Спор на любовь

      Скучный урок биологии сопровождался не менее скучным голосом Джанин Мэттьюс. От того, что я вчера поздно легла спать, сейчас я носом клюю и удерживаюсь из последних сил, чтобы не заснуть. Кристина наоборот, выглядит бодрой и весёлой. Я точно не уверена, но думаю, что это связано с теми событиями, которые произошли в минувшую субботу между ней и Уиллом. Если между ребятами действительно что-то есть, то я очень рада за них.       А вот я весь вчерашний день с каждой минутой убеждалась, что я правильно сделала, отомстив Четыре. Одна моя сторона кричала о том, что лучше бы я этого не делала. А вторая – о том, что Четыре получил по заслугам и теперь будет знать, какой я могу быть. И я больше прислушивалась именно ко второй стороне.       Я оглядываю класс, чтобы посмотреть, кто чем занимается. Как будто специально, мой взгляд первым делом падает на Четыре. Парень как и обычно, сидит на дальней парте моего ряда. Он пристально смотрит в учебник (ну, или делает вид, что смотрит), а я, пользуясь случаем, пристально смотрю на него. Сосредоточенный взгляд, в котором бегают искорки детского любопытства и практически незаметная улыбка на губах, делают Четыре чертовски обаятельным парнем.       Неожиданно для меня Четыре поднимает голову и ловит мой взгляд. Не способная отвернуться, я продолжаю смотреть на него, а он, в ответ, смотрит на меня. Наконец, поняв, что я делаю, я резко отвожу взгляд на пол кабинета. Я медленно закрываю глаза. Что я только что сделала? Я дала Четыре понять, что он мне нравится. Дура, дура, какая же я дура! Пора бы мне уже усвоить, что если парень мне нравится, то нельзя ни в коем случае этого показывать ни ему, ни кому-нибудь другому вообще. Теперь насмешек со стороны Четыре мне точно не избежать. Ты дура, Трис. Нельзя быть такой легкомысленной, иначе придётся платить за последствия.       – Ты чего? – Кристина слегка толкает меня в плечо. Я слегка качаю головой, так и не открывая глаз. – Точно всё нормально? – На этот раз я киваю. Кристина оставляет меня в покое и принимается что-то писать. Но не в тетради, а на обычном листке. Через время она передаёт мне вдвое сложенный листок.       «Ты нравишься Четыре», – Гласит содержимое записки.       «С чего ты взяла?», – Ответ с моей стороны не заставил себя долго ждать.       «Ты думаешь, я не видела, как он смотрел на тебя в субботу?»       «Он смотрел на меня только потому, что я поцеловала его в тот вечер»       «У тебя своё мнение, у меня – своё»       У меня больше нет желания вести переписку, да и аргументов для продолжения спора у меня нет. Мне уже два человека сказали, что я нравлюсь Четыре. Первый – это Зик, второй – Кристина. И ни одному из них я не верю. Хотя, может я ему и нравлюсь, но он скрывает это под такой маской жёсткости и безразличия? Это я могу узнать, только заглянув в его голову. Но, к сожалению, экстрасенсорными способностями я не обладаю.       Как только звенит звонок с урока, я быстро собираю все свои вещи и выхожу из кабинета. Вслед за мной вылетает Кристина и хватает меня за локоть.       – Ты мне не веришь? – спрашивает она.       – Я… я не знаю. Знаешь, я в субботу и сама видела, как он на меня смотрел.       – И ты это отрицаешь?       – Я же говорю, я не знаю.       – Ладно. Посмотрим, как он будет сегодня разговаривать с тобой, а потом сделаем выводы.       – А если он не захочет со мной говорить?       – Захочет, – резко отвечает Кристина, – иначе, зачем ты его целовала?       – Просто так.       Следующие два урока, то есть информатика и французский, проходят без каких-либо проблем. На информатике с помощью Зика я доделала предыдущую практическую работу и начала делать новую. За урок я успела всё сделать, так что на дом мне ничего не задано. На иностранном языке сегодня была небольшая самостоятельная, с которой я отлично справилась. Сейчас у нашего класса алгебра. Один из самых ненавистных мною предметов. Что алгебру, что геометрию – оба этих предмета я одинаково не люблю.       