, которых мне доводилось видеть. И самое главное, она очень тонко чувствует, чего хочет мужчина. Не знаю, как она это делает, но честно говоря, становится не по себе, когда понимаешь, что все те запретные мысли и тайные желания, которые ты похоронил в самых дальних уголках своей души, куда никому нет хода, куда ты сам-то заходишь с опаской, и предпочитаешь не думать о них — для нее это все не является тайной. Очень не люблю, когда пытаются копаться в моих мозгах — не выношу всех этих шарлатанов, возомнивших себя гениями психологии. Хотя слышал, что есть настоящие профессионалы, для которых ты — открытая книга. Они всегда знают, о чем ты думаешь, и что ты пытаешься скрыть. Но в любом случае эта миловидная и молодая женщина вряд ли настолько хороша: наверняка выучила пару-тройку приемов, не более. Хотя сомнений нет — психолог она неплохой. Но все равно, неясная, смутная тревога поселилась в моем сердце от этих раздумий. Если она знает обо мне такое… то неужели, она знает и о Делли? Коротко мотаю головой, гоня прочь ненужные мысли. Лучше не забивать себе голову такой ерундой: здоровее буду. Да и к чему теперь вспоминать о жене? «О бывшей жене», — снова напоминает о себе внутренний голос. Не то чтобы он был не прав… просто даже сейчас мне нелегко вспоминать о ее предательстве: когда живешь с человеком несколько лет под одной крышей, любишь его, заботишься, то узнав, что между вами все кончено нельзя в одночасье простить и забыть то, что произошло. — О чем задумался? — мягкий мурлычущий голос Китнисс вытащил меня из раздумий. Вспоминаю свое вчерашнее приключение в наручниках, и чувствую, что мое тело начинает слишком бурно реагировать на эти воспоминания. Остается молиться, чтобы Китнисс это не заметила. По крайней мере, пока. Иначе она меня просто заездит. Шутка, конечно, но в каждой шутки есть доля шутки: я уже успел оценить, насколько ненасытна эта прелестная дама! — Да так, обо всем понемногу, — делаю морду кирпичом и начинаю пристально разглядывать одну из статуй возле бассейна. Пожалуй, даже слишком пристально, ибо темновласка вдруг резко приподнимается на локтях и поворачивает мое лицо к себе. Внимательный взгляд серых глаз, чуть сжатые губы и еле заметная морщинка на лбу показывают, что это явно не тот ответ, что девушка хотела услышать. — Обо всем понемногу, значит… — ее задумчивый тон, и вид с которым она меня рассматривает, невольно заставляет напрячься, будто ждешь какого-то подвоха, честное слово! — Ты думаешь о своей девушке? — она задала вопрос таким тоном и с такой интонацией, что это больше походит на утверждение. — Как ее зовут? — и снова этот цепкий немигающий взгляд змеи готовой наброситься на добычу. — Делли, Делли Мелларк — моя жена, судя по всему теперь бывшая, — эти слова слетают с моих уст раньше, чем я успеваю закрыть рот ладонью. — Ты любишь ее? — голос Китнисс слегка меняет свою интонацию. — Да… нет… не знаю, — я в смятении. Вот уж никогда бы не подумал, что скажу эти слова после всех этих лет проведенных с Делли вместе. — Она красивая? — допрос продолжается. — Не так хороша как ты, но она довольно милая. Боже, что я несу?! — Вот как? — едва заметная улыбка на секунду озаряет ее лицо и вновь исчезает без следа. – И какова она в постели? — тембр ее голоса снова меняется: становится чуть глубже, появляется едва заметная хрипотца. При звуках этого голоса по спине пробежал холодок, а где-то там, глубоко в душе начинает разгораться пламя. — Мне было хорошо с ней, но… — отчего так трудно дышать? И сердце начинает биться с перебоями. — Но? — Китнисс придвигается еще ближе, хотя ближе, казалось бы, и некуда. — Но с тобой не сравнить, конечно, — чувствую ее ладонь у себя на груди, и ее прелестные пальчики тут же начинают выводить разные узоры на коже, — Так хорошо как с тобой мне еще не было ни с кем и никогда. — Действительно? — жаркий шепот в ухо заставляет мое сердце совершить очередной кульбит. По телу разливается волна жара, а «младший Пит» уже выходит из спячки. О, я уверен, она прекрасно знает, что сейчас творится с моим телом. Эти губы, эти глаза и голос — она само воплощение сексуальности. Её глаза околдовывают, а тело плавным так и манит владеть