Спор на любовь

      Здесь люди, как муравьи, ходят туда-сюда, суетятся, нервничают. Кто-то разговаривает по телефону, кто-то прощается с любимым человеком. А мы с Тобиасом ищем Эвелин, которая сейчас должна сидеть где-то рядом со стойкой регистрации.       Мы ходим по помещению около пятнадцати минут, пока не находим её. Женщина преспокойно сидит и читает какой-то путеводитель. Как только мы попадаем в поле её зрения, улыбка трогает лицо, и она встаёт с кресла. Я быстренько подхожу к ней и обнимаю. Не знаю, почему, но она мне кажется родным человеком, будто я знаю её целую вечность.       – Уверена, у тебя под курткой отличное платье, – говорит она, смотря на юбку, которая выглядывает из-под куртки.       Я улыбаюсь ей, присаживаясь на соседнее кресло. Тобиас садится рядом со мной. В ногах Эвелин лежат три маленьких чемодана. Один из них мой, его я узнала по крупным чёрным горошинам на красном фоне. Я внимательно изучаю его, будто обладаю рентгеновским зрением. Хочется знать, что мама мне положила. Думаю, тёплых вещей там будет хоть отбавляй. Этого платья, которое сейчас на мне, будет недостаточно. Мне нужно ещё одно платье, которое уже лежит в чемодане. Ну, надеюсь.       В моём кармане вибрирует телефон, только потом я слышу мелодию звонка. Как я рада, что мне сейчас звонит мама, потому что мне очень неловко оставлять их одних на Новый год, мне неудобно, что я так и не попрощалась с родителями.       – Да, мам, – с радостью в голосе отвечаю я. – Прости, что я не попрощалась с вами, что не предупредила, что не успела...       – Беатрис... Беатрис! Успокойся, всё хорошо. Я ни в чём тебя не обвиняю. Эвелин позвонила мне, и прежде, чем сказать про Нью-Йорк, она спросила у меня, смогу ли я отпустить тебя куда-нибудь надолго. Как ты уже поняла, я согласилась, хотя прекрасно понимала, что у тебя даже не будет времени зайти домой.       – Но всё равно я виновата перед вами, – эта фраза звучит, наверное, громко, раз Тобиас с тревогой посмотрел на меня.       – Беатрис, ты ни в чём не виновата, дорогая. Я тебе в чемодан там кое-что для Тобиаса положила.       – Спасибо, – улыбаюсь я, – очень надеюсь, что вы с папой отлично встретите Рождество и Новый год.       – Мы никуда не денемся, – смеётся она. – Удачного тебе полёта.       Мама отключает трубку до того, как я успеваю ещё раз её поблагодарить. С моей души будто камень свалился, потому что до этого разговора я чувствовала какую-то вину перед мамой и папой, что не буду отмечать праздники вместе с ними. Но теперь мама меня успокоила тем, что всё в порядке, что я могу лететь в Нью-Йорк со спокойной душой.       – Регистрация на рейс «Чикаго-Нью-Йорк» заканчивается через десять минут, – надо мной раздаётся женский голос из громкоговорителя. Я смотрю на Эвелин, которая преспокойно сидит на кресле.       – Мама, а тебе не нужно? – обеспокоенно спрашивает Тобиас.       – Я давно всё прошла, – спокойно отвечает женщина, – нам остаётся только пройти на посадку в самолёт, когда её объявят.       Тобиас заметно напрягается. Он сильно сжимает руки в кулаки, что даже костяшки пальцев белеют. Что с ним? Он не хочет лететь? Или что?       – Всё нормально? – я накрываю его кулак своей ладонью. И ощущаю холод кожи. Тобиас с трудом кивает и отворачивается от меня. С ним точно не всё нормально.       Я не знаю, сколько времени до посадки, и не знаю, чем себя занять в это время. Музыку слушать не хочу, потому что я хочу это сделать в пути. Читать мне тоже нечего. Что ж, буду заниматься таким трудным занятием, как ничегонеделание. Буду критиковать стиль одежды проходящих мимо меня людей, читать информацию на табло, и заниматься прочей ерундой, чтобы отвлечь себя.       