Сейчас я иду по коридору, чтобы попить воды. Вроде бы, ничего не предвещает беды. Вроде бы. Но противный голос сзади меня говорит обратное.       – Какое право ты имеешь целоваться с моим парнем?       Я резко оборачиваюсь. В узких брюках и слишком открытой кофте передо мной стоит Рут. Её руки сложены на груди, а на лице выражение нетерпеливого ожидания. Врезать бы ей хорошенько, чтобы она замучилась синяк замазывать тональным кремом. Но сейчас не время для драки.       Какое право я имею целоваться с Четыре? Если так подумать, то никакого. Он мне не парень, не муж, не жених. Тогда какое он имел право поцеловать меня? Ведь я ему тоже никто.       – А какое ты имеешь право разговаривать с другими парнями, в то время как своему парню запрещаешь общаться с другими девушками?       Вопрос застаёт брюнетку врасплох, и смотря на её выражение лица, мне хочется смеяться. Но я запихиваю это желание куда подальше и продолжаю наблюдать за реакцией Рут. Её губы приоткрыты, а глаза словно монеты, такие же круглые и большие. Наконец, девушка берёт себя в руки, и как ни в чём не бывало, отвечает:       – Я так и не услышала ответа на свой вопрос.       – Захотела – поцеловала. – Резко отвечаю я. – Тебе-то какое дело?       Вот лучше бы я этого не говорила. Рут – девушка Четыре, поэтому она ревнует его ко многим. К примеру, если бы Четыре был моим парнем, а Рут его поцеловала, то я бы ей все волосы выдрала. Никто не имеет права целоваться с моим парнем, кроме меня самой.       – Что ты сказала? – с подозрением спрашивает брюнетка, прищуриваясь.– Какое мне дело?       Теперь у меня глаза будут, как монеты. Я уже сто раз пожалела о том, что сказала это. Потому что скандала мне сейчас не миновать.       – Я его девушка, если ты не знаешь. И поверь, мне есть дело, когда его целуют другие… шлюхи.       А вот это уже переход на личности. Я ещё могу потерпеть, если меня задевают, но когда оскорбляют – это уже слишком. По сравнению с этим, Стифф – ласковое прозвище. В данный момент я должна за себя постоять, иначе Рут решит, что я её боюсь, и растрезвонит об этом на всю школу.       Я делаю выпад в сторону девушки, хватаю её за длинный хвост и оборачиваю его вокруг кулака. То ли от неожиданности, то ли от боли, из Рут вырывается вскрик. Держа за волосы, я тяну голову девушки на себя.       – Ещё раз оскорбишь меня, – шиплю я ей на ухо, – я обещаю, я вырву все твои волосы.       Я отпускаю хвост Рут и разворачиваюсь, чтобы уйти. Но не тут-то было. Она хватает теперь меня за волосы, и тянет на себя. Девушка тянет меня за волосы на затылке, а там мне всегда больно. И всё-таки я удерживаюсь, чтобы не закричать от боли.       Все люди, которые были в коридоре, собрались вокруг нас с Рут. Здесь даже Четыре стоит. Он смотрит именно на меня, но в его взгляде больше жалости, нежели насмешки.       – Если я увижу, что ты трёшься возле моего парня, я тебе глаза выцарапаю.       Хватка Рут ослабевает, и этого момента мне хватает, чтобы развернуться к ней, и схватить её за рукав кофты. Брюнетка откидывается назад, пытаясь снять мою руку со своей одежды. Но я сильно ухватилась. В итоге, я вырываю довольно приличный кусок кофты, обнажая нижнее бельё Рут. Девушка с испуганным лицом обеими руками закрывает оголённый участок кожи. Поединок окончен моей победой.       Толпа расступается передо мной, пропуская вперёд. Вскоре, вся толпа, которая была здесь, расходится. Большинство идут за моей спиной, бурно обсуждая сегодняшнее происшествие. * * *       После окончания всех уроков, я иду домой. Последним уроком была физкультура, на которой я вдоволь набегалась. Эрик заставил нас бегать два огромных круга вокруг стадиона: два круга – девочки, три – мальчики. Я выяснила, что меня хватает только на первые пятьсот метров – дальше я сдыхаю. Но вставив наушники в уши, мне стало легче бежать. Может, мотив музыки подталкивал меня, может, я сама так бежала – не знаю. Главное, что я пробежала эти проклятые полтора километра.       