им, желать, заполнить всю без остатка! Дьяволица! Хитрая, маленькая дьяволица! — Действительно, — засмотревшись не замечаю, как сам перехожу на шепот. — Расскажи мне, что вы делали в постели. Её рука с моей груди начинает плавное движение вниз. Медленно. Не торопясь. Но не могу сдержать дрожь от этих, казалось бы, простых прикосновений. — Ну, мы целовались с ней, конечно… Мой рот тут же взят в плен ее губами. Но не быстро, нет… Медленно, тягуче, словно патока. Мы будто заново пробуем на вкус друг друга. Пытаюсь обнять девушку, чтобы углубить поцелуй, но ее руки не дают это сделать. Она отстраняется и, подобрав свой шелковый халат, вытаскивает из него пояс. Еще несколько мгновений и мои руки надежно связаны сверху диванчика над головой. — Это чтобы руки не распускал раньше времени, — подмигнула чертовка и плавным перекатом уселась сверху. Китнисс снова наклоняется, и наши губы вновь находят друг друга, а ее руки на моем теле опять начинают свой завораживающий путь. — Продолжай, — слышу ее шепот и чувствую ее обжигающий поцелуй на ключице. — Вы занимались этим в спальне? — а губы все ниже и ниже. — М-мы… — пытаюсь более-менее связно ответить на вопрос, но все мои мысли занимает горячий язычок Китнисс, что уже ласкает мой правый сосок. И ее рука, мягко поглаживающая мою напряженную плоть, совсем не способствует каким-то разговорам! Теперь в плен попал и левый сосок. Легкий укус и мягкий поцелуй срывают заслуженную награду — не могу сдержать стон. Чувствую ее усмешку, и я снова захвачен в плен ее руками. Эти плавные, массирующие движения, тепло ее пальцев растирающих капельки смазки на члене… Я уже с трудом вспоминаю, что хотел сказать, последним усилием воли пытаюсь взять себя в руки. Глубокий вдох. — М-мы занимались с ней сексом… в спальне. Е-еще… О, Господи! Мои руки судорожно сжимают край диванчика, а сквозь стиснутые губы вырывается какой-то всхлип. О! Мой! Бог! Китнисс заглатывает его чуть ли не целиком даже не пытаясь сдерживаться! Так глубоко, так горячо! — Ч-ч-черт, Китнисс! Я кричу что-то еще, ругаюсь, но девушку это кажется, заводит еще сильнее. Мои руки так сильно сжимают спинку дивана, что, еще чуть-чуть он наверняка будет сломан. Пытаюсь сдержать свои стоны, но это не всегда получается. Сколько продолжалась эта сладкая пытка я сказать не могу — время растворилось где-то там вдалеке, за этим садом, оставив только безбрежный океан наслаждения. И его волны медленно подступают все ближе, грозя утащить меня на дно. Чувствую, что еще немного и взорвусь, изнутри захлебнувшись в его водах. Но в планы Китнисс это видимо не входит. Пока не входит. Слышу ее прерывистое дыхание и чувствую, что она привстала. Ее рука по-прежнему держит мой член и медленно проводит им между своих ягодиц. Она же не… Открываю глаза, и картина что открылась моему взору, едва не привела меня к оргазму прямо здесь же: моя напряженная плоть уже почти внутри ее тела. Толчок. Слабый стон, и ее аппетитная попка принимает в себя меня целиком. Шиплю сквозь зубы, пытаясь не дать себе сорваться в пропасть раньше времени. Теснота и жар ее тела сводят с ума! Никогда не испытывал ничего подобного, никогда еще не занимался сексом… так! Делли даже слушать не хотела когда я заводил разговор на эту тему. Ей была противна сама мысль такого запретного удовольствия. Хотя какая, к чертовой матери, Делли?! Еще один толчок и я забываю обо всем на свете: давнее желание, подкрепленное тайными фантазиями — сбывается прямо на глазах. Чувствую, что мои руки немного освободились из плена и резким рывком разрываю этот проклятый пояс. Чуть приподнимаюсь, придерживая девушку, и нахожу губы Китнисс своими. Наш страстный поцелуй попеременно прерывается стонами. Стараюсь двигаться неспешно, медленно смакуя удовольствие до конца. Одна рука скользит вдоль ее тела вниз к центру ее наслаждения. Очевидно, я все делаю правильно поскольку теперь уже Китнисс выкрикивает мое имя, руками пытаясь ухватиться за меня крепче. Волна удовольствия захлестнула нас внезапно, заставляя все тело дрожать от наслаждения. Успеваю только мягко опуститься на диван, придерживая Китнисс и устало прикрываю глаза. Это было… искушение. Это было… порочно. Это была… страсть.