Вот мимо меня проходит невысокий парень в тёмном пальто. Я надолго задерживаю на нём свой взгляд. Видимо, поняв, что что-то не так, он оглядывается по сторонам в поиске того, кто или что его побеспокоило. Но я так и не думаю сводить с него взгляд. Он меня ни чем не заинтересовал, мне просто хочется понаблюдать за его реакцией. Парень ловит мой взгляд и вопросительно смотрит на меня. Я подмигиваю ему, а потом пару раз поднимаю брови, пока не ощущаю у себя под рёбрами несильный удар.       – Эй, – передо мной встаёт Тобиас, – ты не офигела ли? При живом-то... – он запинается, придумывая для себя роль. – Глазки она ему строит, смотри на неё!       Он садится на кресло и поворачивает мою голову к себе.       – Мам, у тебя в руках путеводитель? Можно нам его? – Тобиас протягивает руку к Эвелин и берёт у неё яркий буклет. Он отпускает меня и начинает рассматривать содержимое небольшой книжечки. Надпись на обложке гласит: «Добро пожаловать в Нью-Йорк».       Он не спешит переворачивать страницы, ждёт, пока я всё рассмотрю. На каждой странице есть фотографии наиболее знаменитых достопримечательностей Нью-Йорка. Таймс-сквер с множеством магазинов и торговых центров, высокая Статуя Свободы, Центральный парк, Манхеттен, Бруклин, Центральный Вокзал, Пятая Авеню, Бродвей, Музей Мадам Тюссо, Флейтарон-билдинг, Брайтон-Бич, Мэдисон-Авеню... Боже, у меня аж глаза разбегаются от такого изобилия примечательных мест. Я очень надеюсь, что хотя бы краем глаза смогу увидеть всё это.       Мои глаза скользят по тексту, который вкратце рассказывает о каждом объекте, заставляя каждую клеточку моего тела ещё больше хотеть оказаться в городе. Вот идеальный способ занять себя в ожидании самолёта. И я даже не заметила объявления о том, что начинается посадка на наш рейс.       Когда Тобиас закрывает буклет и кладёт его в свой карман, я понимаю, что уже пора. Я вытаскиваю ручку из специального отделения в чемодане и ногой толкаю его так, чтобы было удобно везти. Тобиас в обе своих руки берёт ручки от оставшихся чемоданов и катит их рядом со мной. Эвелин должна отдохнуть, она и так очень много для нас сделала.       Мне кажется, что мы идём бесконечно долго, потому что мне уже надоедает звук моих каблуков по плитке. Наконец, когда перед нами раскрывается дверь, я вижу самолёт и подъезжающий к нему авто трап. Я до сих пор не могу поверить, что всё это и правда происходит со мной наяву. Я смотрю на самолёт, рядом с которым стоит толпа людей. Он такой огромный, что у меня глаза чуть на лоб не полезли. И чем ближе мы к нему приближаемся, тем сильнее я не могу поверить в то, что такое огромное и тяжёлое сооружение сможет поднять нас в небо.       Мы подходим к трапу, на вершине которого стоит стройная стюардесса в одежде своей авиакомпании. Тобиас забирает у меня чемодан и куда-то сдаёт весь багаж. А потом Эвелин передаёт девушке билеты, благодаря которым мы сейчас окажемся в салоне самолёта.       Он настолько просторный и уютный, что у меня рот раскрывается от удивления. Эвелин ведёт нас к нашим местам. И сейчас перед нами с Тобиасом стоит выбор: кто садится у иллюминатора. Он вежливо уступает место мне, пропуская вперёд. Я сажусь на мягкое и широкое кресло тёмно-синего цвета, и расстёгиваю свою куртку. Здесь слишком жарко.       Эвелин садится рядом с Тобиасом, и все мы терпеливо ждём, когда самолёт взлетит. Суетясь, в салон входят люди, ища свои посадочные места. Мне в удовольствие наблюдать за тем, как они сначала ищут, волнуясь, а потом радостно садятся на свои кресла и спорят, кто же будет сидеть у иллюминатора.       – Уважаемые пассажиры, просим Вас пристегнуть ремни, самолёт начинает взлёт, – бодрым голосом говорит стюардесса, проходя между креслами. Своей рукой я замечаю, как Тобиас начинает нервничать и волноваться.       – Всё хорошо? – я беру его руку и слегка поглаживаю.       – Нет, – он отрицательно качает головой. – Я боюсь высоты.       