Но домой идёт не весь класс – первое полугодие половина класса ходит на элективный курс для подготовки к экзаменам, остальная половина идёт домой. Я попала в ту половину, которая сейчас идёт домой. И хорошо. Я заворачиваю за угол, готовясь выйти из двора школы. В ушах снова наушники, на плече рюкзак.       Вдруг кто-то хватает меня за локоть и тянет за собой. Четыре. Мы заходим в небольшую комнату, в которой я раньше никогда не была. Или попросту не видела. Наверное, Четыре хорошо знает дорогу к ней. Парень закрывает за собой дверь и запирает её на ключ с внутренней стороны. Меня бьёт лёгкая дрожь. Что он собирается со мной сделать? Поговорить, признаться в своих чувствах, или изнасиловать? Боже мой, Трис, что за мысли в твоей голове?       – Какого чёрта ты творила в субботу? – он ставит руку рядом с моей головой, и я вынуждена вжаться в стену. Но быстро вспоминаю, что он ответил мне на мой вопрос, и подаюсь вперёд.       – Я проиграла в споре Кристине. И её желанием было поцеловать тебя.       Четыре долгое время стоит с напряжённым лицом, переваривая информацию. Свою руку он так и не убирает, чему я рада. Мне нравится, что я сейчас с ним. Хоть и в такой обстановке, но всё же.       – Ты понимаешь… – тихо говорит он, – что с чувствами играть нельзя?       – А кто мне это говорит? Тот, кто на спор поцеловал меня? – возмущаюсь я. – Что-то мне подсказывает, что ты не заботился о моих чувствах. А мне было паршиво в тот момент.       Парень замолкает и убирает свою руку со стены. Его лицо становится более суровым, а глаза прожигают во мне дырку.       – И ещё объясни мне, на каком основании ты дралась сегодня с моей девушкой?       – Потому что она меня оскорбила.       – Её оскорбление не так далеко от реальности. Наверное, ты всех так на спор целуешь. Я прав? – с насмешкой спрашивает Четыре, складывая руки на груди.       А вот сейчас мне реально обидно. Четыре тоже считает, что я шлюха. Кто угодно, лишь бы не он так считал.       – Ты её любишь?       – Почему ты спрашиваешь?       Я пожимаю плечами. Я действительно не знаю, зачем спросила это у Четыре. Возможно, если я получу отрицательный ответ, то у меня будет надежда на то, что Четыре и Рут расстанутся, и у меня будет шанс встречаться с Четыре. Ну, а если нет, то мне будет безумно больно. Как Белоснежке, когда ей приказали сказать Принцу о том, что она его не любит. Хотела бы я выпить такое же зелье, при котором забываешь предмет своего обожания. Но, к сожалению, такое бывает только в сказках. В жизни всё совсем по-другому.       – Вместо ответа я скажу кое-что другое. – говорит Четыре.       – И что же это?       Четыре выжидающе смотрит на меня. Я замечаю, что его руки дрожат. Хоть он и пытается это скрыть, всё равно видно. В конце концов, парень сжимает ладони в кулаки и опускает свой взгляд. От его долгого молчания мне становится не по себе. Что-то чересчур долго он молчит.       – Знаешь, – наконец говорит он, – если я что-то и чувствовал к тебе, то ты сама всё разрушила. Тем поцелуем ты всё испортила. Все мои чувства к тебе – они испарились, они ушли к Рут. Я ответил на твой вопрос?       Я с трудом киваю, и Четыре выходит из этой комнаты, пропуская меня вперёд. Как ошпаренная, я несусь к выходу из школы. Мне нужно уйти отсюда как можно быстрее. Всё равно, куда, лишь бы уйти. Боль чёрным пятном потихоньку заполняет мою душу и разбивает моё сердце. Всё закончилось, так и не успев начаться. Я сама в этом виновата.       Первая слезинка быстро скатывается по моей щеке, капая на воротник куртки. Слёзы быстро заполняют мои глаза, всё двоится: проходящие мимо люди, машины, небоскрёбы, дома. Я прикусываю губу слишком сильно, потому что во рту ощущаю металлический привкус.       Я быстро добираюсь до дома. Родители до самого вечера на работе, так что мне никто не помешает выплеснуть все свои эмоции. Я кидаю рюкзак с учебниками прямо на пол, шапка с курткой отправляются туда же. Слёзы так и продолжают скатываться по моему лицу, и только сейчас до меня доходит весь смысл слов Четыре.       «Если я что-то и чувствовал к тебе, то ты сама всё разрушила…» – слово «если» вообще можно убрать, оно не играет никакой роли. Я ему нравилась. Я нравилась Четыре. И сама же я привила себе антипатию со стороны Четыре. Дурацкий поцелуй, дурацкий спор, глупая Кристина, глупая я, что повелась на это. Пути назад нет. Я уже ничего изменить не смогу.       «Все мои чувства – они испарились, они ушли к Рут» – он её любит. От того, что я осознала это, я начинаю рыдать в голос. Весь дом заполняется моими криками и воплями. Это безумно больно знать, что тот человек, которого любишь ты, любит кого-то другого. Я больше не смогу ходить в эту школу, я не смогу видеть Четыре, видеть улыбку на его лице, потому что она будет предоставлять мне нестерпимую боль. Какого же это – знать, что его губы будут целовать другую, его руки будут обнимать другую, он весь отдан другой. Не мне.             Более-менее успокоившись, я пришла к выводу, что мне нужно кому-то выговориться. Кристине я сейчас всё рассказывать не хочу. У неё сейчас элективный курс, так что не буду её отвлекать. Ответ, кому же позвонить, приходит сам собой – Лиа, девушка Калеба. Она говорила мне, что учится на психолога, и всегда будет рада помочь мне. Дрожащими пальцами я набираю её номер и кладу телефон себе на ухо. В этот момент мне даже лень держать телефон. Полнейшая апатия.       – Да. – На другом конце провода слышится весёлый голос Лии.       – Лиа, это Беатрис. Можешь мне помочь?       – Что у тебя случилось? По голосу ты будто плакала недавно.       – Так и есть. – Признаюсь я.       – Выкладывай. – Требует девушка.       Я рассказываю Лие всё от начала до конца: и мой первый день в школе, и позавчерашнюю дискотеку, и сегодняшний разговор с Четыре. Пару раз я даже пускаюсь в слёзы. Лиа молчит, давая мне возможность быстро взять себя в руки и продолжить разговор. После недолгого молчания Лиа начинает говорить.       – Мне кажется, что ты задела его чувства.       – Это как?       – Когда ты ему призналась, почему ты его поцеловала, ты защемила его гордость. А это значит, что он питает к тебе светлые чувства. Ты ему нравишься. Но ему совсем не понравилось то, что ты ему сказала. Вот он и ответил тебе. Это защитная реакция.       – Ты правда так думаешь?       – Да. И ничего он к той девушке не чувствует, раз начал с ней встречаться на спор. И учти, я могу ошибаться, потому что ни твоего парня с числом вместо имени, ни его девушку я не видела.       – Он не мой парень.       – Это пока. Но ты надеешься, что вы будете вместе?       – Да.       – Верь в это. Вера в добро и счастливый конец – это то, что помогает нам жить.       – Лиа, спасибо тебе огромное. Ты очень помогла мне! – Я начинаю засыпать девушку благодарностями, пока та сама не остановила меня.       – Мне не трудно. Только пообещай, что если у вас всё получится, то ты… скажешь мне, ладно?       – Ладно.       Я завершаю вызов и кладу телефон на диван. Во мне больше нет той боли и огорчения, их заменили счастье и радость. Если верить словам Лии, то получается, что я нравлюсь Четыре, и он так сказал, чтобы задеть меня. Что ж, это у него хорошо получилось. После сегодняшнего случая я не буду разговаривать с ним хотя бы три дня. Если продержусь это время, то смогу играть с ним в молчанку и дальше. Всё будет зависеть от обстоятельств.       Я беру телефон в руки и снимаю его с блокировки. Сейчас бы музыку послушать, чтобы успокоиться. Но лёгкая вибрация телефона не позволила мне выбрать песню. Мне звонит Кристина.       – Да. – Слишком резко отвечаю я. Надо было помягче.       – Трис, я видела, как вы с Четыре сегодня выходили из школы. Он тебе что-то говорил?       – Да, тем самым разбив мне сердце.       – В смысле? – Кристина слишком громко говорит в микрофон своего телефона, что заставляет меня отвести телефон от своего уха.       – Сначала он спросил, почему я поцеловала его в субботу. Я ему объяснила. Потом Четыре обвинил меня в том, что я играю его чувствами.       – Ты задела его.       – Затем он сказал, что я не имею права трогать его «драгоценную» Рут, хотя эта сучка сама ко мне полезла.       – Ты правильно сделала, что свитер ей порвала.       – Слушай дальше. В конце Четыре сказал, что если он ко мне что-то и чувствовал – то все его чувства ушли к Рут. То есть, я сама всё разрушила.       Кристина очень долго молчит, и я молчу. Я не знаю, что ей ещё сказать. О разговоре с Лией я расскажу подруге в школе, но не сейчас. Девушка с шумом выдыхает в трубку, а потом начинает говорить:       – У меня есть кое-какие мысли на этот счёт, но я в школе их тебе скажу. Ты скажи мне вот что: ты любишь утренние пробежки?       – Когда тепло – не очень, а когда холодно – то люблю.       – Почему так?       – Мне нравится дышать свежим морозным воздухом. Меня это подбадривает.       – В пятницу утром мороз обещали, давай с утра и начнём?       – Я не против. А где?       – В Миллениум-парке.       – Ладно. Тогда договоримся попозже.       – Хорошо. Пока.       Не успела я попрощаться с подругой, как та отключилась от меня. Пора бы мне идти делать уроки, иначе вечером будет лень. Да и у меня совсем другие планы на вечер. Например, посмотреть какой-нибудь сериал. А потом, перед сном, послушать музыку. Это всегда успокаивает меня. * * *       За окном уже темно, на улицах Чикаго горят фонари, освещая путь пешеходам и водителям. Уроки давно выучены, а я сейчас ищу подходящую одежду для пробежек. Нужна жилетка, толстовка, спортивные брюки и кроссовки. Вывалив на пол содержимое всего шкафа, я начала искать подходящие предметы гардероба. После часа поисков я нашла всё нужное. Как оказалось – всё принадлежит одному комплекту спортивного костюма. Он чёрного цвета. По-моему, этот костюм я купила в этом году, перед началом учебного года. Хоть когда-то он мне пригодится.       Я вешаю вещи на вешалку и убираю их в шкаф. Всё остальное убираю туда же, если это вообще можно назвать уборкой: я запихнула всё туда и быстро закрыла дверцу, пока вещи не вывалились на меня. От нехватки времени у меня выработалась привычка складывать вещи вот таким вот образом. Конечно же, мама ругает меня, но я всё равно упорно продолжаю так делать. Меня не изменить.       Выждав некоторое время, чтобы вещи не вывалились, я иду к окну. Я открываю его настежь и выглядываю наполовину. Холодный ветер обдувает мои щёки и треплет волосы, выбивая пряди из хвоста. На дороге изредка появляются машины, по тротуарам гуляют пешеходы. Рядом с нашим домом сейчас идут парень и девушка, держась за руки. Я изо всех сил напрягаю своё зрение, пытаясь разглядеть, кто это. Но незнакомцы сами становятся туда, где на них падает свет от фонаря, и я разглядываю их лица. Парень высокий, с тёмными волосами. Я затаиваю своё дыхание, чтобы по голосу определить человека. Это Четыре. А вот другой голос принадлежит девушке. Но это не Рут. Её бы я сразу узнала по противному голосу. Получается, Четыре изменяет Рут с другой девушкой. Неудивительно. Четыре смотрит на меня и улыбается. Я же, пораженная увиденным, с силой захлопываю окно и прислоняюсь к стене. Всё разрушилось. Больше я никому не поверю, что я нравлюсь Четыре. Точнее, нравилась.       Теперь о каких отношениях с ним можно мечтать, если он изменяет даже нелюбимой девушке? Мне интересно, а если бы я с ним встречалась, каких ножей в спину стоило ожидать мне?       Я слишком устала, чтобы искать ответы на все эти вопросы. Мне нужно выкинуть Четыре из головы, забыть о нём. Ведь вокруг много других хороших парней. Питер. Я хочу позвонить ему, выговориться обо всём, но он начнёт меня ревновать, потом ещё и накричит за то, что полезла к Четыре. Потому что я знаю его с самого детства. Без каких либо эмоций, без слёз, я подхожу к кровати и падаю на неё. Я сворачиваюсь калачиком и просто лежу, всё время глядя в одну точку. Я хочу стереть себе память, чтобы забыть всё это, но, увы, это невозможно.       Вскоре усталость и сон берут своё, и я медленно закрываю веки, прощаясь с сегодняшним днём, полным боли и разочарований.