После...

      Страх — чувство, которое окутывает тебя с головой, стараясь захватить все остальные чувства и подавить их. Страх закрывает тебе глаза, и ты видишь только его, во всём вокруг ты видишь то, что тебе угрожает и пытается уничтожить. Ты постоянно ищешь чью-то защиту, но сомневаешься в людях, сомневаешься, что можешь им доверять, и не получаешь её. Страх отнимает у тебя силы, время и душу. Он высасывает из тебя все соки, он забирает всё, что тебе так дорого, и ты не можешь это остановить. Ты смотришь на всё происходящее и не можешь помочь, пытаешься, но не получается. И вот, когда ты уже теряешь всякий смысл во всём происходящем, страх сменяет другое чувство, это что-то иное и совершенно отличающееся от того, что чувствовал прежде. Оно также затуманивает собой рассудок, но позволяет ощущать другие чувства, испытывать другие эмоции. Это совершенно далёкое, совершенно нереальное, как может показаться с самого начала, а потом ты понимаешь, что оно может победить твой страх, одолеть его, чтобы вернуть другие чувства. Ты начинаешь по-другому смотреть на мир, принимать поддержку людей, которым снова доверяешь, всё возвращается. И знаете, что это? Надежда. Да, именно надежда. Надежда на что-то лучшее и светлое, надежда на будущее. Надежда сильнее страха.       И вот сейчас меня снова охватил страх. Страх за близких людей, страх за то, что может снова покачнуть мою стойкость, страх за то, что я могу всё потерять. А ещё волнение, ожидание чего-то хорошего или плохого, не могу этого понять, хотя скорее первое. Недавно я узнала, что беременна. Это стало неожиданностью для меня, я не знала, что теперь делать и по-прежнему не знаю. Я должна сегодня сказать об этом Питу, он будет счастлив, он давно хотел иметь детей, вот только я не соглашалась. Ребёнок. Раньше я не позволяла себе даже думать о таком, я решила для себя, что никогда не буду иметь детей. Всему виной были Игры. Я не хотела отправлять своих детей на Жатву, не хотела смотреть на то, как их могут выбрать. Не хотела смотреть, как они умирают на Арене. А если бы они победили? Тогда их жизнь превратилась бы в ад, через который прошла я, я не могла так поступить с детьми, поэтому отказывалась их иметь.       Восстание и наша победа над Капитолием изменили Панем. Власть, законы и порядки кардинально поменялись. Голодные игры больше не устраивают, все арены разрушены, на их местах установлены мемориалы. Дистрикты восстановили после войны, наш Дистрикт-12 заново отстроили люди, которые жили здесь до восстания. С каждым годом людей в нашем Дистрикте становится больше. Он уже не считается самым грязным и далёким, он стал наравне со всеми остальными, даже Капитолий теперь наравне с Двенадцатым. Жизнь изменилась. Но воспоминания не стереть. Каждый день я переживаю всё, что мне пришлось пережить. Игры, тур победителей, Квартальная Бойня, восстание, смерти, которым я стала свидетелем. Но я всё это проживаю не одна. Со мной Пит и книга, в которую мы добавляем самые важные моменты в жизни. Пит постоянно говорит, что всё будет хорошо, и я верю ему. Всё уже хорошо, правда. Я вернула самого важного человека в моей жизни — моего мальчика с хлебом. Да, бывает его снова накрывает действие охмора, но я рядом всегда, и мы боремся с этим вместе. А ещё с кошмарами, настигающими нас врасплох. Мы вместе справляемся со всем этим, стараемся жить дальше, ради всех тех, кто дал нам такой шанс ценой своей смерти. Именно ради этих людей мы живём, и ради тех, кому сейчас нужны рядом, кому мы дороги.       Я продолжаю сидеть в своем кресле, закутавшись в плед, и думать над всем тем, что продолжает терзать мою израненную душу. Мысли немного путаются, но я стараюсь сконцентрироваться на них. Пит по-прежнему в пекарне, скоро его рабочий день кончится, и он вернется домой, испечёт мои любимые сырные булочки и сварит горячий шоколад. Мы вместе проведём этот вечер, сидя напротив камина, согревающего наш дом.       Уже три дня я не выходила на охоту, потому что до сих пор нахожусь в раздумьях и пытаюсь придумать, как сказать Питу про ребёнка. Неужели, во мне растёт маленькое солнышко? Маленькое чудо, наше с Питом сокровище. Пит долго уговаривал меня завести детей. Он так мечтал иметь семью, что однажды я сдалась под его натиском. Я хочу сделать Пита счастливым. Поэтому я перестала пить специальный отвар, который мне присылала мама из Четвертого, где она сейчас работает, иногда мама сама приезжает навестить меня, она понимает, что не может оставлять свою дочь на растерзание кошмарам и страхам, но оставаться здесь она не может, слишком много воспоминаний об отце и Прим.       