Его глаза бегают по салону самолёта, ища выход. Однако его разум приказывает оставаться на месте. Я оглядываюсь в поисках Эвелин, но нигде её не нахожу. Она специально ушла в такой момент? Я абсолютно не знаю, что делать, как успокоить Тобиаса, ведь с каждой секундой самолёт начинает набирать высоту. Его дыхание становится чаще, в глазах играет сумасшедший огонёк, который я не в силах потушить.       Самолёт взлетает на небо, тем самым пробуждая в Тобиасе дикий страх. Он мечется, пытаясь отстегнуть свой ремень. Пора что-то делать. Я одной рукой обнимаю Тобиаса за шею и прижимаю к своей груди. Там, где сердце. Я заботливо глажу его по голове, нашёптывая разные слова.       – Слушай биение моего сердца и пробуй успокоиться, – говорю я, целуя его в макушку. – И главное, не смотри в иллюминатор.       Я сама отвлекаюсь на пейзаж за стеклом. Всё стало настолько маленьким, что кажется, будто поместится на моей ладони. Своим телом я чувствую, как дыхание Тобиаса успокаивается, да и сам он приходит в норму. Я покачиваюсь из стороны в сторону, насколько это возможно, всё так же поглаживая его по голове.       – Почему ты согласился на самолёт, если боишься высоты? – тихо спрашиваю я, обвивая свою вторую руку вокруг него.       – Я хотел побороть свой страх... ради тебя, Трис. Но у меня ничего не вышло, – с горечью отвечает он, обжигая мою кожу своим дыханием. – Прости меня.       – За что, Тобиас? Если бы я знала раньше, то я поехала бы с тобой на поезде, на машине, да хоть пешком! Зачем мучить себя?       – Я... я не знаю. Я часто веду борьбу со своими страхами, но не всегда выхожу победителем.       Я ничего не отвечаю ему, отворачиваюсь к иллюминатору. Зачем он летит на самолёте, если боится высоты? Зачем он даёт своим страхам издеваться над собой? Я никогда не пойму этого парня, слишком сложен его внутренний мир. Если бы я боялась чего-нибудь, то всякими способами старалась бы избежать тех ситуаций, где страх проявляется больше всего и начинает разъедать меня изнутри. Но у Тобиаса есть оправдание – он хотел побороть свой страх ради меня. Но заслуживаю ли я того, чтобы он мучился, борясь со своим страхом? Не знаю.       Как только я отворачиваюсь от окна, я вижу, что рядом с Тобиасом сидит Эвелин, с умилением глядя на нас с ним. Он не замечает её, потому что спит. Об этом свидетельствуют его закрытые глаза и ровное, спокойное дыхание, которое согревает мою кожу.       – У него снова проснулся страх высоты? – осторожно спрашивает женщина, укладывая руку сына на то место, где она у него была. То есть, рядом со мной. Я киваю ей, стараясь не потревожить сон Тобиаса. – А я ведь его отговаривала от самолёта, предлагала на машине. Но Тобиас был непреклонен и настоял на самолёте.       Эвелин отворачивается, чтобы позвать стюардессу. Я чувствую усталость в глазах. Я кладу свою голову на голову Тобиаса и, сосредоточившись на спинке кресла бежевого цвета, засыпаю, всё также прижимая Тобиаса к своему сердцу. Taylor Swift – Welcome to New York       Я просыпаюсь от слабого толчка в плечо. Обеспокоенная Эвелин будит меня, а заодно и Тобиаса. Неужели мы уже в Нью-Йорке? Неужели моя мечта сбывается, и я оказываюсь в этом чудесном городе? Раскрыв рот от восхищения, я смотрю в окно иллюминатора и, приглядевшись, вижу Статую Свободы, освещённую фонарями. Да, я вижу её! Статуя Свободы прямо подо мной, а не на картинке. Я вижу её своими глазами, а не объективом фотоаппарата.       Я вижу большое количество небоскрёбов, вершины которых устремлены в небо, а окна светятся яркими огнями. Но в Чикаго больше небоскрёбов. Мне хочется позвать Тобиаса, чтобы он тоже увидел всё это великолепие, но я боюсь, как бы я не вызвала у него страх. Не знаю, почему, но я отворачиваюсь от всего этого великолепия. Я хочу сохранить своё настроение вплоть до прибытия в сам город. Мой взгляд падает на Тобиаса, который смотрит на меня, и краем глаза на тот пейзаж, который сейчас за стеклом иллюминатора. Его губы трогает лёгкая улыбка. Он сейчас выглядит как родитель, который наблюдает за тем, как его ребёнок впервые что-то видит. В данном случае, ребёнок – это я. А впервые я вижу Нью-Йорк.       – Спасибо тебе, – наконец говорит он, накрыв мою руку своей. – За то, что не дала в обиду.       Я улыбаюсь ему в ответ и чувствую, что самолёт идёт на посадку. Я пропустила тот момент, когда он взлетает, но когда садится, уж точно не пропущу. Вместо крови во мне течёт адреналин, придающий удовольствия в этой ситуации. Тобиас тоже выглядит получше, всё-таки снижаемся, а следовательно, страх высоты постепенно тает.       Наш самолёт приземляется в аэропорту имени Джона Кеннеди, тридцать пятого президента нашей страны. Я не могу поверить в то, что я сейчас уже не в Чикаго, что я вообще в нескольких сотнях миль от дома.       Как только самолёт приземляется, я самая первая бегу к выходу, за руку таща Тобиаса. Я хочу первой выйти из самолёта, хочу первой ощутить атмосферу этого города. Как только открывается дверь и авто трап окончательно устанавливается, я делаю первый шаг и вдыхаю полной грудью свежую порцию воздуха. В Нью-Йорке даже воздух совсем другой, что меня несказанно радует. Шаг за шагом, ступенька за ступенькой, и вот моя нога наступает на асфальт аэропорта. Сейчас нам предстоит получить свой багаж, и только потом мы отправимся в путешествие к отелю. Как сказала Эвелин, такси уже заказано и скоро приедет. Но её отель по пути находится ближе, чем наш, поэтому она первая и высадится.       Весь контроль уже пройден, и мы с Тобиасом и Эвелин стоим на улице в ожидании нашего такси. Я даже не замёрзла, стоя десять минут на холоде. Во мне бурлит счастье, перекрывая внешние раздражители? Похоже, что это так.       Неужели, после томительного ожидания небольшая машина жёлтого цвета соизволила приехать? Мне уже не терпится пойти куда-нибудь погулять. Но так как на дворе уже ночь, то Тобиас вряд ли согласится куда-нибудь идти. Втроём мы садимся в машину: Эвелин рядом с водителем, а мы с Тобиасом сзади. А наши вещи лежат в багажнике автомобиля.       Я даже не обращаю внимания на салон автомобиля, всё моё внимание приковано к улицам Нью-Йорка. Везде горят яркие огоньки, стоят рождественские ели, ходят радостные люди... Мой взгляд падает на название улицы, по которой мы сейчас едем. Central Park South. Получается, я недалеко от Центрального парка? Это же можно будет утром сходить на пробежку, причём вместе с Тобиасом.       Эвелин что-то говорит, но я всё пропускаю мимо ушей. Но как только машина останавливается, в моё подсознание входит её голос.       – Город ваш на целых две недели, – говорит она, копаясь в своей сумке. – Тобиас, если что, звони мне, – женщина протягивает ему банковскую карточку. – Развлекайтесь, только чтобы я через девять месяцев бабушкой не стала.       Мои щёки вмиг заливаются краской. Даже ещё хлеще, чем когда подобное сказала моя мама.       – Мама! – я слышу от Тобиаса обиженный возглас и тихое хихиканье водителя. Я смотрю куда-то вдаль, пытаясь усмирить огонь на щеках.       Эвелин выходит из машины и движется к багажнику. Водитель открывает его, и женщина достаёт свой чемодан, а потом уходит во двор огромного здания. Похоже, это отель, где она будет жить. Меня всю трясёт от её наставления, да и Тобиас выглядит так же, как и я. Как это замечательно: получить подобное наставление сначала от моей матери, а теперь ещё и от Эвелин. Они что, сговорились между собой?       Из динамиков раздаётся какая-то романтическая песня. С первых аккордов я понимаю, что она мне нравится. Я наклоняюсь вправо, чтобы посмотреть название, но на дисплее автомагнитолы отображается только частота радио. Чёрт. Теперь буду я искать эту песню до того момента, пока не найду её случайно, и она мне будет уже не нужна.       Наконец, когда водитель останавливается, я понимаю, что мы возле отеля. Я выхожу из салона и жду, пока Тобиас заберёт наши вещи. Он закрывает багажник, и водитель трогается с места. Похоже, ему заплатили вперёд.       Мы с Тобиасом входим в сам отель, вывеска на котором гласит о его известном названии: «Ritz Carlton». Весь этот блеск всяких богатств ещё долго не даёт мне оторвать свой взгляд. Здесь можно даже поселиться. Ну, прямо на входе. Тобиас идёт к стойке регистрации и тащит меня за собой. Внезапно меня осенило, что номер-то заказан на его мать, а её здесь нет. Но я надеюсь, что можно пройти и по фамилии.       – Миссис Итон, – почему-то отвечаю я, вызвав удивлённую реакцию со стороны Тобиаса.       Молодой человек, что стоит за стойкой, с подозрением на меня косится, а потом начинает что-то искать в компьютере. Через некоторое время он поднимает глаза на нас и начинает говорить:       – Ваш номер находится на седьмом этаже. Вот ключ, – он протягивает мне пластиковую карточку, на которой написан номер нашего номера. Сто пятьдесят шесть. Тобиас расплачивается, и только потом я вызываю лифт. Хорошо, что он быстро приехал, а то я не очень хотела бы ждать.       – Мне понравилось, как ты взяла мою фамилию, – с гордостью говорит Тобиас, заходя в лифт.       – Это всё как-то само-собой получилось. Я даже не знаю, как.       – Тебе и не нужно знать. Откуда ты знаешь, может быть ты и вправду скоро станешь миссис Итон? – спрашивает он, потянувшись ко мне за поцелуем.       Но лифт останавливается на седьмом этаже, и мы выходим из него, чтобы искать свой номер. К счастью, он оказывается недалеко от лифта. Я вставляю карточку в отведённое для этого место и открываю дверь внутрь. Меня распирает от такого количества шикарной мебели. А какой шикарный вид из огромного окна – просто загляденье! В одной из комнат стоит большая двухспальная кровать. Значит, я буду с Тобиасом не только весь день, но и всю ночь. В нормальном смысле.       Я даже не распаковываю свои вещи, я скидываю с себя куртку и бегу в душ. Но он закрыт, и Тобиаса не видно.       – Эй, так не честно, – обиженно говорю я, дёргая несчастную ручку.       – Честно, честно, – по ту сторону двери я слышу ехидный голос парня.       Что ж, буду разбирать чемодан. Я расстёгиваю молнию и откидываю крышку чемодана. Мама положила мне и платья, и тёплую одежду, и даже умудрилась положить лёгкую куртку. Не очень понимаю, зачем она нужна, но лишней она не будет. На самом дне я нахожу чёрную коробку. Я аккуратно поднимаю крышку, чтобы посмотреть, что же там. А внутри, на шикарной подставке, красуются мужские часы. Так вот, что мама положила для Тобиаса. Это подарок ему.       Я слышу за спиной хлопок двери. В комнате стоит Тобиас, по пояс обмотанный полотенцем. Я смущённо отворачиваюсь, пряча часы на дно, под одежду, и ища пижаму. Когда же я нахожу её, то быстро иду в ванную, чтобы вымыться. Я довольно быстро принимаю душ и надеваю пижаму. А потом выхожу к Тобиасу. На нём свободные спортивные штаны, а верх отсутствует. Я увлечённо разглядываю кубики пресса на его животе, и только потом поднимаюсь к лицу. Он с ухмылкой смотрит на меня, а потом подходит и забрасывает к себе на плечо.       – Я знаю, что ты хочешь спать, – говорит он, сбрасывая меня на расстеленную кровать.       – Я не хочу спать, – воплю я, хоть уже и оказываюсь под одеялом.       – Хочешь, не спорь со мной, – Тобиас выключает свет и ложится рядом.       Он обнимает меня за талию, прижимая к себе. Сейчас мне кажется, что моей пижамы будто и не бывало, потому что тепло его груди передаётся моей спине. Его горячее тело греет моё, хоть мне и не холодно. Я хочу спать, я уверена в этом. С ним я буду спать хоть целые сутки.       – Спокойной ночи, – шепчет Тобиас, целуя меня в висок.       Я хочу ему ответить, но не могу. Я улыбаюсь темноте и проваливаюсь в сон, накрыв его руку своей.