Мысли снова сбиваются в один комок, который невозможно распутать, стараясь сбить меня с толку. Начинаю часто дышать и наконец привожу свою голову в порядок. За то время, что я пыталась осознать происходящее, Пит уже тихонько вошёл в дом и ушёл наверх, не потревожив меня. Он знает, что если я сижу, не реагируя на внешние раздражители и не шевелясь, в кресле и слежу за происходящем на улице, то меня снова одолели не самые лучшие мысли. Только в этот раз добавилась еще одна, вызывающая страх и некий трепет. Ребёнок. Я должна сказать ему про ребёнка, наверное, он и сам всё понял, просто хочет, чтобы я сама подтвердила это. Встаю с кресла и иду на запах свежего мяса. Сейчас мне не обязательно охотиться, ведь всё необходимое продается в лавках на главной улице города, но я не могу жить без охоты, она каждый раз возвращает меня к жизни и помогает справиться с мыслями посильнее, чем это старое кресло.       — Привет, — я сажусь за стол, а Пит разворачивается от плиты и окидывает меня взглядом.       — Привет, как день? Снова не охотилась? — этот вопрос он задает уже второй день, заметив, что в холодильнике не появляются свежие тушки подстреленных мною животных, а мой лук продолжает висеть в прихожей на том же месте. — Расскажи, что с тобой происходит в последнее время, мне можно доверять, — он подсаживается рядом со мной и берёт в свои чуть шершавые, но такие тёплые ладони моё лицо, стараясь узнать правду из моих глаз.       — Всё хорошо, я просто, — мой голос становится тише с каждым словом, будто боясь вспугнуть призраков прошлого, поселившихся в этом доме, — я не знаю, как рассказать, — мой голос едва уловим в этой тишине.       — Расскажи мне, Китнисс, я переживаю за тебя, — его голос пропитан заботой и тревогой за меня, я не вижу его глаз, но я знаю, что сейчас там плещется океан волнения, — ты уже три дня сама не своя, — чуть тише добавляет он.       — Пит, я... Я... У нас будет ребёнок, — шепчу я ему и сильнее прижимаюсь, чтобы укрыться от всех страхов в его объятиях.       — Не бойся, Китнисс, из тебя выйдет отличная мать, — Пит чувствует, как я начинаю дрожать, и гладит меня по спине и голове, — я самый счастливый человек на свете, Китнисс. Я уверен, мы справимся, всё будет хорошо, — у него на лице явно красуется самая яркая улыбка, ведь сбылась его самая заветная мечта — он станет отцом, мы станем родителями, и у нас будет самая настоящая семья.       — Мы должны справиться, — словно мантру повторяю я несколько раз, дрожь немного унимается, но сердце продолжает бешено стучать.       — Китнисс, если ты... Если всё это только ради меня... Китнисс, ты уверена? Ты не должна опять жертвовать собой... Я не хочу тебя потерять, — Пит неуверенно шепчет, запинаясь, я немного отстраняюсь и доказываю ему своё решение поцелуем.       — Никогда так не говори, никогда, — я выдыхаю ему это прямо в губы, — всё будет хорошо, так ведь? — я улыбаюсь ему, стараясь выразить всю свою любовь и нежность, а потом снова целую.       Вечер прошёл крайне удачно. Я наконец смогла рассказать Питу важную новость. Мы вместе поужинали сочной бараниной с черносливом, это очень вкусное блюдо, но Пит делает его редко, боясь напоминать, при каких обстоятельствах я его ела. На десерт он испёк сырные булочки и сделал вкусный мятный чай, дабы успокоить разбушевавшиеся нервы.       Сегодня ночью меня снова посетят кошмары. Я снова переживу Жатву, а может, и не одну. Возможно, во сне мой будущий ребенок будет убит самым изощрённым способом. Меня будут мучить те, кто отдали за меня жизни. Во сне я снова потеряю Пита, снова и снова буду умирать. Я снова увижу своего утёнка. Она вновь умрёт на моих глазах. Каждый кошмар приводит меня в ужас, овладевает мной, пытается подчинить мой разум, заставить сойти с ума. Переродки будут преследовать меня постоянно, но ведь нужно продолжать жить. Иногда мне кажется, что я совсем потеряла силы, чтобы продолжать эту борьбу, но потом меня будто окатывает холодной водой реальность. Разве для этого столько родных умерло? Чтобы просто сдаться? Разве это та Китнисс, которая смогла выиграть войну? Разве это та Китнисс, которая изменила страну и спасла столько жизней, пусть и ценой других? Я должна быть сильной, должна пережить всё это, иначе всё, что произошло, было напрасно. Иначе это всё не имело смысла. Я буду бороться, и кошмары станут не такими частыми. Я смогу. Мы сможем. Ведь Пит всегда рядом. Он каждую ночь успокаивает меня, услышав мои крики, помогает объятиями и поцелуями справиться с ужасами прошлого. Ночью я снова чувствую тот голод, который застиг меня врасплох на берегу и снова отдаюсь своим чувствам и эмоциям.